Обреченные жить

- Вы можете что-нибудь предложить? - взволнованно интересуется Клаус, не зная, куда деть руки, - Потому что я не имею ни малейшего понятия, что можно сделать. Появление младшей сестры, умершей больше тысячи лет назад, совсем выбило обычно безразличного ко всему происходящему гибрида из обычной колеи. Конечно, он полагал, что Кол со временем вернется: в его голове иногда проскальзывали даже мысли о том, что после того, как он разберется с основными врагами, сам найдет ведьму и воскресит брата, но вот Адрианна... Он даже и не знал, что с ней было не так, как её смогли выдернуть с той стороны, была ли она ведьмой или кем-то еще. Но, несомненно, появление еще одной сестры стало для него абсолютной неожиданностью. Как и воскрешение Майкла с Эстер. Это стало не просто неожиданностью, это добавило им еще больше врагов в лице собственных родителей. Врагов опасных, готовых на все ради достижения своей цели. И если Майкл убил бы Клауса, возможно, пощадив Ребекку или Кола, с которым в прошлой человеческой жизни были не самые плохие отношения (заключавшиеся в том, что Майклсон никогда не замечал этого сына, тогда как Элайджа, Финн и, конечно, Никлаус частенько попадали под горячую руку мужчины), то мать убила бы каждого из них, не моргнув, всех, вплоть до малышки Хоуп. - Понятия не имею, - признается Элайджа, откидываясь на спинку дивана и устало прикрывая глаза. - Может, просто ей всё рассказать? - с надеждой спрашивает Никлаус и тут же получает два взгляда, так и говорящих о том, что он слабоумный псих. - Привет, Анна, - изображая голос старшего брата, начинает издеваться Кол, - Ты умерла тысячу лет назад, а теперь воскресла, но это не совсем главное! Главное в том, что твои братья и сестра теперь первородные вампиры, но не я, я вообще гибрид. Что такое гибрид? Кол хмыкнул, словив злой взгляд Клауса. Издеваться над ним он очень, очень любил. Может, именно поэтому попадал в гроб? Тем не менее, он продолжал: - Гибрид это такая адская смесь вампира и оборотня, но ты не парься, это тоже не важно. Важно то, что наши родители хотят нас всех убить, особенно мама, которую ты когда-то обожала. Мы-то уже привыкли, а ты лучше будь осторожней. И еще: если тебя обидят, беги к нам: Элайджа вырвет обидчику сердце, Клаус укусит (да, его слюна ядовитая), а Ребекка просто глаза выколет. Добро пожаловать в семью! - Здесь я с Колом согласен, - после недолгого молчания произнес Элайджа, - Чего доброго, Адрианна подумает, что мы вовсе с ума сошли. - А чего ты про себя не сказал? - ни к месту спрашивает Клаус, склоняясь над столом, - Элайджа сердце вырвет, Клаус укусит, Ребекка что-то там еще. А ты? Младший Майклсон поджал губы, бросив на гибрида уничтожающий взгляд: - А что Кол? Кол ничего. Кол здесь самый нормальный, кстати. - Да, особенно когда начинает говорить о себе в третьем лице, - хмыкнул первородный, - Начнем хотя бы с того, что не у нас любимое событие - Варфоломеевская ночь. Младший обиженно хмыкает, попутно взглядом рыская взглядом по комнате в поисках чего-нибудь тяжелого и, возможно, сделанного из белого дуба, дабы швырнуть им в гибрида, в то время, как старший насмешливо ухмыляется ему в лицо. - Всё это, конечно, весело, - терпеливо проговорил Элайджа, скрепив руки в замок, - Но ваши остроумные перепалки не помогут нашей сестре. Оба брата замолчали, как обычно бывало при вмешательстве старшего брата. Ведь, учитывая характеры всей их семьи, один Элайджа был одной совестью и попутно одним умом на всех. - Кстати, Кол, а где ты её нашел? - спросил Элайджа. - О, это целая история, - вдохновлено начал Майклсон, - Очнулся я на кладбище ведьм. Сначала охренел, потому что не проходил сквозь стену, но потом понял, что я снова жив. Обрадовался, но охренел вдвойне, когда вспомнил, что вампиры не могут пройти на священные места ведьм. Но, когда я увидел Адрианну, охренел на одиннадцать балов из десяти. В общем, после я просто донес её до дому и как раз перед ним она очнулась. - То есть, Эстер ты не видел? - нахмурился Никлаус. - Я этого не говорил, - Кол складывает руки на груди, - Очнулся-то именно на её могиле. *** - Что не так с твоими волосами? - интересуется Адрианна, приподнимаясь на локтях на мягкой подушке, - Они же были длинее и.., светлее. Клаус вздрагивает, вырванный из своих тяжелых размышлений голосом младшей сестры. Оборачиваясь, он вновь замечает её неровно отрезанные волосы: - А с твоими что? Гибрид сразу понимает, что поспешил с вопросом, когда в светлых глазах девушки отражается непонимание. Она кладет обе ладони на макушку и неспеша скользит по легким волосам вниз. Когда у шеи волосы обрываются, Адрианна издает негромкий вскрик беспомощно глядя на брата. Её губы начинают дрожать, будто она собирается что-то сказать, но сама не знает, что именно. С опозданием Клаус вспоминает, что в девятом веке, тогда, когда их семья была обычной семьей, волосы считались чуть ли на самым большим украшением девушки, а потерять их было ужасно. - Что... - потускневшим голосом выдавливает Майклсон, - что произошло? Почему Кол был таким странным? - Наш братец никогда не был нормальным, помнишь? - неловко шутит гибрид, присаживаясь рядом с сестрой на белоснежную постель. Пока Кол обязался обустроить комнату девушки (и свою тоже), Адрианна спала в комнате Клауса, поскольку тот в последнее время и вовсе не спал. Вместо этого он либо думал над своими проблемами, либо действовал, стараясь устранить хоть одну из них, либо, как обычно, запирался в мастерской и старательно рисовал. Но в последнее время картины, как он считал, у него не получились. - Да, - Анна улыбается ему и Никлаус невольно замечает, что её улыбка совсем не похожа на улыбку Ребекки, - но всё-таки сейчас он и вовсе другой. Я это чувствую. Майклсон тяжело вздыхает, думая над тем, что пусть лучше Элайджа рассказывает ей о произошедшем за последнюю тысячу лет, у него хотя бы есть шанс убедить сестру. - Ник, - он вздрагивает от звучания своего имени и от прохлады ладошки Адрианны, накрывшей его руку, - с тобой тоже что-то не то. Расскажи мне. И мужчина вдруг вспоминает, что она действительно не Ребекка, что она всё еще помнит только то, что происходило в их человеческой жизни, что она считает его ангелом во плоти. До него доходит, что её он не закалывал, не уничтожал всё, во что она когда-либо верила, как в случае с верной ему всю тысячу лет существования вместе Беккой, и у Адрианны нет никаких возможностей его ненавидеть. - Если бы всё было так просто, Одри, - вспоминает гибрид её детское прозвище, переворачивая ладонь и переплетая свои грубые пальцы с её, прохладными и тонкими. - Скажи мне, Ник, - она придвигается к нему ближе, поджимая ноги под себя, - Ты мой брат, я поверю тебе. - Нет, - он качает головой, - Нет, я думаю, ты не поверишь мне. *** - Эм-м-м, - протягивает Хейли Маршалл, входя в комнату Клауса, но сейчас занятую еще одной сестрой, - Привет? Адрианна оборачивается к ней и морщится от вида девушки, облаченную в черные джинсы, длинную оранжевую майку и черную куртку. Маршалл морщится в ответ, выуживая из дырявой памяти курс истории, которую, если она вообще ходила в школу, всегда прогуливала. Мелочей быта девятого века она так и не вспоминает, но прекрасно понимает, что для того времени девушкой, одетой по - мужски, вовсе не существовало. Вроде как тогда были в моде безразмерные платья неопределенных цветов. - Ты с Ником, да? - наивно интересуется Майклсон, опираясь на широкий подоконник. Маршалл еле слышно чертыхается, вновь услышав эту догадку. Ладно пару месяцев назад, тогда это можно было ошибочно определить по огромному животу, но вот что заставило думать его сестру так сейчас... - Нет, упаси Господь. Адрианна дергает бровью, абсолютно не понимая, почему у этой странной девушки перед ней такие странные взгляды и приоритеты. - Неужели с Колом? Хейли фыркает. Этого Майклсона она успела увидеть лишь однажды, несколько минут назад, и впечатление он на нее произвел отвратное. Да и какое вообще впечатление может произвести человек, вместо "привет" говорящий "Мне нравился тот стол, который вы с Ником сломали горячим гибридским сексом"? И не то, чтобы именно эти слова очень сильно оскорбили Хейли, скорее то, что "горячий гибридский" был вовсе из другой оперы, а из какой именно, ей вспоминать не хотелось. - Я не в курсе, но вроде... вроде как с Элайджей, - неуверенно проговоривает Маршалл. Адрианна кивает, тревожно думая над тем, нравится ей выбор старшего брата или нет. - А как скоро вы поженитесь? - наконец спрашивает она и тут же шарахается в сторону от реакции Маршалл. Глаза Хейли расширяются, и она громко кашляет, поперхнувшись водой из стакана на столе. Она опирается руками на постель и, в конце концов садится, держась за сердце. - Слушай, не надо обо мне, - Хейли натянуто улыбается, - Лучше о тебе. Тут Клаус кое-что меня попросил... "Попросил" было слишком легко сказано. Если говорить честно, то полчаса назад гибрид подошел к ней и в лоб сказал: "Займись полезным делом и помоги моей сестре привыкнуть к одежде, помимо платьев". И, хоть при этом он не использовал внушения, Маршалл поняла, что лучше и безопасней для нее будет послушаться. *** - Почему я должна это одевать?! - кричала Адрианна, указывая пальцем на темные брюки, небрежно отброшенные на спинку стула, - Почему всё так? Где Ребекка и мама с папой?! Что происходит?! Маршалл пыталась остановить Майклсон, что-то утешающе говоря, но без видимых результатов: дар криков Анне, видимо, достался от Клауса. Дверь в её комнату распахнулась и, грохнувшись о стену, испортили обои. Кол Майклсон сгреб младшую сестру в крепкие объятья, заглушая вырывавшиеся крики и плач. Первое время та отчаянно пыталась вырваться, царапая грудь первородного через тонкую футболку, но потом успокоилась, позволив Колу гладить себя по голове и сплошным текстом шепча свои вопросы и жалобы. - Анна, слушай, - как можно спокойно произнес Майклсон, опускаясь пред ней на колени так, что девушка имеет возможность смотреть в его темные глаза сверху вниз, - Мне многое тебе нужно объяснить. - Нам, - через незапертую дверь прошел Элайджа, - нам нужно тебе все объяснить.