Глоток воздуха

Пятнадцать лет назад, на планете Земля зародилась новая жизнь. Некогда существа из другого мира (называющие себя утромы) оставили после себя необычную субстанцию - мутаген. Да, именно так назвали его земляне, что знали о веществе и об их владельце. Непосредственно главой шайки безумных ученых тогда был Джон Бишоп, который спустя время стал почитаемым человеком у правящей верхушки Соединенных Штатов. Защита планеты Земля от инопланетян была под его юрисдикцией. Он же и нашел этот мутаген в здании TCRI, где осталось множество следов пребывания инопланетной расы: те, видимо, впопыхах покидали планету и не позаботились о сокрытии улик. Или на то были другие причины. Изучение необычной субстанции привели к потрясающим результатам. Вещество наделяло индивида невероятной силой, разумом. Но и был ряд некоторых минусов, одним из самых важных являлся полной невозможностью адаптации существа к условиям жизни с атмосферой. Кислород был для них губителен, поэтому большая часть подопытных умирала от удушения и неизвестной болезни. Тайна ее до сих пор не была раскрыта, по каким причинам - неизвестно. Возможно, технологии не были еще достаточно развиты, чтобы понять сущность проблемы. Утромы все же были куда более прогрессивной расой, нежели люди. И вот однажды пятерым подопытным удалось сбежать из секретной подземной лаборатории. То были четыре черепахи и крыса, очень похожие по своему виду на человекоподобных особей. Что удивительно, им удалось сбежать, обойдя всю защиту лаборатории. Это во многом разозлило Джона. Пребывая в ярости, Бишоп объявил охоту, желая видеть их живыми или мертвыми. С тех самых пор прошло тринадцать лет, за которые утекло слишком много, чтобы поведать в двух словах. - Хей, братишка. Скудное, но неплохо оборудованное под больничную палату помещение сейчас пребывало в полумраке. Только приборы, следящие за состоянием больного, освещали эту комнату, давая возможность разглядеть силуэт говорящего. Тот сидел на стуле рядом с кроватью, был несколько сгорблен, а руки сжимали ладонь того, кто находился непосредственно в постели. - Не знаю, слышишь ты меня или нет, но Донни всякий раз твердит, что такое общение будет тебе на пользу, что довольно странно от нашего умного и начитанного брата слышать. Хотя я сам же ему вбил эту истину. Тем не менее, так не потеряешься в том мире, где, наверное, определенно лучше, чем здесь. Его голос тихий, наполненный тоской и печалью. В нем нет дрожи или какой-то злости, отчего кажется, что для говорящего такой тон стал некоторой повседневной нормой, частью его самого - меланхоличного и отрешенного существа. - Мы с гением последнее время много работаем, чтобы получить лекарство для тебя. Вдвоем, правда, это довольно трудно - сражаться против организованной группы головорезов под руководством Бишопа дело не из легких. Да-а-а, этот чокнутый сейчас слишком влиятелен, поэтому иметь свою личную небольшую армию натренированных бойцов вполне себе естественно. Хотя ты и без меня это прекрасно знаешь. Знаешь, что и раньше мы не были в большинстве против него, а сейчас… Тут в комнату входит еще один и, ничего не говоря, жестом зовет говорящего за собой. Нельзя не приметить, что он был расстроен прерванным разговором, но все же, не без уставшего вздоха, пошел на выход, бросив лишь напоследок: - Никуда не уходи, я скоро вернусь. - У меня есть новости. В основном достаточно скверные, - в другой комнате, где и был начат диалог, тоже было очень темно. Словно все помещение в целом не имело ни одной комнаты с нормальным освещением. - Бишоп нанял инженера-гения с фамилией Стокман. Я слышал о нем по телевизору и хочу отметить, что ему вполне по силам изобрести то, что обойдет мою защиту. Если бы я знал, что он предпримет, то… - Не вини себя, ты и так работаешь без продыху днями и ночами, чтобы помочь брату выкарабкаться. - Лео, - гений примолк на секунду, собираясь с мыслями, - честно, я очень устал. Прошло больше года, но мы с тобой черепашьими, да, это звучит глупо, шагами приближаемся к цели, а порой даже отходим назад. Нас только двое, а там, на поверхности, все вокруг нам чуждо и враждебно. Даже этот чертов воздух, состоящий из кислорода, нам враг. Он погубил одного, а теперь губит другого. Я боюсь, что уже ничто не сможет нам помочь. Лидер слушал брата молча, с пониманием, ведь сам думал примерно также. Где-то даже соглашался и допускал печальный итог всех их трудов. Но он не мог так просто отпустить того, кого еще можно спасти, вернуть к жизни и снова увидеть его улыбку. Братишка... - Пока мы живы, Дон, шанс есть всегда. Даже самый маленький, какие-то сотые и тысячные доли, но есть, за них можно цепляться и выкарабкаться. К тому же, что у нас сейчас есть? - рука Леонардо легла на плечо брата, отчего он невольно вздрогнул, словно прикасался к нему не Лео, а кто-то из тех, кого так неистово ненавидит. Даже взгляд на секунду стал отчего-то обеспокоенный, можно сказать напуганный. - Ты прав, я слишком расклеился за последние дни бесполезных трудов в лаборатории. Еще эта новость о Стокмане. - Мы будем готовы его встретить, братишка, - Лео несмотря на довольно мрачную атмосферу старался как можно более искренне улыбнуться и обнять гения. - Не впервой гонять тараканов из дому. Этот не станет исключением. Много трудов стоило Бакстеру оправдать свой гениальный ум, создавая оружие против существ, называемых в стенах этого жуткого места мутантами. Заказчик рассказал о них только важное: что один из них наполовину крыса, остальные же являются антропоморфными черепашками; что ему они не нужны живыми, поэтому на первое место нужно поставить эффективность нейтрализации. А самое главное - эти существа не могут дышать обычным воздухом, из-за чего живут в недрах земли, насыщая свои легкие природным газом. Эта зацепка была достаточно важной для создания оружия, способного уничтожить рептилий и крысу. - Как проходит ваша работа, Стокман? - этот голос заставлял его замереть, почувствовать себя далеко не тем гением, которым себя возомнил. Давящий голос Джона Бишопа не терпел отлагательств, требовал результата, который достигнет любыми совершенно способами. Да, Бакстеру немало заплатили, чтобы работать в полную, и даже более того, силу. - В скором времени можно отправлять мою малышку на конвейер, - мужчина загадочно улыбается, подавляя внутри себя все страхи. Если взглянуть на секунду со стороны, инженер выглядит не менее солидно, чем его заказчик. Опыт работы дает о себе знать, и Стокман далеко не тот слюнтяй, каким кажется в мыслях окружающих. - Вы будете довольны работой, мсье Бишоп. - Очень на это надеюсь, - только и проговорил он, развернувшись и покинув лабораторию. У него еще много было дел, помимо расправы над некогда сбежавшими от него образцами. Довольно часто он застает своих сыновей вот так: в лаборатории, один спит прямо за столом, найдя клавиатуру отличной подушкой, второй либо за вторым креслом будет мирно спать, либо на кушетке, которую они не так часто используют для нужд медицинских. Хотя раньше она много крови и боли видела. Как и сам Сплинтер. Редко ему выдавалось выходить за стены убежища - он старел быстрее своих детей, шел не тем временем. Мастер отвечал скорее за обеспечение поддержки детям, когда те возвращались с поверхности обратно под землю. Раньше их было четверо… молодых натренированных бойцов, стеной стоящих за свою жизнь. Но однажды в стене появились существенные дыры, а клинок через них ранил в самое сердце старого учителя.

***

- Мастер, мастер Сплинтер! - взволнованный крик Леонардо, который сам находился на грани истерики, способствовал тому, чтобы старец сорвался с места и пулей примчался к сыновьям. - Помогите Рафу, Майку! Крыс смотрел на бледно-зеленое лицо черепашки, пребывающей без сознания. Старший крепко держал его на весу, но сам был серьезно ранен, максимально стараясь скрыть собственные проблемы. Сплинтер без всяких вопросов помогает ему положить обмякшее тело брата на кушетку, после помогает Дону с таким же. Но гений выглядел целее в отличие от лидера и практически сам обеспечил покой своему пациенту, уже набирая в шприц ампулу сильного обезболивающего. Мастер проверяет пульс у обоих пострадавших, а его глаза округлились, стоило коснуться холодной шеи одного из них. - Дети мои, - едва сдерживая собственный эмоции, старец подал голос, - ваш брат Рафаэль, он...

***

Сплинтер старался как можно реже вспоминать тот день. Он знал, что многое в его сердце не позволило бы просто-напросто продолжать жить также, как и раньше. В медитации, старый учитель словно выгонял это воспоминание. Другого выхода просто не было, иначе он был бы обречен стать обузой для двух оставшихся детей, которые и так пытаются спасти умирающего брата. Как странно, в итоге пострадали именно самые младшие сыновья. Леонардо и Донателло - старшие из братьев, примерно равные по возрасту. Им приходится сейчас очень тяжело видеть свои ошибки, которые повлекли за собой жертвы. Сплинтер их понимает и всячески пытается поддержать духовно. Физически, он давно не способен даже ровно держать оружие. Некогда он и отправлялся на вылазки с детьми, но однажды сам Бишоп поймал сбежавшую крысу и мстительно выжег на его руках символ раба - таким некогда клеймили негров в этих землях. Этот позор невозможно было смыть, с тех самых пор сенсей не брал в руки свой излюбленный клинок: руки всякий раз непроизвольно начинали дрожать, а оружие с грохотом падало на землю. Тринадцать лет он оберегал сыновей от бед, но теперь вынужден оставаться в их тени. Старый учитель ненавидел себя, такого жалкого и беспомощного. Как бы хотел сейчас Сплинтер остановить время и вернуться в пик своей формы. Хотя нет, больше всего он бы хотел вернуться назад и вытащить из передряги Рафаэля и Микеладжело. Крыс держал в руках теплый, некогда давно им связанный плед и накрыл им Донателло. Даже во сне, гений с благодарностью улыбнулся в ответ на заботу отца, хоть все его тело все равно оставалось в напряжении. Спали оба очень чутко. Что самое удивительное, отношения между мастером и старшими учениками стали куда более крепче после столько пережитой боли. Да, им необходимо было оставаться вместе, друг за друга, чтобы в конечном счете не провалиться в бездну отчаяния. - Берегите себя, дети мои. Моя единственная отрада. Пара клинков непривычно звонко ударяются о древко шеста, скрещивая оружия вместе. Утренняя тренировка шла свои ходом. Подростки, правда, давно уже занимались без мастера. Обычно тот в это время проводил в медитации, чтобы восстановить силы. У крысы их было катастрофически мало, и братья это понимали. Поэтому никто из них не пропускал занятие. Поддержание боевой формы было очень важно, особенно после всего случившегося. - Обмен оружием - весьма занимательная практика, - Донателло ловко орудовал ниндзя-то брата, совершая точные и быстрые взмахи. А вот у Лео были проблемы с бо, и ему только чудом удавалось ставить блоки, не говоря уже об атаках. - Именно, мы не всегда можем рассчитывать только на то оружие, которое нам нравится, - философски изрек старший, уклоняясь от еще одного выпада. - Например, одно оружие больше походит для боя в помещении. А есть такие, что лучше на открытой местности применять. Да и в целом не помешает в каверзных ситуациях, вроде поломки, выйти сухим из воды. Если Донни был больше спецом в науке и рассчитывал на свой невероятно гениальный ум, то у Леонардо была очень обостренная интуиция: он будто знал, как стоит сделать правильно, притом не всегда даже мог объяснить свое решение. Это, в основном, касалось планов непосредственно во время боя. Дон пытался найти логику в действиях брата, но в конце концов просто оставил дурную затею, признав талант брата. Некогда, юноша обнаружил, что мутаген усилил какую-то часть их организма. Ему достался ум, Лео был очень чутким, Майки в свое время был невероятно ловок и быстр. А Рафаэль... Раф... Резкая боль в плече мгновенно вернула гения в сознание происходящего. А источником был как раз старший брат. Но тот явно не был рад тому, что смог найти уязвимое место в превосходящем противнике. Обеспокоенный взгляд так и сверлил черепашку в фиолетовой маске. - Ты отвлекся. О чем-то задумался? Юноша не знал, стоило ли говорить честно. Те воспоминания, горькие и грустные, вновь витали где-то рядом, грозясь разрушить то спокойствие, что так старался создать Донателло. Но разве от Лео можно было все скрыть? - Да. Я вспоминаю о Рафе. И, кажется, очень скучаю по нему. Лидер опустил взгляд. Да, когда младшие были живы и здоровы, в доме всегда было шумно и весело. Эти двое умели создавать своего рода уют и атмосферу, хотя Рафаэль был тот еще задира. Но с большим добрым сердцем, что грело их семью столько лет. А Майки. Ух уж эта заноза в панцире, но кто, если не самый младший в семье, не придумает связать банданы братьев друг с другом, чтобы те благополучно свалились вместе на пол. А потом они же будет весь день гонять его и проклинать весь черепаший род за то, что подкинул на их голову этого шутника. Черт, как же хотелось, чтобы все было, как тогда. Порой хочешь невольно обнаружить в кофе парочку червей или, скажем, приклеенные к полу ножны ниндзя-то. Когда-то эти шутки могли вывести из себя, чего и добивался зачинщик, но сейчас, наверное, Леонардо мог бы от счастья расхохотаться. А каждый из братьев бы недоумевал, не сошел ли старший брат с ума. Нет. Он бы просто был рад. - Не хочешь навестить его? - спустя паузу спросил Лео, отчего гений несколько встрепенулся, но недолго думал с решением. Они знали эти катакомбы, как свои три пальца. Ноги сами поворачивали туда, где надо было. Запах отчасти вел черепах к месту назначения. Там было очень много природного газа, да и вообще тот источник очень нравился братьям. Вызванные иллюзии там очень красиво визуализировали нетронутую человеком природу поверхности. Их маленький секрет с самого детства. Донателло поджал губы, когда увидел это место вновь. Гений стал несколько дерганным и испуганным и лишь рука лидера на его плече могла несколько успокоить. Да, Дон был благодарен Леонардо за проявленную заботу, хотя старшему также сейчас непросто находиться здесь. - Как думаешь, если передать какие-нибудь слова, он услышит? - спросил Лео. Сам он наверняка знал ответ, но знал ли его Донни? - Я бы хотел верить в это, - тихо ответил юноша. - Тогда может скажешь ему что-нибудь? - ободряюще хлопает по плечу лидер. - Если тебе требуется уединение, я подожду у входа. - Да, спасибо, Лео, - брат кивает и покидает помещение. Дон вздыхает, чувствует собственную нерешительность. Больших трудов ему стоит сделать еще один шаг ближе к тому месту, где лежал его младший брат. - Хей, Рафи, давно мы не виделись, - начал отчего-то фальшиво по-бодрому гений. - Да-да, я вновь засиделся в лаборатории, ты же знаешь, Майки болеет и мы с бесстрашным ищем лекарство. Кстати да! Лео и впрямь сейчас похож на бесстрашного! - голос становился все громче, а ноги мутанта отчего-то дрожали, когда пара шагов приблизила говорящего к могиле. - Стоит только взглянуть на него, как сразу понимаешь: "Да, этот парень едва ли чего-то боится"! Даже кажется, что стали мы несколько старше, чем есть на самом деле. Вроде недавно стукнуло уже не много не мало шестнадцать лет, но если бы кто-нибудь... со стороны сказал, что меньше двадцати-двадцати пяти не даст, то во многом... он будет прав, да! - теперь и все тело гения дрожало , отчего даже не мог всякий раз речь сказать четко. - А еще Лео и мастер передают тебе привет! Они тоже все работают не покладая рук, даже совсем забыли, когда последний раз отдыхали-то нормально! Хотя чего тут говорить, я и сам такой же! Монолог прекратился, наступила непродолжительная тишина. И... - Ра-а-а-а-аф!!! Этот крик, который уже непонятно отчего стал говорить брат, вынудил Леонардо буквально вбежать в ту комнату, где находился Донателло, упавший на колени, весь дрожащий. А лицо было мокрым от выступивших слез. Испытывая шок от происходящего, Лео бросился к нему, заключая в объятия и пытаясь успокоить. Донни не мог ничего внятно вымолвить, давясь слезами и тяжело дыша. Он не пытался вырваться, но то отчаяние в душе черепахи, оно лучше его самого говорило о состоянии мутанта. Ведь именно Донателло был, наверное, самым ранимым из братьев, но хорошо скрывал эту натуру, зарывшись по уши в работу. Ему было больнее всего видеть, что в итоге стало с их крепкой семьей. - Донни, братишка, ты слышишь меня? - кажется, лидер уже сотый раз пытался достучаться до гения. Тот словно был в своем мире, то кричал, то шептал что-то, в самом деле было не разобрать. - Пожалуйста, ответь мне! Не оставляй меня одного! Кажется, эти слова заставили по крайне мере обоих замолчать. Тишину нарушали лишь всхлипы, то и дело срывавшиеся с уст черепахи. - Лео? - он поднес руку к лицу брата и стоило только коснуться его, как Донателло заключил в объятия мечника, вконец разрыдавшись. - Ль-е-е-ео. Сколько они пробыли там, достоверно никто из них не скажет. Но вылазка определенно помогла гению привести мысли в порядок. Сейчас он выглядел на порядок спокойнее, хотя периодически смахивал с лица выступившие слезинки. Глаза совсем опухли, да и в целом вид у юноши был, мягко говоря, не очень. - Ты точно в порядке? - Да. Хотя не отказался бы сейчас чашки крепкого кофе, - Донни устало хмыкнул, отвернувшись от старшего. Да, эмоциональный всплеск выкачал из него много сил, которые и так довольно непросто восстановить с такими нагрузками. Но на самом деле, сейчас это было необходимо. Прийти в себя, сбросить тяжелый камень с души. - Слушай, - Донателло спустя время, пока они возвращались, все-таки повернулся лицом к лидеру и посмотрел тому в глаза, - а то, что ты говорил там... Что ты имел в виду? Леонардо чувствовал, что этот вопрос прозвучит и морально было готов на него ответить. Хотя слова все равно особо не вязались и их необходимо было грамотно подобрать. - Не будь тебя рядом сейчас, живым и здоровым, Донни, я бы точно сошел бы с ума. Больше ничего мечник не сказал. Видимо, на то были причины. Горестно было от этого. Если старший что-то держал в себе, то это точно не отделается простой истерикой, как в случае с гением. Лучшим лекарством для Лео станет успешно выполненная миссия, и Дон это знал. И знал, что будет, если они не справятся. И в эту секунду, в этот самый момент, гений больше всего на свете желал, чтобы у них все получилось. Но тут, прикрепленный к поясу черепахи в фиолетовой маске датчик, замигал красным. Оба мутанта встревожились. - Они идут.