Утраченная любовь Джокера

       POV. Джокер.       Она молчит. Молчит так, как никогда не молчала. В глазах какая-то пустота, будто она вовсе не здесь. В то же время глаза ее наполнены смятением, но не встревоженностью или волнением. Она спокойна, но смущена. Да. Смущение — подходящее слово. Но чем? Никогда я не видел ее такой. Мне кажется, что она что-то скрывает, но что? Что скрывается за обычной улыбкой дрессировщицы, дрессировщицы моего цирка…        POV. Джокер.        В тот день Бист действительно была сама не своя. Всю ночь она провела с Блэком… Но важнее то, что она рассказала все, о чем спрашивал тот. Рассказала, не задумываясь о последствиях. Осознание к ней пришло лишь сейчас, как только она у знала о том, что Блэк и Смайл ушли из цирка. Сразу же поползли слухи, будто они работают на Скотланд Ярд.       В Бист бушевали эмоции. Она чувствовала себя предательницей не только Джокера, но и всей труппы. В то же время ей было приятно осознавать свою женскую красоту и некий шарм, ибо Блэк, даже если он и работал на полицию, выбрал именно ее, а не кого-то еще. Приятно было и то чувство отмщения Джокеру, который игнорировал ее несколько долгих лет, казавшихся для влюбленной девушки вечностью. Теперь он ей больше не нужен. Она чувствовала себя предательницей, но не более. Чувств к нему больше нет и быть не может. Эта ночь унесла их с собой прочь от арены цирка и шатров циркачей. Сейчас Бист понимает, как она губила саму себя, безуспешно пытаясь влюбить в себя Джокера. Безответно любить — действительно больно. Безответность — чувство, связывающие по рукам и ногам, не позволяющие вдохнуть полной грудью. Теперь оковы пали, появилось легкое чувство свободы, которое, казалось, способно окрылять. Нет, когда-то Джокер любил ее, но те времена прошли, вместе с счастливыми днями в работном доме. Безусловно, работный дом не самое лучшее место, но для Бист и других циркачей с этим местом связано множество воспоминаний, ради которых они жили, ради которых убивали.       И все-таки ей было стыдно. Быть может за то, что она легла в постель с малознакомым мужчиной, возможно, что из-за некой преданности к Джокеру. Джокер… Он всегда был рядом. Бист помнит, как он, рискуя своим здоровьем, приносил чудом сворованную буханку своим друзьям. Первым, с кем она познакомилась, был Джокер… Если бы не он, одноногая девушка бы не выжила… Что способен сделать одноногий для спасения своей жизни? Ничего. Джокер подарил ей жизнь, когда привел ее туда, где обитал он и несколько других калек — новая семья Бист. Люди, способные заменить для девушки все. Она предала их. Предала всех до единого. Разве могли они подумать, что секрет их цирка будет раскрыт ради полового влечения? Боюсь, что нет. Сейчас Бист нужна была поддержка, но кому могла сказать об этом циркачка? Единственный, кто знал об этом — Блэк, но он ушел, и, возможно, он работает на Скотланд Ярд, поэтому ему нельзя доверять.       Душевные переживания девушки были буквально написаны на лице, поэтому многие члены труппы заботливо смотрели на нее, не смея подойти и спросить, что случилось. Она и не хотела говорить об этом.       Наступил вечер. Сегодня выступления не было, поэтому Бист со спокойной душой ушла в свой шатер. Девушка достала фотографию отца и труппы. Невольно слеза скатилась по бледной щеке и с тихим стуком упала на землю. Бист сильнее сжала фотографию, любя прижала ее к себе. Циркачка посмотрела на светлую и добрую улыбку Джокера, который, казалось, смотрит с фотографии на нее и только, будто он здесь, а не на какой-то бумажке. Сейчас девушка поняла, что Блэк был всего лишь минутной слабостью. Джокер вызывал у дрессировщицы искренние и чистые чувства. В тот же момент сама дрессировщица ненавидела себя за эту любовь. Он не любил ее, но она желала его всем сердцем, хоть и пыталась о нем забыть, хотя бы сейчас, когда у нее был другой, который, возможно, даже лучше Джокера. — Джокер… — дрожащим и ослабевшим голосом вымолвила девушка. И сейчас, словно по волшебству, у входа в шатер появилась фигура, чье имя было сказано в минуту отчаяния. У входа стоял Джокер.