Глава вторая. Те, от кого отвернулись все
28 марта 2015 г., 09:25
«В нашей беспрецедентной ситуации отказ от сотрудничества — это отказ от развития, равный самоубийству.» — Доктор Уоллес Брин
Глава вторая. Те, от кого отвернулись все
Солнце уже садилось. Его лучи отражались в остатках стекол на просторных окнах простирающегося серого здания с темно-синими металлическими вставками, а также плакатами, содержащих изображение Доктора Брина, ныне покойного, рядом с которыми были изображены вороны, и единственную надпись «Объединение». Удивительно, но каким-то чудесным образом над фасадом здания сохранились прописные буквы. Надпись гласила «Кировский завод». Предприятие функционировало еще какое-то время после войны. Но незадолго до бунта оно встало. Как будто Путиловский завод только и создан, чтобы создавать рабочие стачки. Кто знает, но может, если на дворе осень 2017 года (доподлинно людям это было неизвестно), то это значит, что в период в один век здесь происходит восстание. И совсем недавно оно здесь действительно было. Почти одновременно во всех уцелевших городах мира поднялись восстания. А причина одна: Нова Проспект был уничтожен Гордоном Фриманом. Физиком, покоривший сердца многих, и вдохновляющий примкнувших к сопротивлению борцов за свободу. Вдруг мимо зеленого и наполовину разрушившегося ограждения Кировского завода пронесся темно-синий, но уже видавший бои БТР сил «Объединения». Бронемашина устремилась в своем движении в направление юга, в сторону Комсомольской площади, если быть точнее. Ехала машина с большой скоростью по давно потрескавшемуся и заросшему асфальту проспекта Стачек, минуя валяющиеся заброшенные автомобили и поваленные фонарные столбы. Через некоторое время броневик остановился рядом с трамвайными путями. Вернее, рядом с тем местом, на котором были когда-то рельсы. Задние двери бронетранспортера распахнулись, из которого затем вылезло четверо бойцов в экипировке гражданской обороны. Один из них сразу попятился в сторону заросших кустов. А трое остались у бронемашины ждать его. Один из них достал пистолет на всякий случай. Вдруг на поясе у одного из них послышался голос женщины: — Группа 33С6, немедленно возвращайтесь в штаб. Повторяю в последний раз: подайте рапорт и возвращайтесь в штаб. Но бойцы не обращали на сообщения диспетчера никакого внимания, лишь один солдат решил задать нестандартный вопрос: — Может все-таки вернемся? Вдруг это какая-то ошибка? — через маску-респиратор голос солдата исказился. Другой солдат ему отвечает: — Нет, вряд ли это ошибка. Те хотели нас убить, и чуть не убили. Не будем рисковать, поехали лучше дальше. Наконец, отлучившийся солдат возвращается и сразу же интересуется у своих коллег: — О чем болтали? — Не о чем. Поехали, — отвечает ему все тот же солдат, который ранее отказался возвращаться в штаб. Четверо залезли обратно в броневик и покинули место привала, располагающегося на улице новостроек.***
На Краснопутиловской улице было также пусто. В прочем, как и на многих улицах Питера. Это была обширная дорога с брошенными автомобилями очень сильно напоминающий проезжавший ранее проспект Стачек. Позади бронеавтомобиля, рассекающего улицы, была Комсомольская площадь. А сбоку от улицы и промчавшегося БТР — памятник Кирову. Вдруг в небе пролетел транспортер и два штурмовика, а за ним еще один вертолет-охотник. Внутри броневика хоть было и тесно, но солдаты ГО сумели там уместиться. Ехали они молча. Время от времени доклад диспетчера по радиосвязи разбавляли тишину. — Подразделение 62В7, прибыть район С5, это в районе железнодорожной станции ленинский проспект. Спустя несколько секунд в рации раздался и мужской голос. — Командир патруля 62В7, уже в пути. Конец связи. Транспортер, летевший над броневиком, летел как раз в район ленинского проспекта. Водитель броневика это приметил. Вдруг один из бойцов снова нарушил тишину: — Зачем они стягивают туда войска? Почему они проводят зачистку? Спустя мгновенье ему отвечают: — Мы — потенциальные предатели, хотя мы никого и не предавали пока что. Сопротивление разжигает войну, наша задача усмирить их. И пока нам это не удается, это будет нашей карой от покровителей. Надо просто это пережить... Солдаты были слегка удивлены ответом их коллеги, хотя его ответившего на вопрос было скрытой шлемом-респиратором. — Почему ты отказываешься верить в идеи сопротивления? «Объединение» промыло всем мозги. Забыл, да? — Не говори так, — казалось, что солдат был опечален, — эти грязные бомжи мешают нам совершить скачок. Они убили нашего лидера, теперь они поднимают руки на покровителей. Этого нельзя простить. Этого нельзя допустить. Вдруг водитель броневика спросил у беседовавших коллег: — Ну так что? Направление-то какое, кто тут штурман, а? Ленинский проспект аль к нашим обратно двинем? — Второе, — холодно ответил ему солдат, ранее невзлюбивший сопротивление. Больше солдаты не разговаривали. Всю поездку солдаты дальше молчали и смотрели в пол. Лишь сообщения женщины время от времени звучали в радиоприемнике у солдат.***
Вечерело. Командир отряда из семи бойцов все мерил комнату шагами. Но никто из его подчиненных не решался что-то ему сказать. Старик все раздумывал о той группе солдат ГО, на которую наткнулся. Отряд расположился на месте первого этажа в панельном доме, который кое-как уцелел в хаосе и раздоре большой войны. А совсем рядом был аванпост солдат гражданской обороны... Было опасно располагаться так близко к ним, однако бойцы сопротивления были наготове. Тем более далеко не факт, что эти солдаты станут нападать. — Нельзя им доверять, — проговаривал командир, — нельзя им доверять… Вдруг со стороны улицы Маршала Казакова послышалось гудение броневика. Бойцы отряд мигом посмотрели туда, откуда предположительно шел звук. Затем повстанцы заметили и сам броневик. — Черт возьми, — тихо произнес Сергей. Он еще не отошел от полученного несколько часов назад ранения, но ему было уже значительно лучше. — Этого еще не хватало! — недовольно рявкнул командир. Затем он перевел свой взгляд на Ивана и продолжил: — Вот видишь, что ты натворил? Из-за тебя нас могут убить! Из-за тебя мы были скомпрометированы! Бестолочь! — ругал он бедного солдата. Затем в разговор, а точнее в выговор командира молодому бойцу, вмешался Алексей: — Да оставь ты его, как будто бы нас и раньше не могли просто так убить! Да ладно тебе! Петр Андреевич перевел взгляд на более зрелого своего солдата, а затем прекратил отчитывать юношу и снова принялся мерить комнату шагами. А Иван очень удивленно посмотрел на Алексея. Но тот лишь бросил презрительный взгляд на юношу. — Понаблюдаем за ними. Приготовьте оружие, похоже, что оно нам понадобится, — приказал командир. Вдруг Сергей снова тихо добавляет — Как бы не хотелось… Броневик, с которого не спускал глаз Петр Андреевич, приближался к убежищу, к последнему оплоту повстанцев. Он проезжал очень близко, вплотную приближаясь к дому, и к месту, где остановился отряд, и… проехал дальше, к тому месту, где повстанцами были замечены отряды ГО. Кажется, бойцам повезло.***
Броневик остановился в двух метрах от трансформаторной будки. Вернее, от ее останков. Рядом с трансформаторной будкой находилось еще четверо солдат гражданской обороны. Из БТР вылез весь его экипаж. — Птичка полетела? — вопросительно произнес один из солдат, вылезший из БТР, обращаясь к солдату, который ждал их. — Славно летает, — второй солдат отвечает ему без колебаний. — Рад тебя видеть, Максим, — неожиданно поприветствовал солдат — А я-то тебя как, Смит. — Так, ребят, сразу скажите: что нового, где войска «Объединения»? Что там с паразитами? И что с ребелами? — поинтересовался солдат с нестандартным для петербуржских краев именем Смит. — Да вон там недалеко расположилось семь бойцов, один из них старый. Один ранен. Вот думаем, помочь или убить их, хе-хе-хе, — отвечает боец с именем Максим. — Ты серьезно? Он вас засекли? — Скорее всего. Бьюсь об заклад сидят там в напряжении, дуло оружия чистят. Может, даже, они знают, что мы знаем, что они сидят в засаде. — Шутишь опять, да? Макс, ты шутишь? — солдат надеялся на плохое чувство юмора коллеги. Вдруг солдат скрестил руки и ответил невозмутимо на вопрос: — А вот и нет. Смит стукнул себя по лбу. Вернее, по шлему респиратору. — Ты чо, идиот что ли? Они в любой момент могут нас убить, ты не понимаешь что ли? — Смит перевел свой взор на других бойцов, — а вы-то на что? Не видите он тупит? — высказался Смит. — Эй, не надо так драматизировать. Не нужно бояться каждого шороха. Вдруг в беседу подключился солдат с холодным голосом. Его голос выделялся даже из респиратора. — Их надо уничтожить, пока они не уничтожили нас и не привлекли внимание. Повстанцы — зло. Немного подумав, Смит отвечает ему: — Нет, — ответил он, но потом сделал выдох, который был слышен через модулятор голоса, и продолжил, — не сегодня по крайней мере. В небе послышался шум. Это был гул транспортера. Его тотчас заметили солдаты ГО. — О, черт. Почему диспетчер молчит? — обеспокоился Смит и полез за приемником на свой пояс, но тот ли приглушенно шумел. Сигнала не было. — Что-то не так с приемником. Тут… не ловит?.. — Тут определенно что-то не так. Скорее всего они начали действовать умнее, пытаясь уничтожить нас. — скептически подметил Максим. — Что ты имеешь в виду? — спросил боец с холодным голосом, тот самый, что не любит сопротивление. — Они отслеживают нас. Да, это определенно факт, а не новость или открытие. И даже не нужно лезть за доказательствами. А теперь мы лишены последнего преимущества — мы лишены всяких внутренних переговоров по радиосвязи. Нас просто отключили, — разъяснил Смит. — Да. Теперь от этой штуки, — Максим указывает на рацию, свисающее на поясе мундира ГО, — абсолютно нет никакой пользы. Теперь нам надо думать о том, как защитить себя. — Что нам делать? — спросил один из бойцов, ранее не вступавший в беседу. — Ждать. — отвечает ему солдат с отличающимся искаженным голосом. И они принялись ждать. Лишь один из бойцов отошел к ящикам с арсеналом: нужно ведь быть готовым к возможной (а точнее стопроцентной вероятной) атаке. Транспортер приближался все ближе и ближе, пока он совсем не завис в воздухе ровно над отрядом ГО, смотревшие в небо. Послышался вой сирены транспортера. Солдатам, да и повстанцам тоже, давно было известно, что этот звук означает высадку десанта. Метрокопы принялись ждать своей участи, или все-таки?.. Всего в двадцати метров от солдат транспортер достиг поверхности Земли, а из его отсека с солдатами вылезло пятеро войск «Объединения». Главный из них выделялся серо-коричневым костюмом и оранжевыми окулярами на шлеме, а в его вооружении находился не стандартный AR-2, а дробовик SPAS-12. Метрокопы стояли, и, хотя маски-респираторы скрывали их лица, они волновались, держа оружие в руках. Причины паниковать у них бесспорно были. Главный солдат патруля наконец подошел к солдатам гражданской обороны без всякого страха. Или же умело его скрывая. — Отряд 33С6, идентификационный номер командира С-023. Докладывайте, мне нужен рапорт о ваших действия за последние сутки. Солдат Смит подошел к командиру войск надзора поближе и приготовился отчитываться: — Так точно, отряд 33С6, командир С-023 Смит Люсьен. Непредвиденные обстоятельства, повстанцы отрезали нас от района С7. — Установлена ложь. Рапорт должен содержать правду, в противном случае Земля больше не будет содержать вас. Смиту потребовалось некоторое время, чтобы рассказать все командиру, но тот раздражался все больше: — Понятно все. Мои войска отзывают вас в штаб. Немедленно следовать. Но Смит проигнорировал приказ солдата «Объединения». Вместо этого он взял винтовку AR-2 и нацелился на своего собеседника. — Мы. Никуда. Не пойдем. Проваливайте, — выдавил Смит через модулятор голоса. — Без глупостей. Антисоциальный статус под вопросом. Немедленно опустить оружие, или мы устраним потенциально опасную форму жизни. Но Смит не убирал оружие, он готовился нажать на курок, однако если он это сделает, то обречет себя на смерть. Оставшиеся солдаты гражданской обороны все-таки проявили инициативу, схватив свое оружие и нацелившись на оставшихся войск «Объединения». Те сделали тоже самая. Напряжение росло. Повстанцы, находящиеся совсем неподалеку, видели это. Петр Андреевич кинул взгляд на своих подчиненных бойцов, остановившись на еще раненом, но выглядевшим уже бодро Сергее. — Придется, парни, вмешаться. Настал наш час. Иван, кажется, хотел остановить командира, но не стал вмешиваться. Отряд из молодых и опытных бойцов вылез из укрытия. Повстанцы не отводили прицела с темно-синих солдат, приближаясь к ним. — Сдавайтесь! Командир, дробовик которого как ни кстати свисал далеко на спине, снова заговорил: — Так я и думал… Но лезть за своим оружием даже и не думал. Он продолжал, казалось бы, злобно смотреть на Смита, хотя его лицо было скрыто за серо-коричневым шлемом. Александр, приближаясь к месту, где друг на друга навели оружия солдаты, казалось бы, одной фракции, кричал лишь одно слово: — Сдавайтесь! Сдавайтесь! Но ни гражданская оборона, ни войска «Объединения» словно не видели из ниоткуда взявшихся повстанцев. Напряжение нарастало и скоро достигнет своего пика. Ведь вмешательство повстанцев было на руку либо и войскам «Объединению» с патрульными гражданской обороной, если взять в расчет их холодное отношение к бунтующим, либо только гражданской обороне. Никто не решался стрелять. Повстанцы лишь целились. Немая и затяжная сцена длится очень долго, около минуты. Как будто нужен какой-то внешний фактор, чтобы все нарушить, все испортить. Наконец, солдат ГО Максим заговорил, но очень тихо, как будто обращаясь только к своим: — Кого атаковать? Вдруг со стороны многоэтажки послышался очень громкий грохот. Вот он — тот фактор, который дал толчок для смены ситуации. Упал балкон на многоэтажке. Тотчас солдат гражданской обороны с вечно холодным голосом в один миг перевел свой прицел на повстанцев и открыл по ним огонь. Другие солдаты гражданской обороны как будто бы подхватил, но те не перевели прицелы винтовок, атаковав войска «Объединения». Командир, вооруженный дробовиком, так и не достав его, был тотчас убит. Остальные войска «Объединения» только и успели, что ретироваться за руины трансформаторной будки, попутно размахивая винтовками, атаковав обе стороны: повстанцев и ГО. Эта была бойня с тремя сторонами. Повстанцы также попятились назад, отстреливаясь и от гражданской обороны, и от войск «Объединения». Метрокопы тоже начали отступать к ближайшему укрытию, только метрокопы атаковали войска «Объединения», лишь один из них продолжал яростно поливать свинцом повстанцев. Яростно, но бессмысленно. Почти все солдаты «Объединения» в темно-синей броне полегли. Лишь один из них остался за трансформаторной будкой. Он явно выбыл из боя, потому что повстанцы и гражданская оборона продолжали бессмысленно поливать друг друга свинцом. Вдруг командир отряда Петр Андреевич и командир отряда гражданской обороны Смит одновременно сообразили, что пора бы прекратить расстреливать вхолостую патроны. Обе стороны находились за укрытиями. Огонь тотчас прекратился. Что же это — шанс для единственного оставшегося солдата «Объединения» усмирить и уничтожить потенциально опасные, как гласит его руководство, формы жизни? Или все-таки примкнуть к одной из сторон? Иван смотрел на своего командира вопросительно, наконец он решился задать вопрос: — Что это было? Петр Андреевич резко перевел свой взгляд на Ивана, как будто собираясь в очередной раз обругать его. Но он не стал делать этого. — ГэОшники, как эти паразиты, нападающие на головы людей, отвергнуты всеми. Они живут, чтобы выживать. Но в этом мы с ними похоже. Совсем немного, но похоже. — Но тот солдат начал стрелять сперва в нас! Я заметил это! — вспыхнул Иван. — Я знаю. Я прекрасно видел. Но нам нужно объединить усилия, как бы это опасно для нас не было. — Ребята… — вмешался Сергей со своим тихим голосом, — там остался этот… патрульный… — И это тоже я знаю, — смиренно ответил старик, в миг глянув на пол. Но затем он собрался с мыслями, встал из-за укрытия, обращаясь к метрокопам, и во весь голос заявил: — Свои! Отбой! Отставить огонь! Friendly fire! Прекратить! И тут же скрылся обратно за укрытием, дабы не отхватить горячую порцию свинца, ведь он не знал, как отреагирует противоположная сторона. Метрокоп, не полюбивший сопротивление, хотел дерзко ответить престарелому военному, но ему не дали. Смит тоже встал из-за укрытия, затем обнажил свое лицо, сняв шлем респиратор, и затем заорал что есть мощи: — Прекращаем! Но там солдат! Помогите нам его усмирить! А затем скрылся обратно за укрытием, снова нацепив на себя шлем-респиратор. Вдруг послышался выстрел. Глухой такой выстрел. Обе стороны, сидящие в противоположенных баррикадах, но, кажется, заключивших перемирие, были удивлены. За трансформаторной будкой на землю глухо упал солдат «Объединения». В его шлеме наблюдалась горячая дырка в районе лба, а оттуда текла кровь. Он застрелился. Солдат развалился на асфальте так, что хорошо рассматривалось его уже безжизненное тело. Повстанцы и метрокопы удивленно глядели на труп, вылезая из укрытия. Обе стороны уже не боялись, что расстреляют друг друга. Это не выход, и это прекрасно понимал даже невзлюбивший бунтовщиков патрульный, и валяющийся солдат войск «Объединения» — живое, а точнее мертвое тому доказательство.
Примечания:
Глава вторая завершена.
