Время пришло

Ночь была потрясающей. Она «набросилась» на него прямо с порога, едва он распахнул дверь. Неожиданно, но приятно. Страсть накрыла их обоих с головой яркой вспышкой красного цвета, цвета Ады. Прекрасное ощущение. Она провела в его постели всю ночь, даруя моменты неописуемого блаженства. А потом вдруг отодвинулась, словно чужая. Лежит, смотрит на его лицо своими сочно-карими непостижимыми глазам, в которых он с трудом из-за темноты видит своё лицо. Леон сразу понимает, что что-то не так. Обычно она не так себя ведёт. Обычно она наблюдает за ним с улыбкой, ждёт, пока он не заснёт. Сейчас Ада не улыбается. Она просто смотрит на него своими непостижимыми глазами. - Что случилось? – рука Кеннеди потянулась к её лицу, но женщина отпрянула от его пальцев. Словно она вдруг начала его бояться. Леон приподнялся с подушек. – Я сделал что-то не так? Я как-то тебя обидел? Ада? Вонг откинула одеяло и поднялась с постели. Красивая и обнажённая, её бледная кожа кажется такой светлой в проскальзывающих сквозь шторы лунных лучах. Она молчит. И… неужели её плечи дрожат? - Ты меня пугаешь, - Леон схватил её за руку и резко привлёк к себе, повалив на кровать рядом с собой. Она повернулась к нему, не вырывая ладони из цепких пальцев. Мужчина убрал прядь волос Ады ей за ухо, заставив её вздрогнуть. – Что случилось? Объясни мне, пожалуйста. Она на мгновение закрыла глаза и прижалась щекой к его руке, позволяя себе эту последнюю ласку. А потом она снова отстранилась от него и потянулась за своей одеждой, разбросанной по полу. - Прости, Леон, - азиатка поправила на бёдрах чёрные трусики и подобрала свои брюки. Она говорила спокойно, с холодными нотками равнодушия. Вот только голос её слегка дрожал, выдавая её сожаление. – Мне очень жаль. Но… но это наша последняя встреча. Я уйду, и мы больше не увидимся. - Что? – мужчина аж подскочил на своём месте. Нет, он, конечно, привык к тому, что Ада всегда уходила, исчезала на долгое время, иногда даже на года. Но она всегда возвращалась. И не обещала ему, что они больше не встретятся, как она делала сейчас. – Ада! Что ты такое говоришь? Почему? Что? - Я не могу тебе объяснить, - покачала головой женщина, накидывая на плечи свою блузку. Она старалась не смотреть на Леона, всё время стоя к нему спиной. – Мне правда жаль. Но, поверь мне, я делаю это для твоего же блага. - Для моего же блага? – Кеннеди вскочил с кровати и рывком повернул Вонг к себе. Короткие тёмные волосы чуть взметнулись в воздухе, карие глаза с вызовом уставились на него. С вызовом и жалостью. Леон чуть ли не зарычал от злости. – А чего хочу я, ты, как обычно, спросить забыла, не так ли? - Желания не всегда совпадают с возможностями, - на её губах промелькнула быстрая усмешка. – Ты слишком многого хочешь. И этого я тебе точно дать не смогу. - Почему? - Леон уже гораздо более мягко взял её лицо в свои ладони, пользуясь тем, что она не возражает. – Почему? Объясни мне хотя бы это, пожалуйста. Мы могли бы вместе над этим подумать… - Нет, - она отстранилась и подобрала с пола сумочку. – Прости меня, но я правда делаю это для тебя. Не пытайся меня остановить. Я… - Ада… - Нет, - Вонг покачала головой, медленно пятясь к двери спальни. У Кеннеди словно вдруг отняли все силы, лишив его возможности следовать за ней. Он просто стоял, беспомощно протянув к ней руку, как и всегда. Ада вздохнула. Быть может, следовало уйти после того, как он заснёт, но она не хотела прощаться навсегда словами из записки. Хотела увидеть его лицо на прощанье. Но это было ошибкой. – Я не могу. Она резко развернулась и выскользнула за дверь. Вонг не стала прислушиваться, чтобы узнать, не следует ли за ней Леон. Зачем? Она и так знала, что не следует. Хлопнула дверь, а Кеннеди так и остался стоять с поднятой рукой. Словно в каком-то трансе. А потом вдруг резко очнулся, осознав, что происходит. Она уходит. Навсегда. - Ада! – вскрикнул он и, торопливо натягивая штаны на ходу, выскользнул за дверь. Её уже не было в квартире. Он выбежал в подъезд. – Ада! Ничего. Пустота. Она ушла. И он её отпустил. Опять. Вот только теперь уже навсегда. И он её отпустил… Леон вернулся в квартиру и упал на кровать. Казалось, что у него отняли какую-то важную часть его самого. Важный орган, необходимый для жизни. Было почти физически больно. Он лежит на той же самой постели, на которой они были вместе меньше часа назад. А теперь он один… Навсегда. И это его вина. Потому что он отпустил её. Ещё никого в жизни он так не ненавидел, как себя в этот момент. Почему, Ада?