Вся надежда на счастливый конец.

Прошло три дня. Сегодня мне снова нужно было идти на работу в особняк. Но мне почему-то вовсе не хотелось туда. Я испытывал какое-то неприятное чувство, от которого я старался как можно скорее избавиться. Я должен взять себя в руки и идти работать, иначе никаких денег мне не видать. Попрощавшись с Джонни и сказав ему, чтобы он был осторожен и аккуратен, я вышел из квартиры, спускаясь по лестнице. - До свидания, папа! Удачи! – услышал я своего сына. Помахав ему рукой в ответ, я улыбнулся и, спустившись вниз, вышел из подъезда.

***

Придя в особняк, меня, как и в прошлый раз, поприветствовал Джон. Николаус, как он сказал, был в своей комнате. И, разумеется, мне нельзя было его тревожить, а то он, видите ли, может разозлиться. Мне, честно говоря, было наплевать на его злость, но перечить хозяину дома, в котором работаю, - себе дороже. - Джон, вы куда-то уходите? – спросил я, заметив, что старший из братьев спешно собирается в коридоре. - Да, мой омега просит к нему приехать, какой-то срочный разговор, - Джон улыбнулся мне. - Ясно, - я слегка покраснел и отвернулся, - простите, это не моё дело. - Ничего страшного. Ну, удачи вам тут, а я пошёл, - сказал он, а после вышел из дома. Я лишь устало вздохнул и поплёлся за необходимым мне «оборудованием» в кладовку. Второй раз убираюсь в этом доме, и снова та же зловещая тишина давит на уши. Чёрт, надо было хотя бы наушники взять, музыку послушать. Ведь куда веселее убираться с музыкой, так даже время быстро пролетает. А тут постоянно отвлекаешься на непонятные собственные мысли, возникающие в голове. Сначала я закончил убираться на первом этаже. «Только половину убрал, а уже руки отнимаются, - жаловался я сам себе. Но я не должен был ныть, - давай, Уилл, ноги в руки и вперёд на второй этаж. Тебе совсем чуть-чуть осталось». Поднявшись, я старательно убрал комнату Джона, ни в коем случае не прикасаясь к его вещам: просто протёр пыль, ничего не перекладывая на другое место, вымыл полы и протёр стёкла окон. Ах да, ещё помыл его ванну. Да, у братьев были отдельные ванны, каждая в их комнатах. Когда же мне на втором этаже оставалась лишь комната Николауса, я растерялся. Он просил не беспокоить его. И я боялся, что если войду, то обязательно случится что-то не слишком хорошее. Но если не войду, то его комната так и останется засранной непонятно чем(в целом доме его комната, между прочим, самая грязная), а за это мне тоже влетит. Так что делать? В нерешительности я постучал. Сразу послышалось какое-то копошение в комнате. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и я увидел растрёпанного Николауса с ужасно красными глазами и недовольным выражением лица. - Прошу прощения, но я убраться пришёл, - произнёс я, не отрывая взгляда от юноши. - А ты не мог подождать?! Именно сейчас приспичило прийти! – кричал Николаус. Господи, угомони же ты этого болвана. - Мне уйти? – сдерживая себя, спокойно спросил я. - Нет уж, проходи, раз припёрся! – проворчал брюнет, отворачиваясь от меня. Он подошёл к своей кровати и завалился на неё, жалобно простонав. Мне становилось как-то страшновато в его обществе. Что с ним происходит? - Николаус, - я осторожно присел на край кровати, боясь даже руку ему на плечо положить. Вдруг сломает, а до следующего дня работы зажить не успеет, - с вами всё хорошо? - Да, - отрезал он, уткнувшись лицом в подушку. - У вас глаза… Красные. И опухшие. Может, нужна помощь? - А что ты можешь сделать? Ты медик, что ли? Всего лишь уборщик, - хмыкнул он. Я нахмурился, мне стало неприятно слышать это. - У тебя, похоже, аллергия. Закапай в глаза, - не повышая, но и не понижая тона голоса, ответил я, после чего встал и продолжил уборку. Когда я и здесь закончил, то поспешил уйти, но меня окликнул Николаус. - Погоди. - Что-то ещё? – развернувшись, спросил я. - Да. Закапай мне в глаза, - попросил он, сильно сжав кулаки. Видимо, ему было противно признавать свою слабость. Хотя я не считал это слабостью, пусть и не понимал, в чём дело. - Вы не в силах сделать это сами? – спросил я, подходя к Николаусу и протягивая руку за каплями. - Да пошёл ты! Попросил же нормально, - он сложил руки на груди. Невежа. - Я просто спросил, - пожав плечами, я, всё-таки, взял у него из рук небольшую голубенькую коробочку. – Ляжете на спину? - Зачем это? - Так удобнее будет. Николаус, смирившись, лёг на постель, пошире раскрыв глаза. Но стоило мне поднести капли ближе, он резко и учащённо заморгал, закрываясь руками, а я и капнуть-то не успел. - Не дёргайтесь, пожалуйста, - устало вздохнул я, - мне нужно закапать вам в глаза. - Не могу… Не закрывать их, - опустив глаза, несколько обиженно ответил мне Николаус. Я не стал думать о том, почему обиженно, когда я совсем ничего ему ещё не сделал. В моей голове возникла идея. - Раз так, тогда закрывай. - А как же ты закапаешь? – изумлённо спросил он. - Просто закрой глаза. Как ни странно, но брюнет послушался. Тогда я поднёс капли ещё ближе, наконец сделав то, что должен был сделать минуту назад. Правда, я капнул ему в самый уголок, где должно находиться третье веко, так что ему незамедлительно нужно было открыть глаза и поморгать. - Открывай, - сказал я, но Николаус продолжал лежать с закрытыми. - Открывай! – прикрикнул я. Испуганный парень распахнул глаза, но тут же вскочил с кровати и заморгал. – Только не три руками. - Больно! – озлобленно шипел он. - Терпи, - я поставил капли на комод. – Джон сказал, что будет отдавать деньги за каждую мою уборку, - «тонко» намекнул я. - А я что сделаю? Джона нет, деньги у него. Если хочешь получить их, тебе придётся ждать моего брата. Кстати, куда он пошёл, не знаешь? Успокоившись, Николаус сел на кровать возле меня. - Сказал, что к своему омеге. - Твою мать, так и знал! – воскликнул он, от чего я невольно вздрогнул. - Что-то не так? – поинтересовался я. - Готов поспорить, что этот хитрый сучёныш бросит Джона. - Думаю, это не наше дело, - сказал я. Николаус что-то недовольно пробурчал, а затем, посмотрев на меня, чему-то сильно удивился. - Ты был безработным, так? – спросил он. Я нехотя кивнул, – и у тебя не было денег. Тогда откуда этот кулон? Он золотой? Выглядит неплохо. Я резко схватил мой кулон-пирамидку и сжал её в руке. - Дай посмотреть, а? – проследив за моей реакцией, младший усмехнулся. Но я отрицательно покачал головой, потому как не собирался никому давать в руки это сокровище, кроме Джонни. - Дай мне его, немедленно! – потребовал избалованный «ребёнок». - Нет. - Ты чего это такой бесстрашный? – насмешливо глянув на меня, Николаус протянул руку к кулону. - Не смей его трогать, - серьёзно сказал я. - Ладно-ладно, - Николаус пожал плечами, а потом достал из тумбочки белый конверт, - я забыл. Мне Джон отдал конверт, сказал, чтобы я заплатил тебе, когда закончишь. Бери и уходи. Я взял конверт, спустился с ним на первый этаж и там, положив его в небольшую чёрную сумку-почтальонку, начал обуваться. Но не заметил я, как ко мне подошёл Николаус. И когда я выпрямился, он сорвал с меня кулон. Было больно, но я не обратил на это внимания. Меня больше взволновало то, что этот придурок смог добраться до самой дорогой вещи для меня. - Отдай немедленно! – воскликнул я, сделав попытку отобрать кулон. Но Николаус увернулся, отойдя от меня подальше. - Занятная штуковина, - он рассмотрел её, а затем восторженно произнёс: - да она ещё и открывается! Открыв «пирамидку», он взглянул на фото, находящееся в ней, а затем перевёл взгляд на меня, понурившего голову. - Кто это, рядом с тобой на фотографии? - Мой… Мой сын, - сжав кулаки, я рванул с места и выхватил свой кулон из рук ошарашенного Николауса. Взяв сумку, я открыл дверь и выбежал на улицу, не потрудившись даже закрыть её за собой. - Эй, я же не знал! – крикнул мне вслед Николаус.