Время собирать камни

Дни летели так же легко и неумолимо, как облетают лепестки дикой вишни в пору ее цветения. Прошло больше месяца с того дня, как Гилберт начал посещать Брейка. Он регулярно бывал у Зарксиса, каждый раз выползая от него выжатым как лимон и в полном эмоциональном «раздрае». Однако эти нечастые встречи принесли первые плоды: Найтрей с удивлением обнаружил, что прекратил мучить себя сравнениями Оза с прежним господином, поняв, что испытывает к ним совершенно разные чувства. Если по отношению к Нильсу у него до сих пор оставалось глухое чувство вины (правда, значительно утратившее свой объем - благодаря Брейку), тихую грусть и благодарность, то Оз вызывал совершенно другие эмоции – и по спектру, и по интенсивности. Гилберт не желал их признавать, все так же яростно отрицая какую бы то ни было возможность влечения к своему господину, настаивая на чистой платонической привязанности. Но в глубине души прекрасно понимал, что лжет; и прежде всего – самому себе. Однако смириться со своей «ненормальностью и извращенностью» оказалось еще сложнее, чем принять свои ошибки и признать собственное несовершенство. Конечно, это было странно: Гил не помнил, чтобы кто-то когда-то специально внушал ему мысль, что однополые отношения отвратительны и противоестественны. Он достаточно спокойно реагировал, когда окружающие демонстрировали свои нетрадиционные склонности – если они не затрагивали при этом его самого. Но даже теоретическую возможность построения отношений с лицом одного с собой пола Гилберт отвергал так отчаянно, что вызвал стойкий интерес к этой теме со стороны Зарксиса. Поэтому на их встречах Брейк мучил Гила заполнением тестов, попытками погрузить в гипнотический транс (которым тот не поддавался из страха потерять над собой контроль), упражнениями из арсенала телесной терапии… После всего этого Найтрей приходил встречать Оза из колледжа взмыленный и ужасно раздраженный или, наоборот, погруженный в печальные размышления. Надо отдать Озу должное – он делал многое для того, чтобы Гил как можно быстрее приходил после этого в себя. Он разговаривал с Гилбертом на отвлеченные темы, привлекал его в качестве противника в разнообразные тактические игры, до которых оказался большим охотником, практически перестал ходить по вечеринкам, много гулял с ним, по выходным организовывал выезды в загородное имение. Это помогало; и одновременно - добавляло Гилберту головной боли: каждый раз, замечая тактичную поддержку и бережность, с которой Оз стал к нему относиться, он испытывал очередной эмоциональный взрыв: нежность, благодарность, преклонение… влечение… и снова начинал его отрицать, замыкая свой порочный круг. Между тем, жизнь шла своим чередом. Июнь принес солнце, жару и выпускные экзамены у Оза. Тот подошел к вопросу серьезно и много времени уделял подготовке. Когда Гилберту не спалось (что случалось сейчас нередко), он вставал и шел пройтись по дому. И почти всегда в такие ночи видел свет, пробивающийся из-под двери комнаты господина. Однажды он не выдержал и постучал. Не получив ответа, приоткрыл дверь, просунул голову в щель и осмотрелся. Сначала ему показалось, что комната пуста. Встревожившись, Найтрей вошел и увидел огромный, как полигон, тяжелый деревянный стол, на котором стояла зажженная лампа. Стол был завален тетрадями, книгами и даже свитками с рукописями, среди которых на скрещенных руках спал обессиленный Оз: золотистые волосы тускло мерцали в электрическом свете, ресницы подрагивали, а брови хмурились. «Экзамены снятся, не иначе», - с улыбкой подумал Гилберт, приближаясь. Он склонился над спящим и, не удержавшись, осторожно провел рукой по встрепанным мягким волосам. Ощущение было таким приятным, что хотелось повторить это снова. И снова. И… «Ну что же это», - с досадой подумал Найтрей, мысленно отвешивая себе затрещину, и осторожно потряс Оза за плечо: - Мой господин… Оз… пойдем спать. Оз неохотно открыл один глаз и одарил Гилберта интимной улыбкой: - Ги-ил, - хриплым со сна голосом протянул он. – С тобой я пойду спать очень даже охотно. Найтрей смутился; ему показалось, что Оз вкладывал в слово «спать» не совсем тот смысл, который имел в виду он сам. - Оз, - мягко повторил он тогда несколько по-другому, - вставай. Я помогу тебе лечь. Безариус закрыл глаз и разочарованно буркнул: - Мне и здесь неплохо. Гилберт вздохнул, наклонился и поднял упрямца на руки. Оз тут же обхватил его за шею, уткнулся куда-то в ключицу и совсем по-детски засопел. Гил взглянул на полуоткрытые губы, густые ресницы, расслабленное и от того беззащитное лицо, и почувствовал, как к горлу неожиданно подкатил тугой жгучий комок. Захотелось поцеловать висок, зарыться пальцами в волосы, притянуть ближе, провести языком по выпяченной нижней губе… «О господи, опять!» - почти в панике подумал Гилберт и поспешно понес Оза к кровати. Осторожно положил, снял с него туфли, носки. Потянулся было расстегнуть рубашку, но не осмелился и оставил как есть. Взял с кресла пушистый плед и накрыл им Безариуса. После чего все же провел еще раз по золотистым волосам и вышел, так и не заметив, что Оз внимательно наблюдает за ним из-под опущенных ресниц. Первый экзамен - свои любимые экономику и экономический анализ - Оз сдал блестяще; лучше, чем сам мог предположить. Возбужденный, с сияющими торжеством глазами, он рассказывал Оскару и Гилу, как все происходило: - …и тогда нам раздали тесты. Господин Виллис предупредил: написать только первую, обязательную часть – значит просто показать, что ты не абсолютный ноль в предмете. Для тех, кто рассчитывает на что-то более приличное, существует часть вторая. Ну, а если кто-то имеет большие претензии – пусть сразу после части первой берет третью, там вопросы по продвинутому уровню. В первой части делать было нечего – ерунда, азы. Я минут за пять управился, взял третью сразу, конечно же – зачем по пустякам размениваться. Прочитал вопросы – волосы на голове зашевелились. Старик Виллис расстарался: включил туда вопросы не только по экономике, но и по математическому анализу, и по макро- и микроэкономике, да еще и заходом в последние исследования. Он потом сам признался, что залез в материалы для магистрантов. А меня азарт взял: неужели, думаю, не смогу? Сначала ответил на все вопросы, которые точно знал; потом начал вникать в те, в которых сомневался. Тут Виллис отвернулся, и мне записку соседка кидает: красивая девушка, но... не очень умная. Развернул; как и ожидалось, ответы спрашивает на первую часть, и приписка внизу: мол, только помогите, Оз, а я уж вас отблагодарю… по-настоящему. Я смотрю на нее и понимаю, что – да, отблагодарит… Набросал ей ответы, отдал и думать забыл, дальше в свое уткнулся. А девчонки по соседству увидели и тоже знаки делают: и нам, и мы… Ого, думаю, какие возможности; на месяц вперед ни о чем волноваться не надо, только расписание составить. Но – головой качаю: нет, мол. Мне свое делать надо, когда уж тут на них всех ответы писать. Опять сосредоточился. Хорошо, что я тогда семейные записи прошерстил, дядя: наши наследственные исследования и наработки мне очень помогли*. И вот остался один вопрос - теорема. А я его, как на зло, ни сном, ни духом. Теорему Какутани знаю, и Пикара тоже; а эту - не знаю, хоть тресни! А так хочется высший балл из возможного!.. Ну, думаю, если ее доказали пару сотен лет назад, то неужели я не смогу? Вспомнил все, что было известно по последним исследованиям про свойства модели, сделал анализ, допущения, расписал... с третьего раза все сошлось. Переписал все начисто и приписку сделал, что если ответ покажется спорным, готов его обосновать устно. Сдал тест, вышел. Жду. Через некоторое время выскакивает Виллис, глаза безумные какие-то. Где, кричит, Безариус делся? Я здесь, говорю, никуда не девался. Он меня за руку хватает и обратно в кабинет тянет. Ну-ка, говорит, обоснуй все, что написал – и в тот самый последний вопрос тычет. Ну, я и обосновал… Я закончил, а он хохотать начал. Все от своих тестов оторвались, смотрят на нас. Я уж заволновался, думаю: что ж я такого ответил, что Виллису так хорошо стало? С вами все в порядке? – спрашиваю. Он отдышался и говорит: ты ж не знал, какой ответ здесь должен быть, признавайся? Не знал, - признаюсь. Так и я не знал, - отвечает. И никто не знал, потому что эта теорема из разряда тех, что не имеют прямых доказательств… была. До сегодняшнего дня. Все, говорит, Безариус, свободен - наивысший балл уже твой! Я просто в ступор впал. Даже сказать ничего не смог в ответ. Чувствую только, что на лице улыбку дурацкую будто заклинило. Вышел в коридор, сел на подоконник, в себя прихожу. Тут выскакивает та девчонка, которой я ответы написал, и буквально мне на руки запрыгивает: ах, Оз, вы такой умный, такой благородный! Я вам так благодарна! А позвольте, я вам прямо сейчас свою благодарность в лучшем виде и в полном объеме предоставлю… Я смотрю на нее - и меня смех разбирает. Вот уж, думаю, счастье какое ей подвалило: и экзамен сдала, и повод подкатить получила. Ссадил ее с себя, поклонился и серьезно так говорю: что вы, моя леди, для меня было честью помочь даме; какая благодарность, о чем вы?.. Она просто дар речи потеряла, бедняжка; растеклась, как шоколадка на солнце. А я пошел - на всякий случай: думаю, мало ли что ей в голову взбредет, когда придет в себя. И, в общем-то, не напрасно: уже в конце коридора услышал визг девчачий; все, думаю, рассказала подружкам, сейчас чествовать побегут. А мне не до того - хотелось одному побыть, в себя прийти. Выскочил на улицу – а там ты, Гил, уже стоишь. Ох, как же я ему обрадовался, дядя! Схватил за рукав - и в машину, чтоб быстрее домой… Оз, довольный до невозможности, обвел взглядом свою небольшую аудиторию и закруглися: - Так что про поступление мне беспокоиться не нужно. Виллис звонил, сказал, что в Королевскую Академию меня возьмут без экзаменов, по собеседованию. Только остальные выпускные экзамены положительно сдать - и все на этом. - Ах, какой ты молодец, Оз! – воскликнул такой же довольный Оскар. – Гил, ну что за чудо этот мальчик, правда ведь?! - Правда, - тихо ответил Гилберт, мягко улыбаясь, глядя на Оза с восхищением. Оз, в свою очередь, лукаво улыбнулся. Гилберт слегка покраснел, тем не менее по-прежнему не отводя от него взгляда. Оскар посмотрел на одного, потом на другого… и на лицо Безариуса-старшего снизошла задумчивость осознания. Оз, тем временем, повернулся к Оскару и спросил: - Дядя, ты не будешь против, если мы съездим сегодня в поместье? Так жарко… Хочу искупаться, да и вообще отдохнуть хоть немного от города. - Нет-нет, - рассеянно сказал Оскар. – Э-ээ… в смысле, да-да, конечно, езжайте. Но вы же сегодня вернетесь? ПРАВДА, Гил? – спросил он и грозно посмотрел на Гилберта. - Ну… да, - недоуменно ответил тот, сбитый с толку странным тоном Оскара. Оз фыркнул. Поднялся и направился к двери, на ходу обронив: - Даже если и нет, дядя… я же буду с Гилом. Что со мной может случиться?.. Гилберт - верный слуга, иногда даже в том, в чем не нужно. Оскар вскинул бровь: - Вот как. - Именно так… к сожалению. Найтрей в полном недоумении переводил взгляд с одного на другого, силясь сообразить, о чем вообще идет речь. Оз остановился в дверях и спросил: - Гил, ты идешь? Выбросив все из головы, Гилберт встал и ответил: - Да, мой господин. Suspendisse trans Она неверяще смотрела вслед удаляющейся машине; потом оперлась спиной о ворота колледжа и медленно сползла по ним вниз. В голове стучало только одно слово. «Невозможно. Невозможно!» Она подстерегала Оза в коридоре неподалеку от аудитории, в которой проходил экзамен по экономике у выпускников. Она не сомневалась, что Безариус сдаст его блестяще: в колледже Оз был кем-то вроде эксперта в этом предмете, причем к нему регулярно обращались даже старшекурсники – его познания были и впрямь глубокими, подкрепленными как многими источниками, так и собственной интуицией. Она была уверена, что он благосклонно примет ее поздравление, и уж, конечно, как джентльмен, не откажется посидеть с ней в кафешке... Однако первое, что она увидела, выглянув из-за угла, была наглая одногруппница Оза, устроившаяся у него на коленях. Ив просто физически почувствовала в тот момент, как внутри у нее все закипело от злости. Однако, на счастье девицы, Оз аккуратно снял ее с себя и, поклонившись, что-то сказал ей – негромко и чуть насмешливо. Ох, эти интонации... этот голос... Ив готова была слушать его вечно. И потому совсем пропустила момент, когда Безариус быстро прошел по коридору, направляясь к выходу из здания. Девушка, чуть помедлив, скользнула за ним. «Так будет еще лучше, - решила она. – Подловлю его на выходе, и сразу приглашу в кафе». Но то, что она увидела, выйдя из колледжа... Ив впервые в жизни пожалела о своей настойчивости. «Лучше бы я осталась внутри! - с отчаянием думала она, сидя на земле у ворот. - Неужели опять?». Она увидела, как Оз смотрит на своего телохранителя. Тепло. Радостно. С затаенной для окружающих - но такой явной ее искушенному взгляду – нежностью. С такой... желающей нежностью... ...и даже компанию «детей подворотен» на этого желтоглазого головореза не натравишь... Сдаться?.. Ивекка медленно поднялась на ноги. - Ну уж нет, - вслух произнесла она, отряхивая форменную юбку. – Никогда. Озеро блистало на солнце, как ртуть. Солнце палило немилосердно. Гилберт осмотрел окрестности; не нашел ничего подозрительного и позволил себе немного расслабиться: опустился на траву, сорвал травинку и сунул ее в рот, чувствуя себя удивительно беззаботным и действительно молодым. Потом поднял лицо к небу и зажмурился, позволяя солнцу согреть кожу. Сзади тихо зашуршала трава под легкими шагами. Сверху раздался голос Оза: - Как хорошо! Правда, Гил? - Да, замечательно, - отозвался Гилберт, открыл глаза и обернулся. Одетый в шорты и футболку Оз выглядел неожиданно юным. Гилберт невольно улыбнулся. Оз поймал его взгляд: - Что такое? - Возьми шляпу, голову напечет, - нашелся Найтрей, и протянул Безариусу головной убор. Оз с сомнением осмотрел несвойственный ему атрибут и нахлобучил на голову: - Ну… и как мне? Идет? - О да… - но сохранить серьезный вид не получилось, и Гилберт рассмеялся – уж больно забавно тот выглядел. Однако тут же оборвал себя, испугавшись, что Оз посчитает это насмешкой и обидится. Однако Безариус, подойдя к озеру и глянув на свое отражение, сам расхохотался: - Ха-ха-ха! Вот это да… Гил, образчик твоего вкуса меня просто пугает. Потом ухмыльнулся и продолжил: - Впрочем, нет смысла одеваться, если собираешься раздеваться. Я, например, иду купаться. А ты, Гилберт? Найтрей растерялся: - Я не собирался плавать. - Ги-ил… ты поехал на озеро, думая просидеть все время на берегу? По такой жаре?! С ума сошел? Быстро раздевайся! - Оз, я даже плавок не брал, - попытался образумить господина Гилберт. Но Безариус был неумолим: - Ну, трусы-то на тебе есть? Зная тебя, ни за что не поверю, что ты ходишь без белья. - Оз!.. - Что – Оз? Есть или нет? - Есть… - Ну и все, вопрос снят. Раздевайся. - Оз… - Ну, Ги-ил, - заканючил Безариус, резко меняя тактику. – Ну сам подумай: я в воде, ты на берегу. А вдруг со мной что-нибудь случится – судорога, например, или рыба укусит за что-нибудь… стратегически важное. Кто мне поможет тогда, если тебя не будет рядом? Найтрей на мгновение уткнулся в ладонь; сильно потер лоб и глаза и беспомощно рассмеялся. - Оз, ты манипулятор; знаешь об этом? - Конечно, - гордо сказал Безариус. – На том и стоим. Ну, ты будешь сам раздеваться, или тебе помочь? - Сам. Гилберт отвернулся и стащил с себя футболку. Помедлив, расстегнул джинсы и с замиранием сердца стянул их вниз. Выпутал из одежды кобуру с пистолетом и принялся пристегивать ее к бедру. - Полоса незагорелая останется, - критически высказался Безариус, внимательно наблюдающий за процессом. - Ничего страшного, - не поднимая головы, отозвался Рэйвен. – Зато безоружным не останусь. - Ты параноик, знаешь? - Мне по должности полагается. - Хм… Ладно, уел. Только вот он все равно намокнет. - Ну и что? Для оружия этой системы вода не страшна. Просто смазку сменю потом, и все, - Найтрей любовно провел ладонью по стволу пистолета. Оз оценивающе изучил его уверенные движения и многозначительно поиграл бровями: - М-м. Смазку, значит, сменишь. А ты умеешь обращаться со стволами, я посмотрю. - Ну да, а что та… Оз!!! Безариус рассмеялся. - Один – один, Гилберт. Но ты растешь, однозначно. Гилберт плавал очень хорошо: в его обучение у Вульфа входил даже курс подводного плавания - ибо кто знает, куда судьба занесет твой «объект». Оз уверенно держался на воде, но не блистал ни особым стилем, ни скоростью. Однако смотреть на него в воде было удивительно приятно. Некоторое время они дурачились: брызгались, в шутку топили друг друга и хохотали как дети. Потом сплавали наперегонки за кувшинками. Гил немного поддался, но все равно выиграл, хоть и с минимальным отрывом. Оз, не сообразивший, что Найтрей «филонил», был жутко этим доволен, поскольку уже понял, насколько уровень физической подготовки Гилберта превосходит его собственный. Они по очереди ныряли, пытаясь вытащить упрямое растение. В конце концов Озу удалось выдрать гибкий стебель, и он выволок на поверхность тугой бутон, похожий на крепко сжатый детский кулачок. - Нужно ее в тень, ближе к вечеру откроется, - с видом знатока объявил он. Гилберт, которому раньше не доводилось охотиться на кувшинки, с сомнением сказал, рассматривая упрямицу: - Думаешь, распустится? - Однозначно! Знаешь, сколько я их в детстве Аде перетаскал? Она все в Дюймовочку играла… Вспомнив о сестре, Оза куснул губу и перестал улыбаться. Гил чутко среагировал на смену настроения господина - чуть помолчал, а потом спросил: - Скучаешь по ней? - Да, - тихо ответил погрустневший Безариус. – Я ведь ее два года уже не видел. С тех пор, как… Алиса умерла. Она не приезжала и пишет редко. И почти не звонит. Я думаю, она до сих пор винит меня в том, что случилось. А я… у меня ведь, кроме нее и дяди, и нет больше никого родного. Отец уже давно бросил нас. От титула отказался, так хотел ничего общего не иметь. Мать умерла вскоре после этого. Говорят, она его сильно любила. Он помолчал, легко шевеля руками в воде. Потом ожесточенно произнес: - Я помню, как она упрашивала его остаться. Плакала, унижалась. А он... После этого я понял, что любовь или есть, или ее нет. Ее нельзя вымолить, выслужить. И если ее нет… нужно просто отойти и отпустить. Иначе будет только хуже. Гилберт сочувственно сжал холодную руку Оза, но ничего не ответил. А что тут можно было сказать? Разве что… - Оз, пошли на берег. Ты совсем замерз. Нужно погреться. Безариус поднял на него грустные глаза и криво усмехнулся: - Как скажешь, папочка. На берегу Гилберт принялся расстилать циновки, чтобы можно было прилечь и с комфортом погреться на солнышке. Оз тем временем стоял, расставив ноги и закинув за голову сцепленные в замок руки. Гилберт бросил на него только один взгляд – и застыл, как зачарованный. В пронзительных солнечных лучах мокрая кожа Оза казалась усыпанной мелкими бриллиантами. Плечи широко развернулись, грудная клетка раскрылась, тонкая талия изогнулась… Взгляд Гилберта опустился на крепкие ягодицы, обтянутые мокрыми плавками, и он невольно сглотнул, с ужасом ощущая, как растет напряжение в паху. «Нет… только не это!». И Гилберт в панике метнулся к ближайшим кустам, крикнув на ходу: - Оз, я… на минутку! Зайдя поглубже в заросли, он прижался спиной к дереву, стараясь выровнять дыхание, и сильно стукнулся затылком о шершавый ствол. Еще раз. И еще. - Ненормальный! Извращенец!.. Но это не помогло. Перед глазами стояла четкая картинка: мокрый, почти обнаженный Оз; капельки воды стекают по спине на линию позвоночника, а по ней – в ложбинку между ягодиц, под плавки… Глухо застонав, Гилберт, сдавшись, широко расставил ноги и приспустил трусы. Рука легла на полувозбужденный член, окончательно отвердевший под первым же прикосновением. Закусив губу, Гил провел большим пальцем по головке, растирая по ней выступившую смазку, и застонал. Потом крепко сжал член в кулаке и быстро задвигал рукой. Ему не потребовалось много времени. Буквально через минуту он вскрикнул и выгнулся в самом ярком в своей жизни оргазме, сильно закусив при этом сустав пальца другой руки, чтобы не произнести вслух имя Оза. Когда Найтрей вернулся на берег, Оз лежал на циновке, уткнувшись в скрещенные руки и сосредоточенно загорал. Он приспустил плавки, открыв поясницу и верхнюю часть ягодиц, и Гилберт, и без того не знавший, куда девать глаза от стыда, внутренне застонал. Оз, не поднимая головы, спросил – видимо, услышав звук шагов: - Гил, все в порядке? - Да… в полном, - солгал Гилберт, останавливаясь рядом. - Хорошо, - вздохнул Безариус сонно и похлопал рядом с собой ладонью. – Ложись. - Оз… я похожу лучше. - Да ну, перестань. Это угодья Безариусов, тут весь периметр под охраной. К тому же, если бы тут был кто-то, кто хотел меня пристукнуть, он бы уже раз десять попытался это сделать. Ложись, говорю. - Оз… Безариус поднял голову и коротко взглянул на Найтрея. - Мне приказать? - Нет, не нужно, - Гилберт обреченно опустился на циновку так далеко от Оза, насколько это вообще представлялось возможным, и поспешно повернулся на живот – во избежание. В поместье они возвращались уже в сумерках. Уставший, но довольный Оз умиротворенно созерцал пасторальные пейзажи своей вотчины; Гилберт же мучился угрызениями совести, щедро разбавленными приступами вожделения. Ему стоило больших трудов держать себя в руках: не прикасаться к Озу больше, чем это было необходимо, не смотреть на него лишний раз, не представлять его снова и снова в разных ситуациях - более или менее обнаженного… Видимо, его воображение, найдя однажды точку опоры, прорвало установленные до того подсознанием плотины и активно наверстывало упущенное. От мрачных мыслей Гилберта отвлек Оз: - Гил, я подумал - стоит ли нам возвращаться сегодня домой? Может, заночуем в поместье, как считаешь? - Ты обещал господину Оскару вернуться сегодня в особняк, - напомнил Найтрей, не вдохновленный перспективой ночевки в почти пустом доме вместе с личным воплощением соблазна. - Ну… я позвоню и скажу, что передумал. Не хочу так быстро ехать опять в город. До следующего экзамена еще несколько дней, и он легкий совсем… - Как скажешь, - суховато ответил Гилберт, напрягаясь. Оз бросил на него острый взгляд: - Что случилось, Гил? Ты сам не свой. - Все в порядке. - Угу, я вижу. Нет, серьезно, в чем дело? - Ни в чем. Все хорошо. - Гил, если я могу помочь… Гилберт резко повернулся к Безариусу: - Оз, прости, но ты мне можешь помочь меньше, чем кто-либо другой. Просто оставь меня в покое, ладно?! Высказавшись, Найтрей внутренне сжался, приготовившись к резкой отповеди на тему «Что ты себе позволяешь». Однако Оз, взглянув на его перекошенное переживаниями лицо, покладисто ответил: - Ладно. Прости, что пристал некстати. И, отвернувшись, снова принялся рассматривать окрестности. В поместье Оз сразу прошел в свою комнату, и потом попросил туда же подать себе ужин. Гилберт, без аппетита прожевав что-то из своей тарелки, отодвинул ее и встал из-за стола. Теперь к самобичеванию за вожделение к господину прибавилось еще и чувство вины за несправедливо сказанные в его адрес грубые слова. Немного послонявшись по пустому темному дому, Гилберт обнаружил себя на пороге комнаты Безариуса. Помялся с ноги на ногу, вздохнул, покоряясь судьбе, и постучал. - Войдите, - отозвался с той стороны Оз. Найтрей еще раз вздохнул и, открыв дверь, заглянул внутрь. - Оз… я могу войти? - Я же сказал, что да, - ответил Безариус. Он стоял у окна и смотрел в летние сумерки. Гилберт подошел ближе, остановился в трех шагах за его спиной, преклонил колено и произнес: - Мой господин, простите меня. Безариус вздрогнул и повернулся. - Гил?! Ох, ну ты опять… За что мне прощать тебя? - Я вел себя непозволительно, - опустив глаза, ответил Гилберт. – Я не имел права грубить вам. Оз молчал. Гилберт застыл, склонив голову и не смея поднять на него глаз. Он был уверен, что ведет себя правильно; и в то же время его тревожило ощущение, что он что-то делает не так. Безариус тихо вздохнул и подошел ближе. Его пальцы погрузились в волосы Найтрея, и тот вздрогнул – от неожиданности и удовольствия одновременно. - Гилберт, посмотри на меня, - негромко произнес Оз. Гил поднял голову и взглянул в его печальные, потемневшие глаза. - Я хочу, чтобы ты понял одну вещь: я не считаю тебя просто своим слугой. Ты для меня стал… другом. И потому мне мало твоей преданности. Мне нужна твоя искренность: чувства, слова, близость. Но я не знаю, насколько тебе это нужно. Насколько ты готов давать мне все это - и то же получать взамен. Поэтому… скажи мне честно, если хочешь остаться для меня только слугой. Я пойму. И не попрошу тебя о большем – никогда. Потрясенный до глубины души Гил не мог произнести ни слова в ответ; у него перехватило дыхание. Он медленно поднялся с колен, глубоко вздохнул и ответил: - Оз… я… не смел надеяться, что когда-нибудь услышу от тебя такое. Я так тебе благодарен. Быть твоим другом - это честь для меня. Оз чуть улыбнулся: - Ну, а раз так – не бери в голову. Все, что ты сказал мне там, на дороге – вполне нормально для друга. Понял меня, друг мой Гил Найтрей? - и протянул ему руку для пожатия. Гилберт усмехнулся и сжал узкую ладонь, силясь скрыть переполняющие его чувства: - Понял… мой друг Оз Безариус. Suspendisse trans Линкс собирался идти к Беору, когда засигналил телефон. Он поспешно раскрыл его. С неизвестного номера было послано короткое сообщение: «Поместье Безариусов, ночевка». Линкс страшно оскалился и почти бегом направился к Главе. Подойдя к его комнатам, он постучал и, подождав минутку, чтобы не получить с ходу пулю в голову, вошел. Глава сидел у окна, смотрел на вечерний город и по обыкновению курил толстую сигару. - Ну что, Линкс, неймется тебе? – с усмешкой проговорил он, даже не оглянувшись. Молодой человек склонил голову, безмолвно соглашаясь. После чего вскинул на Главу наглые глаза и ослепительно улыбнулся: - Да, еще как. - Ну-ну... Что тебе прислал твой осведомитель? - Они сегодня будут в поместье, с ночевкой. Линкс торжествующе сжал кулак: - Сегодня... ну ладно – завтра я сделаю щенка! И Рэйвен мне не помешает. Прищучу эту черную курицу, запродавшуюся к Безариусам, а потом развлекусь с милым братиком... может быть, даже кой-чего расскажу ему предварительно про нашего любимого папашу... а там и до дядюшки очередь дойдет... когда успеет вдоволь поубиваться над племянничком... покойным... Беор снисходительно слушал поток мстительного сознания, а когда Линкс на мгновение остановился, чтобы перевести дух, обронил как бы невзначай: - Это замечательно; только вот к Безариусам пойдешь не ты. - Что?! «Теневой» резко повернулся; но, прежде чем он успел раскрыть рот, Беор продолжил: - Погоди кричать; я слишком дорожу тобой, чтобы позволить идти прямо в руки Рэйвена. Не стоит его недооценивать, знаешь ли. То, что он ушел к Безариусам, не говорит о том, что его боевые навыки ухудшились. Поэтому я отправлю туда учеников Фокса. Ты же помнишь этого старого лиса; он умел готовить достойных «теневиков». Ведь именно он в свое время готовил Вульфа... да и тебя тоже – отчасти. Линкс склонил голову и зажмурился, как от боли. Золотистые длинные волосы, сейчас распущенные, осыпались на его лицо шелковистым дождем. - Да... я... прости. Я не знал, что так важен для тебя. Я... согласен. Верю, что ты сделаешь правильный выбор. Он поднял на Главу растерянный взгляд, и у того слегка кольнуло сердце – настолько невинно, по-детски сейчас выглядел этот жестокий убийца. - Не переживай, - произнес Беор, стараясь смягчить свой хриплый голос, и вправду чем-то похожий на медвежий рык. – Все будет хорошо. Я распоряжусь, а ты иди – незачем им тебя здесь видеть. - Спасибо, - тихо произнес Линкс и, развернувшись, вышел. Беор посидел еще немного, потом поднялся и выглянул в окно. Возле входа в гостиницу как раз в этот момент затормозило такси, из которого выбрались мужчина и подросток. Беор удовлетворенно ухмыльнулся. - Прибыли, - прошептал он. – Ну и замечательно. Теперь уже скоро... Он прошелся по шикарным апартаментам, невольно вспоминая разговор с Линксом, и как-то виновато проговорил почти про себя: - Прости, мой мальчик, но мне нужно избавиться еще от двух лис. Это будет самой лучшей возможностью: кроме нас с тобой, никто не в курсе, куда подевался Рэйвен. Если у них получится убрать его и Безариуса, то ты получишь свое так или иначе; а если нет... тут уж свое получу я. Пусть идут по стопам Вульфа... и с выкормышами лиса будет покончено раз и навсегда. __________________________________________________________________________________ *Дом Безариусов на момент повествования является ответственным за финансы, криминалистику и внутреннюю безопасность королевства. Финансы и криминалистика закрепились за Домом очень давно, однако в связи с заварушкой, которая произошла около ста лет назад с Баскервиллями (об этом дальше будет), к ним перешла также внутренняя безопасность. Оскар на сегодняшний день ведает практически всеми силовыми структурами королевства, и ждет-не дождется, когда Оз доучится и станет совершеннолетним юридически: потому что с финансами ему ой как туго приходится...