Обреченные жить

- Что ты делаешь? - Элайджа Майклсон морщится, когда младший брат кидает свою кисть на пол. В огромной гостиной лишь он, Клаус и бутылка бурбона: младшая сестра уехала с Хоуп, а Хейли где-то бродит, приспосабливаясь к новой гибридской жизни. - Думаю, - Никлаус падает в кресло, придвигая к себе бокал, - Скоро полнолуние, значит, надо что-то делать. Элайджа согласно кивает, отпивая немного жидкости, которая после этого опаляет горло мужчины. - Что именно, Никлаус? Гибрид переводит взгляд с брата на мольберт, придирчиво оглядывает нарисованное и фыркает. Он и сам до конца не понимает, что можно сделать в их случае. За неделю всех оборотней, у которых появились защитные кольца не убьешь даже при том, что первородные сильнее, а если и убьешь, то что толку? Сначала надо найти ведьму, которая снимет заклятие с колец и при этом не будет работать на кого - нибудь другого. А таковых в Новом Орлеане уже не осталось: Давина теперь враг, Софи мертва, как и Женевьев, которая, собственно, и заколдовала кольца. - Вот над этим-то я и думаю. Мимо них на вампирской скорости, дабы не выслушивать поощрение и скрытую жалость Клауса в дикой смеси с нотациями Элайджи, пролетает вверх по ступенькам Хейли Маршалл. Она с грохотом хлопает дверью, давая понять, что ни на какие разговоры сейчас не настроена. Братья обмениваются одинаковыми взглядами, разве что младший при этом немного закатывает глаза, а старший грустно вздыхает. - А с ней что делать? - интересуется Элайджа: в его устах это звучит как риторический вопрос. Первородный и сам знает ответ. - Пусть развлекается, - Никлаус доливает себе бурбона, - Скоро успокоится и наконец займется чем-то полезным, по пути мучаясь угрызениями совести. Гибрид дергает бровью, когда хлопает входная дверь: гостей никто из них не ждал (да и некого было ждать). Мужчины напрягаются, ожидая то ли нападения, то ли любого из их врагов, пришедших на переговоры. Вместо этого происходит кое-что третье... На пороге комнаты, сложив руки на груди, стоит парень, которому на вид лет двадцать. Встрепанные темные волосы, их будто очень давно не касалась расческа, ямочка на подбородке, правда, обычная ухмылка куда-то исчезла: вместо этого его губы сжаты в тонкую линию и непонятно, в чем причина. Из темных глаз улетучилась привычная им насмешка, теперь там заметное волнение и беспокойство. На плечах темная куртка, на шее даже висят наушники. Кол Майклсон остался именно таким, каким его видели в последний раз. - Кол! - Элайджа рывком встает с кресло, изумленно глядя на брата, - Ты здесь. На благородном лице написано нехилое удивление, смешанное с радостью за брата и беспокойство, потому что просто так из мира мертвых вернуться нельзя. - Как? - Клаус слишком сильно сжимает бокал и тот ломается, крошится в его ладони, будто это и не стекло, а какая-то обветшалая бумажка. Кол безразлично смотрит, как смесь ароматной жидкости и крови первородного льется на ковер, которому уже сто лет (он помнит времена в Новом Орлеане, пока брат еще не вонзил проклятый клинок ему в сердце). После взгляд, мигом ставший беспокойным, переносится на братьев. - Да, я снова появился, дабы выносить вам мозги, - первородный подходит к ним ближе, становится у кресла Клауса, опуская ладонь на его плечо, и ощутимо сжимает его - Но у вас сейчас нарисовались проблемы побольше. Все трое, услышав еще шорох, как по команде оборачиваются на дверь. В проходе, обхватив себя руками и опустив глаза в пол, стоит девушка, при виде которой один лишь Кол сохраняет относительное спокойствие, только взъерошивает свои волосы. Никлаус бледнеет (хоть в его случае это нереально) и останавливает руку, потянувшуюся за бутылкой. Светлые глаза перестают моргать, неотрывно глядя на девушку. Старший брат глотает появившийся комок, заново вспоминает все детали её внешности и снова обессиленно падает в своё кресло. В отличие от Клауса, он напротив забирает бутылку со стола и одним махом выпивает её до дна. Девушка облачена в длинное желтое платье, создающее контраст с её бледной кожей. До плечей вьются светлые волосы, что удивительно: когда-то её волосы были длиннее. Она поднимает на них взгляд и еле слышно охает. В зелено-голубых глазах плещется почти животный страх и недоумение, уголки бледных губ опускаются вниз, а светлые ресницы начинают дрожать. Она вновь отводит взгляд на пол, будучи слишком испуганной, чтобы что-нибудь сказать. - Адрианна, - в один слившийся голос проговоривают Элайджа и Клаус. Проблем у них действительно стало больше.