Мой любимый неформал

POV Марк.

       Я нашел Дениса и поговорил с ним «по душам». Он отделался увольнением с ужаснейшим отзывом и разбитой губой. Последний наш разговор прошел в моем кабинете. Он, казалось, был подавлен. Его глаза выражали жуткую боль, а еще он с ненавистью смотрел на меня, словно я убил его изнутри. Не знал, что ему так нравилось работать под моим начальством. Ничего. Будет знать, как домогаться до мальчишки. Пусть даже несносного, но все же — племянника Иры. Значит — моего друга.

***

      Денис больше не появлялся, так как рядом с Кириллом всегда находился я. Я взял отпуск на неделю, чтобы присмотреть за парнишкой. Этим вечером мы решили поехать в ресторан, за два дня до Нового Года. — Ты квартиру закрыл? — первое, что я спросил, когда Кирилл залез в машину. — Ага, — шепнул он и погремел ключами. Брелок Губки Боба затрясся очень смешно, поэтому мы оба заулыбались. — Куда поедем? — поинтересовался я у него. -Не знаю, — он пожал плечами, — какая разница, где кушать? Еда везде одинаковая. — А вот и нет, — я посмотрел на него. — Разве ты поешь суши во французском ресторане? Или корейской еды в русской кухне? — Нет. — Вот видишь, везде по-разному. — Я не это имел в виду, — он взглянул на меня из-под челки, а потом грустно вздохнул. — Ты не поймешь меня. — Почему? — Ты ведь меня не знаешь. — И ты меня не знаешь, — в машине стало холодно, и я включил печку. — Это не обязательно. Знать или не знать, — он махнул рукой. — Какая разница? Мы все равно когда-нибудь друг о друге забудем. Зачем что-то узнавать? — Какой ты пессимист! Вот, скажи, что ты скажешь человеку, который спросит обо мне? — В смысле? — Ну, опиши меня. Не внешность, а мой характер. Какой я? Что люблю и почему это люблю? — Какая глупость! — Кирилл сгустил брови и почесал щеку. — Не глупость! Мы замолчали и лишь изредка смотрели то в окно, то друг на друга. Тут он пожал плечами. — Тебе тридцать один год, ты ешь печенье, запиваешь все соком, ужасно готовишь, смотришь мультики, ведешь себя, словно ребенок. Ах, да, еще ты не куришь и сделаешь все для тети Иры. — А может, я хорошо готовлю? — я решил поставить его в тупик. — Тогда, ты просто… — он не нашел что сказать и сунул руки в карманы. — Вот видишь! — я победно воскликнул. — Правда, что тяжело не знать ничего друг о друге. — Мне плевать. Я ничего не хочу рассказывать тебе о своей жизни. — Я не прошу тебя рассказать о жизни. Я надеялся найти что-то общее. Кирилл засмеялся. — У нас нет ничего общего. — Как скажешь, — ответил я и расстегнул куртку.       Я не стал ничего говорить ему. Если раньше, я намеревался подружиться с ним из-за того, что произошло у них с Денисом, если раньше я боялся, что он замкнется после такого «случая», то теперь я просто хотел, чтобы вернулась Ира и забрала своего невыносимого племянника. Я несколько раз пытался звонить ей, сообщить о племяннике, что он живет у меня, но все, что я слышал, набирая знакомый номер, так это то, что телефон отключен. В тот вечер мы решили поехать в японский ресторан и поесть суши. Во время ужина ни я, ни он ничего не сказали. Впрочем, сильно это меня не беспокоило. Я всю жизнь посещал такие заведения один, и во время трапезы привык молчать.

POV Кирилл.

       Три недели прошло с того дня, как мы с Марком познакомились. После вечера, когда Марк решил узнать обо мне, моей жизни, найти что-то общее, я вообще старался ни о чем с ним не говорить. Выходя на улицу, я старался не посещать заведений, где мог бы увидеть Дениса. Хотя, иногда я все же думал о нем.       Рано утром, Марк вставал на работу, забывая, что у него выходной. Я вставал вместе с ним. Он пил сок с печеньем, о чем-то думал. После своих раздумий в спешке искал пиджак, который всегда висел на спинке стула в его кабинете. Брал ключи от машины, уходил со словами «до вечера». Он доделывал все, что не удавалось ему во время нормальных рабочих дней. Когда приходил он с работы, то брал чипсы со шкафа, включал мультфильм и проводил вечер в компании телевизора, не обращая внимания на депрессивного пессимистичного подростка — меня. Я же тратил деньги на полную катушку. Я оправился после совращений Дениса и зажил по-другому. Я сидел напротив Марка, курил, пил кофе, а когда он уходил, я шел развлекаться. Вчера я решил сыграть в казино. Поставил десять тысяч рублей на лошадь по кличке «Торпеда» и проиграл. Потом сходил в магазин, купил пару страшилок. После, не устоял и пробил себе бровь. Уж очень хотелось. В общем, примерно так прошли три дня. Вечером я пришел домой. Марк посмотрел на мое лицо, на пирсинг. Закатив глаза, он ушел смотреть телевизор. — Я бровь проколол, — начал я, садясь на диван. — Молодец. — Ты даже не видел! Он уставился на меня, пережевывая конфету. — Теперь видел. — Тебе нравится? — я улыбнулся, наклоняясь к нему ближе. — О, Кирилл, ты загораживаешь экран, — буркнул он, отодвигая меня.        Меня бесило то, что на мои поступки, траты — он не обращал внимания. Мне все сходило с рук только из-за того, что я племянник тети Иры! Я решил пойти на крайние меры, сделать что-нибудь такое, что заставит его разозлиться. Сидя в комнате, я врубил песню, в которой очень много гроула и скрима. Поставив звук на 100%, я захихикал. Марк зашел с недовольным выражением лица. — Неужели! — шепнул я себе под нос. Он сел рядом со мной, и крикнул на ухо: — Это вся громкость? Я кивнул. Он улыбнулся и стал слушать музыку со мной, показав большой палец.       Потом Марк пришел с работы. Заметив на пороге меня с большим черным котом в руках, он развернулся и ушел из дома на несколько часов. Такого поворота я не ожидал.       Этим вечером, я увидел, как он смотрит «МегаМозг» на каком-то канале. Я подошел к телевизору, вставил диск с недавно-купленной страшилкой. Наконец-таки Марк вышел из себя. Кинув пакетик с чипсами в меня, он поднялся с дивана, и, подойдя ко мне, взял за плечи. — Мать твою, Кирилл! Чего ты от меня добиваешься? — крикнул он. Я улыбнулся, пытаясь убрать от себя его руки, но у меня не получилось. — Эй, отпусти меня. — Нет! Ответь на мой вопрос! Иначе я тебя не отпущу! — Оу, в таком случае, тебе придется стоять так всю ночь! — А я постою, мне не тяжело. Глаза его были наполнены отчаянием. Он не знал, что со мной делать. — Слушай, что я тебе сделал? — Не понимаю тебя. — Денис вытворял с тобой такие вещи, а ты запретил мне его тронуть! Я же даю тебе все, что пожелает твоя мерзкая душонка, но ты издеваешься надо мной, как хочешь! — Ты забыл, что из-за тебя все мои проблемы? Забыл, как задел меня машиной? Или как натравил извращенца на мою задницу? Забыл, как чуть не отобрал племянника у тети Иры?! — Не вмешивай ее сюда! Она не виновата в том, что ее племянник — наглый идиот, который не ценит ничего, кроме денег! Не могу понять, Кирилл, — он замолчал, но тут же вновь посмотрел на меня, — кто виноват в том, что ты такой злой? Тебе всего шестнадцать лет, а такое ощущение, будто жизнь обидела тебя так сильно, как только могла. Ты ничего не ценишь! Ты ничего и никого не любишь! — А ты любишь? — спросил я, когда слова его задели что-то внутри. — Что ты ценишь, кроме своих идиотских мультиков? Что в твоем понимании «любовь»? Любовь к Патрику? Что в твоем понимании «ценность»? Срубить еще один миллион? — Не суди обо мне так, не зная меня. — Мне достаточно того, что я узнал за время, пока жил тут. — Надо же, Кирилл. Подумай хоть раз над тем, что ценно для тебя. Просто, по себе людей не судят. — Отпусти меня! — я дернулся, но споткнувшись, о ножку кресла, упал на пол, повалив Марка за собой. — Ай! — вскрикнул я, когда моя спина коснулась пола.        Я хотел было подняться, но мой взгляд остановился на его лице. На щеке был шрам, который я никогда раньше не замечал. Он начинался аж от виска и доходил до скулы. Его черты были мягкими, и какими-то юношескими. Я бы никогда не дал ему тридцать лет. А глаза… Эти красивые глаза: карие с золотистым оттенком. Густые ресницы. Он дышал учащенно, его руки опирались об пол. Его дыхание, еле заметное движение груди, заставляло чувствовать себя как-то странно. Я никогда прежде не испытывал такого. Казалось, я был маленьким и беспомощным котенком, лежащим под сильным красивым тигром. Я почувствовал то, что нуждаюсь в его взгляде, когда он посмотрел в другую сторону. Еще мне безумно хотелось прикосновений. На какую-то долю секунды, мне захотелось с ним того, чем мы занимались с Денисом. Поймав себя на такой мысли, я пришел в себя. Я хотел встать, но тело приросло к полу. Мой язык не поворачивался что-либо сказать. Я просто смотрел на него, чувствуя жар. Я облизнул свои губы, затем произнес два еле слышных слова: — Отпусти меня. Марк поднялся с пола, отошел от меня, взял пакет чипсов и ушел на кухню. — Черт! Что это только что было? Я встал, схватил куртку, сигареты с зажигалкой и на пороге стал судорожно завязывать кроссовки. Мне нужно было быстрее уйти из дома, чтобы справиться с эмоциями. — Куда ты? — услышал я бархатный голос Марка. По телу пробежали мурашки. В ту минуту я почувствовал, как билось мое сердце. — Гулять, — отрезал я. — Сейчас первый час! Останься дома. Мало ли, что может случиться! — Тебе то что? Со мной случится, так ты только рад будешь! — Не делай из меня монстра, которому наплевать на тебя.        Я посмотрел на его потерянный вид, поняв, что сам устал от вранья. Я ни минуты не хотел оставаться в этом доме, если и дальше придется поддерживать эту сказку о тете и несчастном случае. Этот Марк делал с моей душой странные вещи. Мне было жутко переживать такие чувства. Он не обращал внимания на мои выходки, ему плевать, на мои проколы, на безрассудные траты его денег — на все! — Тебе не наплевать? — я подошел к нему в упор. — Тогда тебе будет приятно узнать, что Ира не моя тетя! Он уставился на меня. — В каком смысле? — Он не моя тетя! Я вообще ее не знаю. Когда сидел в машине, в тот день, я полез в бардачок за сигаретами, наткнулся на номер этой женщины. Сзади листа было написано: «Это мой новый номер, пока я лечу отдыхать. Звони если что. Твоя подруга — Ира.» А ты дурак, раз не понял, что номера у меня ее нет, что я приехал к ней без чемоданов и вещей! Знаешь, ты смотришь слишком много мультиков, раз веришь в такие совпадения! — Я наблюдал за его злым выражением лица. — Мне повезло, что в вечер аварии, я наткнулся на такой денежный мешок без мозгов! — Вот как, — шепнул Марк. -Да, так. Большой кулак прилетел мне в челюсть, разбивая губу. Почувствовав языком кровь, я отвернулся. — Что? До сих пор не наплевать на меня? — Я виноват в том, что сбил тебя. Ты делаешь так, потому что злишься. Он облокотился о стену и сел на пол. — Да не сбивал ты меня! — у меня затряслись руки, а из глаз покатились слезы. — Какого черта ты такой добрый? Знаешь, как все было? Ты летел на высокой скорости, а я медленно шел по дороге. В тот вечер я хотел, чтобы твоя машина сбила меня. Ты затормозил, а я свалился, споткнувшись о камень! Ты идиот, Марк! Разве мог я отлететь так далеко от твоей машины, если удара не было?! Разве получил бы я простое растяжение и пару синяков от дебила, летящего на такой скорости? Нет! Марк подошел ко мне и взял за воротник, притягивая к себе. — Зачем ты это делал? Зачем врал все это время? — гнев, отразившийся на его лице, описать было невозможно. — Потому что я ненавижу вас всех! — крикнул я, а в душе что-то ёкнуло. — Кирилл! Я бы тебя прибил, избил, как последнюю тварь, — сказал Марк, сжимая воротник. -Давай, сделай это! -Не могу! — он врезал кулаками по стене, возле моих ушей. — Что тебе мешает? Я больше никто! Теперь никакая Ира не станет преградой. Давай. Бей! — я не зажмурился, внимательно смотря на него. — Ты прав! Ира больше не преграда, — он прижал меня к стене. — Здесь уже совсем другое… — Что? — шепнул я, сглотнув. Его теплые губы накрыли мои, запечатлев поцелуй. — Единственное, за что я тебя ненавижу во всей этой ситуации, так это за то, что ты влюбил меня в себя. Остатки моего внутреннего мира взорвались, превратившись в пыль, оседающую к самым ногам.        Оттолкнув парня, я выбежал из дома. Не смотря на то, что нога ужасно болела, я бежал все дальше и дальше, не зная, куда я бегу. Сильный ветер со снегом царапал лицо. Фонари спящего города освещали пустые аллеи. Руки дрожали, сердце колотилось, а слезы застывали на щеках. Я бежал, пока силы не оставили меня. Сильная одышка заставила меня сесть на скамейку. Я надел капюшон, закурил сигарету и окоченевшими пальцами засунул наушники в уши. Включив музыку, я злился, и мне было противно от самого себя. Я ненавидел себя за то, что наговорил Марку столько всего, как с ним обошелся, обозвал. Я так хотел побежать обратно, обнять его, прошептать ему «прости». Однако что-то не давало мне встать со скамейки и пойти извиниться. В голове не укладывалось, что он влюбился в меня. Поэтому, оставалось только сидеть, сотрясаясь от холода и курить одну сигарету за другой.