Правда за очками

2014 год, 20 мая. Токио, 9.12. "Ксо! Куда опять делась эта идиотка?! Хоть бы предупредила, но нет же! Она даже виду не подала, что куда-то собирается! Но она же хуже любого партизана! Да и её ребят нет... Дьявол! Если это то, о чём я думаю то... То я убью её, когда она появится! И плевать, что она Глава, что от её имени дрожит весь Теневой мир, что и все люди в принципе содрогаются от одной только её фамилии... Плевать! Да, она имеет колоссальную власть, но я - единственный кто имеет власть над ней! И пусть она это отрицает на людях, и никогда, по-моему, не перестанет отрицать, но ведь это только на людях. Когда же мы остаёмся наедине... Так, об этом лучше не думать." Чёрноволосый парень, резко разворачивается на пятках и идёт по направлению к стоянке, на которой припаркован его спорткар. Вслед ему устремляются завистливые, восторженные, влюблённые и ненавидящие взгляды. Но ему плевать. Плевать на всех этих прихлебателей, готовых подобострастно чуть ли не ботинки ему вылизывать. Плевать, потому, что сейчас ему нужно скорее найти Её. - Эй, дружище, ты куда? - парень даже не оборачиваясь знает, что за ним идут его друзья. Друзья... Такие же как он. Возвышенные, избранные, гордые, падшие. Её подчинённые. Какая ирония. - К ней, - короткая фраза в которой сказано куда больше. без слов они продолжают идти за брюнетом и вот, со стоянки выезжают пять машин и три мотоцикла. А в голове только одна мысль: "Успеть. Главное успеть!" Хах! А ведь скажи ему кто год назад, что будет вот так нестись к Ней, он бы посмеялся над тем идиотом и, как обычно допив пиво, врезал ему в солнечное сплетение, тем самым записывая того несчастного в список своих игрушек. А ведь с Ней было так же. Хех, судьба - странная штука, определённо. Восемь железных коней несутся вперёд, не обращая внимания на светофоры, на пешеходов, на сигналящих им водителей. Они летят по встречной, резко заворачивают на поворотах, едва вписываясь в них, игнорируют знаки и патруль. Они спешат. "Ястреб" спешит к Кьюби-сан. Он спешит к Ней...

***

*** Год назад. 2013 год, 11 апреля. Токио, 6.15. Город погружённый в царство Морфея досматривал последние сны вместе со своими жителями, ожидая рассвета. Лишь ветер гулял по его всегда оживлённым, но только вот в такие предрассветные мгновения, будто вымершим, уснувшим вместе с людьми, улицам. Хотя даже сейчас тут были люди. Кто-то возвращался после ночной смены домой, желая наконец-то отдохнуть. Кто-то наоборот спешил на работу. Кто-то возвращался после весёлой ночки в баре, а кто-то после увлекательной ночи в чьих-то объятьях. У всех своя жизнь, зачем в неё вмешиваться? Ты же не знаешь кто прошёл мимо тебя. Может быть это был обычный прохожий, может глава полиции, а может быть и тот, чьё имя наводит ужас на весь город. Спешащий на работу человек в плаще, быстрым шагом шёл по улицам большого города. Он спешил, ведь опоздание грозило увольнением, а этого ему совсем не нужно. Мужчина идёт по улицам не родного ему города, сворачивая в незаметные проулки, петляя между зданий, изредка поглядывая на часы. Вот он проходит мимо забора, огораживающего забытую давным-давно стройку и идёт всё дальше и дальше. Вот работяга скрывается за поворотом, а стройка всё так же остаётся на месте, такая же тихая как и весь мегаполис ранним утром. Все уже давно забыли причину, по которой забросили строительство торгового центра, да и про то, что тут он вообще должен быть. Осталось только снести здание и ни камня не будет напоминать жителям Токио об этом проекте. Вот только стройку как заморозили, так и оставили. Ни сносить ни строить дальше почти готовое здание не собираются. И только ветер гуляет по коридорам и просторным павильонам, проникая сюда сквозь не застеклённые окна верхних недоделанных этажей. Серое небо начало светлеть, озаряясь солнечным диском. Горизонт медленно окрасился в рыжий, розовый, сиреневый. Просыпающееся светило медленно окутывало светом спящий город и встречающих его здания, дороги, деревья в парковых зонах, шпили небоскрёбов, редких прохожих и тонкую фигуру, сидящую на крыше давешней стройки. Задумчивый взгляд ярких глаз встречал рассвет, с шелковистыми волосами играл непослушный ветер, будто перебирал такие мягкие на ощупь пряди в своих тонких пальцах. расслабленная поза выдавала умиротворение, царившее в это время в душе столь раннего посетителя этой крыши. На закинутую на бордюр согнутую в колене ногу опиралась правая рука, а вторая нога свешивалась вниз, прямая спина и гордо поднятая голова указывали на уверенного в себе человека. Ветер бродил по крыше, играя с волосами и одеждой человека. Иногда особо сильные порывы прижимали борта чёрной косухи к груди, отворачивая их. Очередной сильный порыв и вот на крыше фигура уже не одна. - Уже все собрались? - Даже не поворачиваясь сидящая на бордюре фигура знает кто пришёл к ней сейчас. - Ты сегодня рано,- вместо ответа ветер разносит по крыше красивый голос нового объекта для его игр.- Давно встала? - Да я и не ложилась, Га-тян,- солнечный диск поднимается всё выше, и уже освещает две фигуры на крыше здания забытой стройки. - Нам уже не по пять лет, - фыркает парень в ответ на детское прозвище. Что ни говори, но она не меняется. - Ну и что? - Легкая полуулыбка появляется на губах. - Для меня ты всегда останешься пятилетним букой, Га-тян! - Ты так и не изменилась, Нару-кун, - протягивает он прозвище, когда-то данное маленькой улыбчивой девчонке, которая как-то раз назвала его "Га-тян". Прошло уже почти одиннадцать лет, а они всё ещё называют так друг друга. - Ты тоже, - взгляд обоих переходит на рассвет, и вновь становится задумчивым и чуть отстранённым. Как же хочется так и остаться на крыше, забыть о окружающем их мире, о проблемах, о боли, печали и грусти. А потом, сбежать с крыши и так же как в пять лет, на перегонки бежать к пляжу, весело смеясь и мешая старшим братьям и сёстрам. Только вот детство у них кончилось, они не могут позволить себе прошлые шалости и весёлый смех на людях, эмоции в принципе. И только ветру всё равно. Этому пройдохе, видевшем так много всего, вольного управлять своей жизнью не зависимо от решений судьбы, видевшему уже столько боли и страданий, что просто хочется встретить утро весело резвясь на крыше. Тем более тут такие интересные причёски, которые надо поправить! Вот он и занят тем, что укладывает волосы двоих людей так, как ему заблагорассудится. Ему же всё равно ничего не сделают. Его же не возможно укротить. Он же свободен, а то, что свободно подчинить нельзя. Сколько ещё витали в своих мыслях двое на крыше, неизвестно, но вот только солнце уже взошло на половину, и пора бы уже идти. - Ну что? Пошли, Га-тян, - легко встав с насиженного места девушка быстро поравнялась с парнем. - Мне же ещё собираться. - Опять будешь превращать себя в тот ужас, - изящно приподнятая бровь, скептическое выражение лица, поджатые губы. Даже не вопрос, утверждение. Ах, как же ему это всё надоело! Он устал от того, что из-за своего марафета она страдает. Это выбешивало всё сильнее с каждым разом, из-за того, что всё сильнее был вред, нанесённый ей. Но она просила ничего не предпринимать, и он терпел, стиснув зубы и мысленно применяя к некоторым мразям все самые страшные пытки мира. Одновременно. - Ну что поделаешь, Шу, так надо, - какое-то странное выражение лица. Слишком много чувств из-за одного только обстоятельства. - Ты точно мазохистка? - Обречённо констатировал парень, поворачивая голову в сторону собеседницы. - Всё может быть, Шу, всё может быть... Снова сильный порыв ветра, и на крыше никого нет. Только ветер, чуть погрустневший от того, что у него забрали такие интересные игрушки. Но свободный проказник не расстраивается, ведь он в любой момент может спустится вниз, и найти на улицах прохожих с газетами, которые можно позагибать, в шляпах, которые можно сбить, в плащах, полы которых можно очень интересно развивать! А пока, у него есть рассвет, свобода, и так интересно шуршащий кусок строительной пленки, закрывающей какие-то строительные материалы чтобы те не испортились.