Сон в летную ночь

      Художник не знал, как он попал в этот бедный район, в котором по соседству с жилыми домами ютились бордели и частные клубы. Мужчина шел, погруженный в свои мысли, пока не добрел до одного из зданий с яркой афишей "Только сегодня! Только у нас! Лучшие танцоры со всего мира!". Художник открыл дверь, ведущую в подвальное помещение, освещенное множеством ламп, свет был приглушенный, в воздухе неуловимо блуждали запахи табака и каких-то трав. Из динамиков, встроенных в стены, раздавались звуки барабанов, тихие голоса, зазывающие, протяжные, и еще какой-то неизвестный мужчине музыкальный инструмент, чей звук отходил на второй план. Пол в этом просторном зале, коим являлся подвал, был покрыт коврами и многочисленными подушками, несколько диванчиков стояли в углах, в центре этого зала было подобие арены 4-5 метров в диаметре, ограниченной белыми камушками и непонятного цвета полосой. Стены были завешаны цветными платками с разнообразными узорами. Людей, к большому удивлению художника, оказалось много, они сидели прямо на полу, с упоением глядя на импровизированную сцену.       Художник еще раз оглядел пространство вокруг, нашел свободное место и сел, наблюдая за происходящим на арене. Достаточно высокий, под метр восемьдесят, парнишка с слишком длинными для парня, но в тоже время слишком короткими для девушки каштановыми волосами, в которые были вплетены многочисленные ленточки, ниточки, резиночки и пёрышки. Губы были пухлые, искусанные и обветренные, но это придавало особое очарование лицу парня. Из одежды были штаны из плотной ткани, такие носят в странах Африки, они свисали до колен, торс был прикрыт лишь полупрозрачной тканью приятного постельного цвета. На шее юноши висели несколько медальончиков на нитках, полумесяц, звезда и бабочка. Украшения были потерты, краска с них слезала в некоторых местах, открывая скрытый под собой серебристый металл. Полуприкрытые темные, почти черные глаза, смотрели на окружающих с неким вызовом, но в тоже время мальчишка не обращал ни на кого внимания. И вот это чудо кружило по своей сцене в неведомом танце под звуки барабанов и зовущий надрывный женский голос, доносящийся из колонок. Парень выгибался, метался из стороны в сторону, руками то и дело убирая с лица волосы, которые вскоре опять закрывали собою глаза. При каждом резком движении перья и ленты, закрепленные в волосах парня, дергались, то и дело норовя упасть на покрытый ковром пол.       Мальчик, на вид ему было не больше 18, отдавал танцу всего себя, ступая босыми ногами по ковру, иногда подпрыгивая, прогибаясь в спине, он напоминал птицу, бьющуюся об прутья своей клетки. Художнику захотелось нарисовать этого парнишку, он уже потянулся за карандашом и блокнотом, но потом вспомнил, что выложил из карманов все принадлежности для рисования, когда несколько месяцев назад у него пропало вдохновение и желание рисовать. И вот, наконец, в этом забытом клубе, по совместительству подвале, завещанном тканью и коврами, художник нашел свое вдохновение, свою Музу в лице этого мальчишки, танцующего в тусклом свете ламп. Когда мальчишка поворачивался спиной к мужчине, тот замечал скрытые под полупрозрачной тканью шрамы, белесыми узорами украшающие спину парня. В голове его мгновенно появлялись картины, которые он, несомненно, по возвращению домой зарисует. Художник отчетливо представлял, как это юное тело выгибается под ударами плети, как нежная кожа расходиться от ударов и кровь течет по спине. Плетка то нежно очерчивает лопатки, то жестоко наносит удары. Как по этой тонкой шее разметались нелепые нитки и ленты. Как стонет этот парнишка, когда плеть в очередной раз проходиться по его истерзанной спине. Художник разрывался между реальностью и своим воображением, пока мальчишка кружил по своей сцене в неведомом танце.       К огромному разочарованию мужчины и всех присутствующих в зале, музыка начала затихать, еще несколько мгновений и паренёк опустился на колени, сворачиваясь клубочком на полу, в такт угасающей музыки. Еще секунда и аплодисменты разорвали тишину, создавшуюся после окончания танца. Мальчик встал, тяжело дыша, хотя казалось, что во время танца он не затрачивал никаких усилий, и его тело в полной расслабленности хаотично металось по этой нелепой сцене-арене. Он взял несколько цветов, протянутых зрителями, и весь раскрасневшийся и запыхавшийся вышел через дверь, находящуюся за тканью, сопровождаемый аплодисментами и выкриками "Браво!", "Еще!". Через минуту из той же двери, скрытой тканью, вышла девушка лет 20-25, она была одета в легкое воздушное платье, волосы цвета соломы рассыпались по плечам. Но художнику было уже все равно, девушка казалась какой-то не такой с ее слишком правильными чертами лица и аккуратной фигурой. Мужчина встал со своего места и вышел из этого клуба-подвала. Мужчина обошел здание и увидел черный вход, предназначенный для артистов. Художник ждал сравнительно недолго, уже через полчаса из двери вышел мальчишка, чей танец он видел сегодня. На нем было пальто и цветастый шарф, на ногах странные высокие сапоги, в волосах по-прежнему были ленты и перья. - Извините, - голос художника глухо отразился от бетонных стен. - Я видел, как Вы выступали сегодня. Это было потрясающе!! Я художник, если бы Вы смогли найти время и посетить мою скромную студию, я был бы Вам крайне признателен.       Он протянул парнишке кусок картона, на которым аккуратным почерком был выведен адрес его студии. Мальчишка округлил свои глаза, протянул было руку за визиткой, но в этот момент все вокруг начало расплываться, еще секунда и художник проснулся в своей студии, похоже, он опять уснул, пытаясь нарисовать хоть что-то. В последнее время с ним часто такое случалось, он уже несколько месяцев не мог ничего нарисовать, вдохновение покинуло его и вместо желаемых образов на холстах и в блокнотах получалась какая-то несвязная белиберда. - Может, Вам принести воды? - послышался тихий голос. Еще секунда и его обладатель запоздало прибавил. - Сэр. - Нет, - отозвался художник, поворачиваясь к источнику звука.       В лунном свете стоял тот мальчишка из сна, вот только теперь на нем вместо штанов, какие носят в странах Африки, и невесомой полупрозрачной ткани, скрывающей торс, был простой, немного потрепанный, костюм. Ничего примечательного обычная рубашка, раньше она была белой, но сейчас она была сероватой, темный жилет и пиджак, галстук-бабочка, темные брюки, черные ботинки. Не было тех перышек, лент, резинок и ниток, что во сне украшали его волосы, сейчас была лишь одна скромно завязанная в хлипкий бант ленточка, что связывала волосы сзади в небольшой хвостик, казалось, она чудом держится. Когда этот парень появился в студии? Кто он? Художник не знал ответа, скорее не помнил. - Ты кто? - спросил художник, поправляя упавшие на лицо волосы. - Я сын кухарки. Мать подходила к Вам месяц назад и Вы согласились, что бы я помогал вам в студии, - протараторил парень, опять запоздало добавляя. - Сэр.       Мужчина начал вспоминать. Да, действительно месяц назад к нему приходила кухарка, просила взять ее сына к себе в помощники. Художник согласился, ведь каждый раз самому идти менять воду для кистей или просить заварить себе чай было достаточно утомительно. Но месяц назад, в начале лета, у мужчины была депрессия, он уже не рисовал с середины весны. Наверное, поэтому он не обращал внимания на мальчишку, игнорируя его присутствие. - Подойди, и сними пиджак, - проговорил художник. Мальчишка повиновался, подходя на несколько шагов ближе, снимая пиджак. - И рубашку. Мальчишка замялся, но снял жилет и рубашку. Выступающие ключицы и ребра, угловатые плечи, его фигура в точности повторяла мальчика из сна. Те же аккуратные линии, завораживали, притягивали, хотелось прикоснуться к бархатной коже и вдохнуть ее запах. - Сядь там спиной ко мне, - художник показал на помост в центре мастерской, там обычно стояли его модели, когда позировали до срыва художника. Парень прошел к этому постаменту и сел, его била мелкая дрожь, вызванная прохладой летней ночи и непонятным страхом. Плечи подрагивали, на спине были широкие полосы шрамов, они причудливым рисунком искажали его тонкую кожу, в лунном свете кажущуюся почти фарфоровой. Мальчишка сидел и ждал действий художника, он почти чувствовал, как мужчина поднимается со своего места, где уснул сегодня, как подходит ближе, аккуратно кладет свои руки на вздрагивающие плечи. Парнишка чуть дернулся, но чужие руки несильно сжали плечи. Прикосновения перешли с плеч на грудь, бережные касания от которых мальчик-слуга залился краской, его дыхание участилось. - Сэр? - голос дрожал от волнения. - Не бойся.       Ласковые прикосновения, заставляющие судорожно выдыхать. Мальчишка не посмел обернуться, но готов был поспорить на что угодно, что в этот момент губы художника расплылись в улыбке. Слегка грубые руки исследовали хрупкое тело, проводя по выступающим косточкам, в попытке запомнить его, сантиметр за сантиметром. Спустя несколько минут руки спустились к ремню на брюках. Несколько ловких движение и ремень расстегнут вместе с пуговицами брюк. - Не надо, сэр! - мальчишка обернулся, пытаясь отстраниться, его глаза в страхе округлились. В голове художника моментально возникло сравнение с перепуганной птицей, которую загнал в угол злобный кот, несколько минут назад перебивший ей крыло. - Успокойся, - одной рукой мужчина привел по каштановым волосам.- Я только руками.       Парнишка начал поскуливать, в ужасе понимая, ЧТО с ним может произойти. Но страх отошел на второй план, когда чуть шершавые руки художника начали ласкать мальчишку. Слуга заметался в крепких руках мужчины, прогибаясь, запрокидывая голову, издавая приглушенные вздохи и нечленораздельные слова, которые больше напоминали стоны. Художник лишь улыбался, покрывая шею мальчишки мимолетными поцелуями, свободной рукой оглаживая его тело. Мастерская наполнилась стонами, они отражались от стен, эхом разносясь по комнате. В эту прекрасную летную ночь, в целом свете никому не было так хорошо, как художнику и его слуге, который сейчас выгибался в умелых руках своего господина, тая от его прикосновений. Возможно, в целом мире, не нашлось бы человека, который в этот момент был бы также счастлив, как художник, который, наконец, обрел свою Музу, смысл к дальнейшему творчеству и, будем надеяться, верного спутника, что разделит все горести и радости жизни.       Мальчишка, закатив глаза, громко застонал, изливаясь в руку мужчины. Тяжело дыша, слуга повернулся, на его лице алел румянец возбуждения и смущения. - Ты только матери не говори, - ласково улыбнулся художник, притягивая слугу ближе, целуя его чуть пухлые губы. - Хорошо, - парнишка улыбнулся в ответ, еще больше краснея.       Через несколько минут слуга был одет, его волосы были завязаны в хвост лентой, которая чудом держалась, а в руках его был список покупок, в который были включены различные ткани, несколько перьев, 5 мотков разноцветных ниток и штаны из плотной ткани, какие носят в странах Африки. Похоже, художник решил воплотить в жизнь свой сон в летную ночь.