Утраченная любовь Джокера

      «Мы обязательно будем вместе, как только все закончится. Я люблю тебя, Бист!»       Джокер верил в эту фразу до конца, наступившего так неожиданно. Когда дом загорелся, тот был еще в сознании. Жар. Жар распространяется по всему телу, затем уступает место боли. Сил кричать нет. Есть только вера. Вера не в собственное спасение, а в спасение единственного любимого человека — Бист. Но он не знает, что все кончено и для нее. Последняя мысль проносится в голове.       Перед ним лежит окровавленный труп человека, которого циркачи называли Отцом. Его глаза остекленели, но не закрылись. На устах застыла самодовольная улыбка, словно он всегда мечтал умереть, причем именно так.       Чуть дальше от него лежит Доктор. Благодаря ему все пошло так, как пошло. Тогда казалось, что это лучше, чем скитаться по улицам не зная дома, но оказалось, что быть бродячим куда лучше, чем быть актером, не знающем чести, совести, благородства.       У каждого была своя смерть, но каждый ее заслужил.       Несмотря на пожар, кажется, веяло могильным холодком. Сердце Джокера билось последнюю минуту. Казалось, что оно скандирует имя возлюбленной, но это лишь казалось.       Перед самым концом перед глазами циркача всплыло юное лицо Сиэля — цепного пса Королевы. Его холодный взгляд, брошенный в сторону умирающих, в котором не было ни капли сострадания или жалости. Разве так должны выглядеть дети? Но он не простой ребенок — ему подчиняется демон.       Смотреть на того, кого граф называет Себастьяном еще тяжелее. Его сладкая улыбка даже в моменты безнадеги, будто выдергивает из реальности, но не в лучший мир, как могло показаться, а в глубины ада, где нет ничего, кроме огня и боли. Себастьян улыбался и когда убивал все тех, кого было приказано, словно тот не совершает преступление, а лишь рассматривает бабочку, сидящую на цветке, с такой же улыбкой и наслаждением, горящем в глазах.       Невесомость. Тепло распространяется по телу. Неописуемая легкость. Джокер встает и оглядывается. На его теле нет ранения и обе руки целы. Он сидел на свежей траве, а над головой медленно плыли легкие облака, изредка закрывая собой яркое солнце. На его плечо опустилось что-то чуть более весомое, чем воздух. Рука. Циркач обернулся и увидел Бист. Ее глаза были широко распахнуты, а улыбка излучала свет даже больший, чем могло Солнце.       Джокер встал. Лишь сейчас он услышал до боли знакомые крики. Это же циркачи и дети из рабочего дома. Спустя несколько секунд эйфории тот все же спросил: — Бист, где мы?       Девушка мило улыбнулась и прижалась к груди Джокера, крепко обхватив руками могучие плечи. - Мы дома…