Тень

- Наша новая доктрина позволяет нанести первый удар. Джонс отошёл от гремучих микрофонов, ладонью заслонив вспышки камер. Журналисты плевались вопросами, а Альфред уходил за кулисы. Свои речи он читает не для них, а для высокой тени, которая щурится от солнечных лучей в другом зале. Он громко хлопнул дверью, чтобы силуэт у окна дёрнулся. - Ну, здравствуй, Джонс. Тонкие, бледные губы нехотя растягиваются в улыбке. Альфред кивает и садится в кресло. Два мира чувств и понятий разделяет лишь хилый стол с золоченой резьбой. Они – хищники. Альфред - зоркий, гибкий и всегда напряженный, а Иван – невозмутимый, могучий и хладнокровный. - Что ты от меня хочешь? - Ты не можешь мне противостоять, Брагинский. Америка бросает слова, как бомбы, и ждёт взрывов. - Убить я не могу, а вот Периметр уничтожит, если сунешься. Альфред ногой сбивает хилый стол и наклоняется к Брагинскому. Сейчас их разделяют считанные сантиметры. - Запомни, ты не смеешь мне угрожать! Америка шипит, яд жжёт глотку, а Россия улыбается уголками губ. Нервы у Альфреда натянуты до предела, он сам не знает, почему сердце так дико бьётся в грудной клетке. - Мировой ты меня не напугаешь. - Ты – тень своего былого величия, ты – моя тень. Иван склоняется к Альфреду так, чтобы тот слышал его дыхание. Губы тянутся в кривой ухмылке, глаза прищурены. Джонс не любит звериные глаза Брагинского. - Бывает, что тень пожирает своего хозяина. И сам хозяин становится тенью. Твои угрозы хороши, но Рука смерти – ключ к уничтожению живого. У Альфреда предательски дрогнула нижняя губа. Когда ты ненавидишь – ты думаешь о своём враге постоянно, ты невольно одержим им, его уничтожением, подчинением. Ненависть – это медленная агония. Иногда трудно уловить грань. Иногда конец света – единственное спасение.