Cat

В общем, проходит часов пять. У Кавалини часов, конечно, нет, но сам для себя он решает, что столько и прошло, и с каждой минутой отчаяние накатывает все сильней. Двери операционной открываются и выходит один врач, потом второй, за ним третий и пара ассистентов. Один из них выкатывает Франа. - Как он? Что с ним? - Бел тут же подлетает к врачам, не давая им уйти от его расспросов. Под натиском голубых глаз врачи сдаются и, переведя дыхание, соглашаются раскрыть хоть какую-то. - Жить будет. Мы переведем его в реанимацию, он очень слаб и чудом пережил операцию, поэтому вы его не скоро увидите. А вы, собственно, кто? - Бел не слушает дальше. «Жить будет». Он не слушает, стоит как вкопанный, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кивает аки болванчик и, шаркая ногами, отправляется в свою палату. Присаживается на больничную койку и складывается пополам, не то от боли, не то от радости. Хватается руками за живот и тяжко выдыхает весь воздух из легких, да так, что те спазмом берутся. Слезы не то что накатывают на глаза, так капают, словно не по своей воле, а он весь дрожит, пальцами здоровой руки впивается в живот, сильно-сильно, что бы почувствовать, что не сон и в бреду повторяет «Жив. Жив. Жив» Бельфегор приходит в чувства, когда резкая боль в руке дает о себе знать, и он кидает на нее обалдевший взгляд, удивляется гипсу, пытаясь припомнить, откуда тот взялся. Потом сжимает и ребра, и скрежета зубами от боли. Кое-как, как старик, разгибается. Но не сильно, слишком тяжко это, и укладывается на койку бочком, подрагивая уже от боли. Медсестра прибегает через три минуты, после того как он нажимает на кнопку. Она взволнованно подлетает к нему. Видать, практикантка, потому что пальцы подрагивают, словно пляшут. Кивает и уносится, поняв, что пациенту немедленно нужно обезболивающее, иначе он тут и помрет, так и не разогнувшись по человечески. Он лежит всю ночь, уставившись в потолок и размышляет. Теперь, когда мальчишка жив, рассудок потихоньку берет верх и начинает подкидывать варианты. Что да как? «Машина явно намеренно врезалась» размышляет он вслух, одиночная палата за двести баксов в сутки, предполагала и не такие причуды. Бел точно помнит, что обернулся к Франу после его фразы, что бы улыбнуться и ответить, правда, не случилось. Он отчетливо увидел красного ниссановского жука, который летел на них, на всех порах, не намереваясь ни сбавить скорости, ни свернуть. Он отчетливо это помнил, потому что первое что сделал, это выкинул правую руку поперек мальчишеской груди, желая заграбастать его "под крыло", мечтая, что это его убережет. Белу бы испугаться до чертиков, да заорать, растеряться или попытаться свернуть куда-нибудь, да только он об этом и не подумал. «Спасти» отчаянно забилось в черепушке. Неужели это было спланировано? Кому это надо? Да многим, в общем. От конкурентов на рынке, до уволенных сотрудников, да хоть бывшей подружке. Мало ли кто это может быть. Но кто бы пошел на это? Кто бы рискнул всем, чтобы убрать Бела с дороги? Кто настолько силен или безумен? Ответ все не шел, зато список имен полнился, и, слишком устав размышлять об этом, он со вздохом уснул. Утро вечера мудренее, не так ли? Бел проснулся от громкого голоса врача. Травматолог зашел в палату, чуть ли не выкрикивая «Доброе утро!» и тут же интересуясь, как ему спалось и как самочувствие. Бельфегор закатил глаза и посмотрел на врача крайне недовольно. Тот удивленно поднял брови, делая вид, что не замечает, как пациент сидит в три погибели и смотрит на врача из-под бровей. Сменив повязку на ребрах и лодыжках, врач вручил больному костыли и посоветовал лежать до самого обеда. Впрочем, оба понимали, что такого не будет, поэтому-то врач и принес костыли. Всяко лучше, чем опираться на больные ноги. Где-то, глубоко в душе, блондин поблагодарил врача за костыли и обезболивающее. Проглотив более-менее съедобный завтрак, он схватил костыли и похромал к кабинету глав. врача. Тот его, кажется, ждал. - Бельфегор? - изображая удивление, спросил врач и присел за стол, предварительно закончив поливать цветы в горшках на своем окне, - Ты должен находиться в палате, - недовольно подметил врач. - Думаешь, я останусь отлеживаться, не зная как он? Ты меня так плохо знаешь, Андре? - единственное, что радовало Кавалини, так это то, что Андре он знал с детства, поэтому, попав к нему в отделение, на секунду вздохнул. Старый друг его бы не подвел. - Он в порядке, Бел, - Андре не стал спрашивать, кем приходиться мальчишка Кавалини, где его родители или почему они попали в аварию вместе. Случилось и случилось. Возможно, это было профессиональным этикетом, возможно, старый друг предполагал, что Бел ничего ему не скажет. Не потому, что хочет утаить, а попросту не зная, что сказать. - Мне бы подробности, - намекнул блондин, прожигая врача взглядом. - У него был порван желудок. Он чудом спасся. Думаю, вам повезло, что вы попали в аварию недалеко от больницы, если бы вы были хоть на пять километров дальше, он не выжил. Внутреннее кровотечение остановили, желудок зашили. Осложнений вроде нет, скорее всего, к вечеру он придет в сознание. Нужно сообщить его родным. - Только родным? У него вроде только бабушка и осталась, она живет в доме для престарелых, судя по всему. Как бы не убить старушку, - неожиданно произнес Бельфегор, припоминая какие-то рассказы Франа, - Он звонит ей каждый вторник. Может, повременим до того как он придет в себя? - Бельфегор тут же состроил жалобные глазки и Андре повелся. Откуда ему было знать, что в голове блондина неожиданно появилась весомая зацепка, которая могла вывести на «заказчика». Он перекинулся парой фраз с врачом, как в кабинет вошел кто-то еще и сообщил, что больной поступивший вчера днем исчез, пропал. Андре кивнул и нехотя посмотрел на друга. Тот аж светился. - А можно… - начал было Бельфегор - Нет, ему нужен покой, - мгновенно перебил его врач. - Ко мне в палату, - закончил свою мысль блондин и мужчины переглянулись. Врач кивнул головой. Когда Бел возвращается в палату, он застает в ней медсестру и вторую постель. - Ах, простите, распорядились, чтобы к вам…- начинает пищать медсестра, но Бел отмахивается от нее и ее болтовни и подходит к постели. Бледный, мертвый, чужой. По сердцу как лезвие проводят. Бельфегор осекается, чувствуя, как кончики пальцев покалывает, как мышцу на ладони близь большого пальца сводит. Переведя дыхание, проводит пальцами по скуле, на которой алеет рана. Больно. Чертовски больно. До хруста костей. До крови на прокушенных губах. - Ему нужен отдых, он скоро очнется, - на прощание пищит медсестра и вылетает из палаты. Щеки пылают от стыда. Ей кажется, будто она увидела что-то совершенно интимное, сакральное, чего видеть никогда не должна была. Бел сглатывает боль и желчь, что скопились комом в горле и садиться на свою кровать. Он опять принимается думать, думать, думать. Правда, мозговой процесс прерывают. Дверь резко открывается и в проеме показывается знакомое лицо. - Ты! - шипит Бельфегор, - Это ты! Не забывайте про наш паблик http://vk.com/public56797447 <3