Время собирать камни

Следующим утром, войдя, как обычно, в комнату Оза, Гилберт застал его в постели, вялым и несобранным. Это было так непривычно, что Найтрей сначала испугался, что юноша заболел, и полез щупать его лоб: - Оз, что случилось? Тебе плохо? Температура? Безариус только слабо отмахнулся от такой заботы: - Отстань, мамочка… Я просто не выспался. Поздно засыпал последние дни, вот и все. Гил нахмурился. Если учесть, что последними днями были те, которые прошли после покушения, то с Озом явно было не все в порядке. - Оз, я серьезно. Ты плохо спишь? Когда ты засыпаешь? - После полуночи, - уклончиво ответил Безариус. Гилберта такой ответ ни в коей мере не удовлетворил: - Час? Два? Пять? Во сколько конкретно? - Ох, как плохо, когда тебя так хорошо знают… - Оз… - Ладно, ладно. В четыре часа утра. Я проспал сегодня четыре часа, не так и плохо. - Это сегодня. А в прошлые ночи? Оз некоторое время смотрел на Найтрея, склонив голову к плечу, потом выдал авторитетное мнение: - Гил, ты не понял своего призвания. Тебе надо было идти в отдел дознаваний в Пандоре, уж там-то ты сделал бы головокружительную карьеру. - Твой дядя посчитал, вероятно, что в беседах с тобой мои таланты окажутся более полезными, - с легкой ухмылкой парировал Гилберт. – Не увиливай. Итак - сколько? - Черт… - Сколько? - Когда – часа два, а когда и нисколько, - неохотно признался наконец Оз. Гилберт вздохнул и сел на край постели. - Почему ты не сказал, что у тебя проблемы со сном? - А зачем? Все само собой в норму придет. Как в прошлый раз… - Ты и в прошлый раз не спал? - Ну… да. - Оз… ну ты как маленький. Так нельзя. - Да ладно. - Я серьезно. У меня… было такое. Тогда, когда я еще учился… на наемника. Мой… учитель первый раз убил у меня на глазах человека. Я… почти неделю не спал, но ему ничего не говорил – думал, ерунда... Потом он понял, что со мной происходит. Наказал меня за то, что я молчал, и принес лекарства для сна - успокоительные и еще что-то; давал их мне несколько дней, пока сон не вернулся. Он сказал… это очень плохо, когда сон пропадает. Становишься неуравновешенным, раздражительным, начинаешь делать ошибки. Тогда это означало быструю смерть. Но и в обычной жизни ничего хорошего в бессоннице нет. Так что… давай, я приглашу к тебе Брейка, хорошо? Оз, который внимательно и очень серьезно слушал этот короткий рассказ, кивнул: - Хорошо. Пригласи. Но, когда Найтрей сделал движение, чтобы подняться, он перехватил его руку, останавливая: - Гил… скажи, ты ведь учился в основном нападать, правильно? - Да, - глухо сказал Гилберт, не отводя, тем не менее, глаз. - А научить защищаться ты можешь? - Да, - уже гораздо оживленнее ответил Найтрей, заинтересованно глядя на юношу. Тот чуть улыбнулся и попросил: - Гил, научи меня защищать себя. Хотя бы немного… Они снова пришли в фехтовальный зал. Гилберт глянул на ту оконную нишу, где они целовались в прошлый раз и почувствовал, как по телу начала разливаться приятная истома. Однако он мужественно взял себя в руки и повернулся к Озу: - Думаю, здесь будет удобнее всего. Места достаточно, есть даже кое-какое холодное оружие в наличии, - он махнул рукой в сторону стоек с рапирами и тренировочными ножами. – Нужно только купить утяжелители и тренажер для выжимания веса, вот и все. Но сегодня мы вполне можем начать и без них. Просто посмотрим, в какой форме ты вообще находишься. - Давай начнем и посмотрим, - легко согласился Оз. Он с треском потянул собачку на молнии и снял спортивную куртку, оставшись в черных тренировочных штанах и футболке защитного цвета. Для начала Гилберт попросил Оза отжаться. У того с трудом получилось тридцать раз. - Неплохо для человека без подготовки, - заключил Найтрей. - Но вообще – это мало. Оз насупился. - А сколько делаешь ты? - Раз сто в один заход. - Да ну?.. Покажи. Гилберт дернул углом рта, опустился на пол - принял исходную позицию, и начал отжиматься. Делал он это легко и как будто непринужденно; только на футболке, когда количество повторов перевалило за пятьдесят, появились темные разводы пота. Закончив, он оперся на колено и посмотрел на Оза: - Убедился? - Да-а… - со странным выражением лица протянул Оз. – Убедился. Как скоро я смогу делать столько же? Гил пожал плечами и поднялся на ноги: - Месяцев девять-двенадцать активных занятий, если не будешь лениться и щадить себя. А так для тебя сейчас ближайшая перспектива – пятьдесят за один подход, и количество подходов – минимум три, можно четыре. - Ясно… то есть, на быстрые результаты я могу не рассчитывать? – с комичной гримасой спросил Оз. Гил со смешком покачал головой: - Что ты, Оз… Меньше года – это очень быстро. Просто у тебя еще исходные данные в целом неплохие. А вообще таких результатов годами достигают. Оз, в свою очередь, усмехнулся: - Понятно. Значит, я просто нетерпеха. - Есть немного. Ну что, продолжим? - Конечно. Что дальше? Дальше были подтягивания, пресс, бег… Оз был замечательным бегуном: быстрым и выносливым, сказывалось только то, что до сегодняшнего дня он никогда не занимался спортом специально. Закончив тестирование, Найтрей подвел итоги: - Ну что же, для абсолютно не тренированного человека результаты у тебя весьма неплохие. Выносливость маловата, мышцы слабоваты – по сравнению с тем, что могло бы быть… Но, как я уже сказал, результаты ты получишь в ближайшей перспективе. Оз, который стоял, уперевшись руками в колени и тяжело дыша, спросил: - Это… точно необходимо… для самообороны? Гилберт усмехнулся: - Конечно. Представь: ты будешь противостоять противнику, подготовка которого сравнима с моей. Тот мальчишка – это просто недоразумение, вообще на серьезное дело таких практически не берут. Хотя он и неплох, я его знал раньше... Так вот, чтобы отстоять себя хотя бы в течение десяти минут, пока к тебе придет подмога, нужно иметь и силу, и быстроту реакции, и умение управлять своим телом. Ну и соответствующие навыки – это само собой. – Понятно, - пропыхтел Безариус и выпрямился. Его футболку можно было выжимать. Сжалившись, Гил предложил: - Закончим на сегодня? Думаю, для первого раза достаточно. Оз благодарно кивнул: - Да, я уже никакой. Давай в душ, - и кивнул на дверь, ведущую в душевую при зале. До Гила дошло, что сейчас ему предстоит мыться в душе вместе с Озом. Тут-то он и запаниковал. - Э-эээ… я уж лучше сразу в комнату, - промямлил он. - У меня ни полотенца, ни сменной одежды с собой. Оз смотрел на него честными, ничего не понимающими глазами. - Ну и что? У меня тоже. Но это не повод идти через весь дом, истекая потом. В душевой всегда есть чистые полотенца и халаты… Ты, может, просто меня стесняешься? Или тебе неприятно быть со мной рядом? - Что?.. Нет! Мне… всегда приятно быть с тобой, Оз. - Тогда мне не понятно, почему ты отказываешься, - Безариус с недоумением и легкой обидой посмотрел на Гилберта. Он как будто совсем не помнил – или не воспринимал всерьез – то, что произошло вчера, и Найтрею просто не хватило духа дальше сопротивляться. Он покорно склонил голову, смутно понимая, что Оз так или иначе получил то, что хотел: - Хорошо, Оз. Пойдем. Он трижды пожалел, что согласился, уже в раздевалке. Оз не спеша раздевался, потягивался, растягивая перетружденные мышцы, и болтал без умолку о какой-то ерунде. Гилу стоило большого труда следить за собой – не глазеть на Оза, следить за нитью разговора, отвечая что-то более-менее в тему, и раздеваться самому, по возможности не поворачиваясь лицом к Безариусу. Наконец Оз взял полотенце и пошел в душ. Гилберт перевел дух, несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая себя, и тоже вошел в душевую. Там, почти так же, как в обычном спортивном клубе, была общая комната даже без перегородок между помывочными местами – видимо, реконструкция особняка обошла эту часть здания стороной. Душевых стойки было всего четыре: две напротив двух других. Гилберт занял место в той, что была расположена по диагонали от Оза – постарался максимально отстраниться. Однако заставить свои глаза не смотреть было выше его сил. Они постоянно, абсолютно против его воли, возвращались к созерцанию сильного, по-юношески худощавого тела. Оз, абсолютно не стесняясь, поворачивался, наклонялся, намыливался – словом, проделывал все те обычные действия, которые необходимы, когда ты спокойно моешься в душе. Но лично для Гила все они были наполнены таким искушением, что он в конце концов предпочел повернуться лицом к стене и, сделав воду попрохладнее, решил дождаться, когда Оз вымоется и выйдет из душевой. Он оперся руками о стену, опустил голову и постарался погрузиться в ощущение того, как прохладные струйки жестко бьют по разгоряченной коже. И чуть не подпрыгнул, услышав за плечом вкрадчивый голос Безариуса: - Ги-ил… ты мне не поможешь? - А?.. Чем помочь? - Потри мне спину, - попросил Оз, невинно глядя ему в глаза и протягивая намыленную мочалку. Гилберт сглотнул и взял ее. Безариус подошел к стене и, оперевшись об нее, попросил, обернувшись через плечо: - Посильнее, ладно? Найтрей, чувствуя, как сумасшедше колотится его сердце, начал намыливать напряженную спину юноши. Когда он с силой провел мочалкой по пояснице, Оз слегка прогнулся и тихо простонал: - О да-аа… Черт, как приятно-о… У Гилберта задрожали руки. Сейчас ему хотелось только одного: прижаться к этому ловкому телу, осыпать его поцелуями, почувствовать ответные прикосновения… Он опустил глаза, с ужасом и безнадежностью понимая, что дело плохо: кустов здесь не было; и не было даже белья, чтобы хоть как-то скрыть эрекцию… Он уже решил плюнуть на все и попросту сбежать, когда Оз резко обернулся. Он окинул Гилберта цепким взглядом, шагнул вперед и прошептал: - Так ты хочешь меня, да, Гил? - Да… - признал очевидное Гилберт. – Я… прости. И безнадежно зажмурился, ожидая отповеди или насмешки. - Глупый Гил, - неожиданно нежно прошептал Оз, подходя на шаг ближе. - Я… не был уверен, что это так - иначе не стал бы ждать так долго. Я тоже хочу тебя. Давно. Безумно… Его пальцы легко коснулись щеки Гилберта, скользнули к затылку… зарылись в волосы… потянули к себе… Спустя головокружительное мгновение Гил обнаружил себя в крепких объятиях Безариуса, прижатым спиной к стене. Губы и язык Оза с упоением исследовали его рот, руки оглаживали тело везде, куда могли дотянуться. Это было… божественно. Ни разу за всю свою жизнь Гил не испытывал ничего похожего. Никогда прикосновения женщин так не заводили его, никогда они не были так желанны. Никогда ему еще не хотелось кончить только от них одних… …Брейк снова оказался кругом прав… Однако, когда рука Оза прикоснулась к его возбужденному члену, Гилберт протестующе замычал и попробовал отстраниться: - Оз… о-ох… подожди. Не нужно… - Почему? – горячо прошептал Безариус. – Разве тебе не нравится? - Н-нет… да… в смысле – это не правильно, Оз! Мы не должны… - Что не должны? – промурлыкал юноша, бесовски блестя глазами. – Вот это? И довольно сильно сжал его сосок. - Ах-х!.. - Или вот это? – зубы легко прикусили мочку уха Найтрея. - М-ммм… - Ну, Гилберт? Что же ты не отвечаешь? - О-оз… мы... не... Безариус разочарованно пожал плечами: - Пф-ф, разве это ответ? Чтобы я поверил тебе, он должен звучать примерно так, - и, опустив руку, крепко сжал в ней член Гила; потом, резко сдвинув вниз крайнюю плоть, жестко провел ладонью по обнажившейся головке. Гилберт конвульсивно изогнулся, подаваясь вперед, и выкрикнул: - Оз!.. мой бог.. - Во-от, теперь я слышу ответ, - тяжело дыша, отозвался Оз. – И разве я могу не ответить, когда ты так взываешь ко мне?.. Он плотно прижался к Гилберту всем телом. - Расслабься, Гил. Сегодня не будет ничего такого, что ты не смог бы пережить. Только попробуешь, каково это – быть с мужчиной… ты же никогда этого не делал раньше, верно? - Нет, - прошептал Найтрей, сдаваясь. - К тому же – помнишь, что я тебе говорил? Если не можешь повлиять на события… - …расслабься и получай удовольствие, - договорил за него Гилберт, невольно улыбнувшись. - Умница, - Оз усмехнулся в ответ и поощряюще лизнул его напрягшийся сосок. Гилберт перестал улыбаться и снова застонал. Оз приподнял бровь и провокационно облизнул губы, глядя ему в глаза: – М-м… какой ты чувствительный… А если так?.. Он втянул тугой комочек плоти в рот и сильно пососал; потом слегка прикусил его зубами и начал дразнить кончиком языка. Найтрей выгнулся, подаваясь к нему: - А-аах… да-а, пожалуйста… О-оз... И возбужденный до крайности Безариус, больше не церемонясь, впился в его рот глубоким поцелуем. Одновременно он обхватил сразу оба члена ладонью, плотно прижав их друг к другу, и быстро, грубо задвигал рукой. Гилберт, забыв про стыд, застонал в голос. От паха по телу распространялись волны жара – томительные, вызывающие чувственные тягучие судороги. Губы и язык Оза творили с его ртом нечто невообразимое – в его воображении каждое их движение оставляло пламенеющий след. А сам Оз... его запах, гладкость кожи, сила рук, теплое прерывистое дыхание... он был так близок и желанен, так настойчив... Все эти ощущения были… потрясающими. И Гил тонул в них, захлебываясь негой и страстью… Однако Гилберт слишком долго держал себя в руках раньше, чтобы суметь сдержаться сейчас – как бы ему этого ни хотелось: чуть погодя он почувствовал, как низ его живота неотвратимо скручивает сладостная судорога и, хрипло выкрикнув имя Оза, он сделал несколько непроизвольных движений бедрами, бурно кончая юноше в руку. Впрочем, Оз не отстал от него ни на миг. Еще несколько минут Безариус стоял, прижимая к себе зажмурившегося, едва держащегося на ногах Гила. Потом чуть отстранился и нежно поцеловал его: - Это было замечательно, Гил. Мне очень понравилось. И, не удержавшись, еще раз провел языком по нижней губе Найтрея. Тот прерывисто вздохнул и открыл, наконец, глаза. - Оз… я… господи... - Тш-ш, - юноша предостерегающе прижал к его губам палец, и тут же снова поцеловал – искушающе, томительно. - Не говори ничего пока. Все замечательно. Давай сейчас просто примем душ… Через полчаса они в молчании шли по коридору к своим комнатам. Гилберт мучительно переживал произошедшее, стараясь, впрочем, не показывать своего смятения. Его внутренний инквизитор, притихший было после вчерашнего поцелуя, снова полноправно заявил о себе. В той же мере, в которой он сейчас испытывал удовлетворение и желание повторить, внутренний голос сообщал ему о его испорченности, извращенности и общей ничтожности – поскольку он осмелился возжелать своего господина и даже получить удовольствие от их запретной любви. Выражение лица Найтрея, очевидно, при этом не являло собой образец безоблачного счастья – Оз несколько раз обеспокоенно оглянулся на него, и уже собирался задать вопрос, как перед ними нарисовался Оскар Безариус собственной персоной и начал с места в карьер: - Гил, я как раз иду за тобой. Я неожиданно придумал, как можно наилучшим образом использовать тех наемников, и ты мне нужен для разговора. Переоденься, пожалуйста, в свои рэйвеновские вещи; через полчаса я буду ждать тебя внизу… Тут он внимательно осмотрел их обоих – измотанного, несчастного Гилберта и полного сил, но как-будто чем-то недовольного Оза, и удивленно спросил: - Слушайте, я что-то не понял: кто кого тренировал, а? Вид у вас какой-то… странный. Случилось что-нибудь?.. - Нет, все в порядке, - беря себя в руки, ровно ответил Найтрей. – Я сейчас же буду в вашем распоряжении, лорд Безариус. Suspendisse trans Он не помнил, как дошел до площади. Осведомитель рассказал ему все, что знал – после того, как пришел в себя. Неожиданное «воскрешение» Вульфа стало для него самым настоящим шоком. Около получаса старый ювелир только и мог, что качать головой, плакать и маленькими глотками пить успокоительные капли с запахом ландыша. Потом, немного успокоившись, старик заговорил... и Вульф чуть было не пожалел, что вообще зашел к нему. Фокс был убит месяц назад. Еще двое надежных цеховых, приверженцев традиций – тоже, но несколько раньше. Хэук*, его давняя сподвижница – пропала; уже полгода как ее никто не видел. Фэрат и мальчик попались совсем недавно во время выполнения задания, и не было никаких шансов на то, что они когда бы то ни было выйдут на свободу – если вообще останутся в живых. Рэйвен на фоне всего происходящего поступил крайне благоразумно, почти год назад уйдя из «теневого» мира – что было странно, конечно. Однако по крайней мере за него не нужно было волноваться... Но старый Фокс... он был его учителем. Другом. Побратимом... Но Фэрат – умный, хитрый Фэрат, достойный ученик своего учителя... Они ведь знали,что Беор не спустит ничего. Так как же так получилось?.. Как же так?! Вульф поднял глаза и с каким-то вялым изумлением понял, что находится на Центральной площади, прямо возле гостиницы, в которой часто останавливался Беор. «Моя ненависть знает все лучше меня», - с кривой ухмылкой подумал Вульф. Заглянуть в гости к Главе хотелось неимоверно. Однако ученик Фокса прекрасно понимал, что этим бы подписал себе смертный приговор. Глава не жаловал телохранителей, но и сам по себе стоил троих – седой медведь не просто так получил в свое время прозвище. Кроме того, возле него всегда отирался еще один ученик Фокса. И пусть Фокс учил его не полностью и не всему, но то, что он успел ему дать, тот усвоил на совесть. Вульф крепко зажмурился, уткнулся лбом в тыльную сторону сжатой в кулак ладони и постоял так немного, позволяя себе прийти в себя. Постепенно в голове прояснилось, и голос разума напомнил ему, что находится он сейчас, в сущности, практически в самом опасном месте в городе – если не считать комнат самого Беора, конечно. Он глубоко вздохнул, прогоняя остатки яростного марева из головы, открыл глаза, бросил напоследок взгляд на гостиницу... и замер: со стороны черного хода легко двигалась тонкая фигура с так памятными ему золотистыми волосами. «Легок на помине», - подумал Вульф, невесело оскалившись. Потом присмотрелся к перемещениям молодого человека и нахмурился. Еще один ученик Фокса – Линкс собственной персоной – шел как-то странно, словно скрываясь от кого-то. Поскольку пандоровцев поблизости видно не было, можно было предположить, что он старается быть незаметным для своих же. - Но зачем? – вслух проговорил Вульф, всматриваясь в пакет, который тащил Линкс. Пакет, видимо, был тяжелым – ручки натянулись, и приближенный Беора все время старался перехватить его поудобнее. На мгновение пакет приоткрылся, и взгляд Вульфа выцепил рыжий брусок, издали чем-то напоминающий небольшой строительный кирпич. Вульф похолодел. Нести тротил в пакете, посреди города – о чем думает этот идиот?! Захотелось подскочить к Линксу и дать ему по шее – так, как он не раз делал в период своего ученичества у Фокса, когда тот только привел это белобрысое недоразумение от Беора. Вульфу тогда было 16, он отучился уже 2 года; а Линксу – тогда его еще звали Джеком – недавно исполнилось всего-навсего 8, и он был ужасно смешным: вечно растрепанным, озорным, смешливым пацаном, любящим залезть куда не надо и вытащить все, что нельзя, ну или просто – плохо лежит. Вульф тогда часто оставался в доме учителя за старшего, и Джеку нередко попадало от сурового, считающего себя очень взрослым подростка. Но и в обиду Вульф Джека никогда не давал, защищая от соседских мальчишек, норовивших поколотить малолетнего хулигана, вечно подстраивающего им всякие каверзы. Так что Джек очень быстро привык, напакостив, лететь каяться к Вульфу, а потом, блистая красным ухом, корчить несостоявшимся обидчикам рожи из-за его широкой спины. А потом ему начали промывать мозги. К Джеку часто приходила Цвай – пришлая с континента «теневая», потому и не получившая прозвища согласно обычаю. Поговаривали, что она поклялась в вечной верности лично Главе – сама, добровольно. Мальчишка ее почему-то очень любил. Когда она приходила к нему, он подолгу разговаривал с ней,часто спрашивая, когда они пойдут к маме. Цвай каждый раз после такого вопроса бледнела и говорила, что мамы у Джека больше нет. Есть только она и Глава. А маму погубили Безариусы – они виноваты в том, что у Джека нет ни папы, ни мамы. Сначала Джек плакал, слыша эти слова. Потом он просто молча слушал, недобро блестя огромными зелеными глазищами. А потом он перестал спрашивать про маму. Спрашивал про Главу, про то, когда наконец сможет отомстить всем Безариусам... Вульфу становилось не по себе, когда он видел на лице девятилетнего пацаненка выражение, больше подошедшее бы серийному убийце. Фокс тоже не одобрял эти разговоры. Он регулярно выпроваживал Цвай из их дома под различными предлогами, а однажды Вульф подслушал их разговор. Так он узнал, что Цвай являлась телохранительницей матери Джека, которая тоже была приезжей, и пару лет назад умерла от вспыхнувшей внезапно в городе оспы. И то, что Джек был незаконнорожденным сыном тогдашнего герцога, Зэя Безариуса... который бросил беременную женщину ради заключения династического брака. Вульф помнил, как удивился тогда. Он лучше многих знал, что Безариус не заключал никакого династического брака – он женился на дочери вассала из северных земель. Красивая и умная Элаиса как нельзя лучше подходила на роль герцогини, но никак не могла считаться выгодной невестой... Вскоре после этого Джека забрал к себе Беор, мотивировав это тем, что мальчик узнал основы и постиг дисциплину, а мастерство передавать ему будет он сам - на свой лад. Фокс покачал головой, но возражать не пытался. Как бывший близкий друг, он хорошо знал Главу и понимал, когда спорить бесполезно. Даже Вульф понял, что Глава растит себе если не смену, то верного и безжалостного пса. Так и вышло. Время от времени они с Джеком пересекались на общих собраниях и пьянках. Поначалу Джек бросался к Вульфу, радостно вешаясь ему на шею и шепча, как он соскучился. Вульф сжимал худенькое тело в объятиях и чувствовал дикий гнев от того, что это светлое существо постепенно безжалостно превращают в такого же бездушного негодяя, каких он постоянно видел возле Главы. Спустя год Джек уже ограничивался просто радостной улыбкой. Спустя два – обычным кивком. К тому времени, когда Вульф отдал свой ученический долг, Джек научился улыбаться, даже вырывая живой кошке глаза. Правда, улыбка при этом у него была с сумасшедшинкой. Но – кого это волновало, кроме него самого и Фокса?.. Довольно долгое время они практически не виделись вовсе. А потом , когда у Вульфа появился уже и свой ученик – будущий Рэйвен, тогда еще просто мальчик Гилберт – они встретились на одном из общих собраний, которое, как это часто бывает, плавно перешло в общую попойку. Тогда они с Джеком впервые после стольких лет разговорились. Они просто разговаривали - не о делах цеха, а о времени, проведенном у Фокса. Несколько раз Вульфу даже казалось, что Линкс, к тому времени прожженный убийца, с трудом сдерживал слезы. Пропустив еще пару стаканов, они в обнимку вышли во двор загородного трактира, где и проходил этот скромный дебош, как назвал его зубоскал Фэрат. Вульф прислонился к стене – его слегка штормило. Линкс стоял чуть впереди и, подняв голову, смотрел в хмурое ночное небо. Потом повернулся, посмотрел в глаза... и Вульф вдруг увидел того Джека, которого помнил и любил. Растерянного, растрепанного, понявшего наконец, что все не так, как он представлял себе... Он непроизвольно шагнул к нему, мягко потянул на себя, обнял... наклонил голову, хотел что-то сказать... но именно в этот момент Джек поднял голову, и их губы встретились. На мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза. Потом Вульф попытался отстраниться, но Джек, отчаянно рванув его на себя, впился в его губы страстным, совсем не детским и не братским поцелуем. Вульф помнил, как у него подкосились ноги – от неожиданности и блаженства, и он сильнее вцепился в волосы Джека, притягивая его ближе, врываясь в его рот настойчиво и бескомпромиссно. Он не знал, сколько это продолжалось – минуту, час, вечность... Но понимал, что не хочет останавливаться, и совсем не хотел задумываться – почему. Они и не остановились. Их первый раз был быстрым, неловким, но очень нежным – на соломе в старом сарае, и по дырявой крыше под конец забарабанил дождь; летний ветер слегка холодил разгоряченную кожу, влажную от пота и поцелуев, а в волосах Джека, распущенных по спине золотистым плащом, запутались колкие соломинки... Когда Вульф проснулся утром, Линкса рядом уже не было. Они еще встречались, но ни один не напомнил другому ни словом о той ночи. А потом были те слова, сказанные Вульфом Беору. А потом было провальное задание – с удвоенной охраной, которая поджидала убийцу в засаде и в конце концов загнала выбравшегося-таки из дома Вульфа к обрыву... ...Вульф отогнал некстати нахлынувшие воспоминания – нужно было предельно сосредоточиться. Все это время он шел следом за Линксом, пытаясь понять, что он собирается делать. Тот прошел несколько кварталов и вдруг стал осторожничать: оглядывался чаще обычного, петлял. Из-за тротила он не мог зайти в метро, а то Вульф точно потерял бы его из виду. Но ему и без того стало очень сложно идти следом. Вот и сейчас – Линкс вроде бы собрался зайти в какой-то магазин, и Вульф, не желая выпускать его из виду, выглянул из-за угла. И именно в этот момент Линкс обернулся. Их взгляды встретились. Глаза Линкса медленно расширились. Потом он схватился за дверной косяк и на мгновение зажмурился, тряся головой, словно пытаясь прогнать наваждение. Вульф тут же отшатнулся, ругая себя на чем свет стоит. Потом осмотрелся, подпрыгнул, схватился за перекладину пожарной лестницы и, подтянувшись, ловко полез наверх. Он как раз почти закончил подъем, когда за угол осторожно заглянул Линкс. Вульф поднажал, и, когда молодой человек вошел в проулок, уже укрылся на крыше и, притаившись возле карниза, внимательно наблюдал за ним. *** Джек осмотрел проулок и перевел дух. «Безусловно, мне просто показалось», - подумал он с облегчением. Однако тело его все еще сотрясала неконтролируемая дрожь. Это был Вульф. Он видел Вульфа. «Интересно, когда являются мертвецы – к чему бы это?» Уж конечно, не к чему-то хорошему... Самое интересное, что он и сам как раз перед этим думал о нем. Сегодня утром Линксу удалось проникнуть в личные покои Беора, пока тот развлекался с девочками из элитного борделя. Вскрыв несгораемый шкаф давно подобранными ключами, он извлек оттуда контейнер с этиленгликольдинитратом – мощным взрывчатым веществом, в заготовке имеющим вид безобидного студня, и несколько брусков тротила. Все это Беор держал под рукой просто на всякий случай; а еще Глава не имел привычки без особой надобности заглядывать в свой тайник. Линкс от всей души надеялся, что у Беора не возникнет надобности залезть туда в течение еще нескольких дней. А потом... потом уже будет все равно. Мертвым абсолютно все равно, как матерят их живые. После того разговора с Главой он вдруг почувствовал, что в душе у него совсем ничего не осталось - как будто умерло вообще все, что давало силы жить. Еще оставалась месть, но Джек не был глупым человеком и не обольщался – исполнив свое маниакальное стремление стереть Безариусов с лица земли, он лишал себя последней ниточки, которая привязывала бы его к жизни. А раз так – оставалось только красиво уйти. Это не было самоубийством. Он и без того чувствовал себя почти мертвым – с тех самых пор, как узнал, что Вульф погиб. И с тех пор его счет к Безариусам увеличился еще на одну жизнь. Сначала – мать и он сам, брошенные и опозоренные; потом – Цвай, к смерти которой наверняка была причастна Пандора, которой руководил опять же Безариус; и наконец Вульф, сданный заказчику Пандорой же - единственный по-настоящему дорогой ему человек, к которому он испытывал чувство более сильное даже, чем ненависть - к Безариусам. Чувство, которое, если бы ему не было так страшно, он мог бы назвать любовью. Джек не помнил, в какой именно момент оно возникло. Может быть, оно зародилось еще тогда, когда он впервые увидел угрюмого темноволосого подростка, который проницательно заглянул в его лицо своими странными глазами – их цвет при определенном освещении казался не карим, а бордовым, как южная черешня. А может быть тогда, когда тот, присев на корточки, протянул руку и пригладил его светлые вихры. А быть может и тогда, когда он улыбнулся – светло и добро – в ответ на его, Джека, несмелую улыбку, и лицо его будто озарило солнце... Все может быть. Во всяком случае, Джек твердо знал, что любил Вульфа всегда, с самой первой встречи. Просто со временем его чувство немного изменялось. Если сразу это была пылкая детская преданность человеку, который искренне и серьезно принял его целиком и полностью, не спрашивая, чей он сын, то со временем она превратилась в столь же пылкую юношескую влюбленность, которая, в свою очередь, переросла в глубокую безнадежную любовь. Джек на мгновение закрыл глаза, сильно потер лицо ладонью, а потом аккуратно составил свой опасный груз в ничем не примечательный плотный пакет. Он рассудил, что мудрить нечего: Глава пока его ни в чем не подозревает, а следовательно, и слежки за ним не будет. На сегодняшний день – он это точно знал – ни одного толкового нюхача** возле Беора не было, а больше никому и в голову не придет обратить внимание на пакет, который несет приближенный к Главе маньяк Линкс. Мало ли, что там лежит... узнавать - себе дороже. Пандоровцев он тоже не опасался – Безариус пока не дал официального хода делу о покушении, и хоть пандоровцы и были начеку, тотальных облав проводить не собирались. Идеальный момент для подготовки идеального убийства. Линкс усмехнулся; потом нахмурился. Жаль, но до дня рождения мальчишки он не успеет; а то можно было бы покончить сразу со всеми и отдать долг за информацию, пристукнув и Регнара – заодно. Но... чтобы сделать заряд нужной мощности, необходимо довольно много времени, а спешить в таком деле было опасно. Не то чтобы он дорожил жизнью – все равно ведь собирался с ней попрощаться. Но – не теперь. Не так. Мама и Вульф не могли остаться неотмщенными. Идя по улицам столицы, он чувствовал себя до крайности странно. Во-первых, его не покидало чувство, что за ним следят. Но, сколько он ни пытался «сбросить хвост», петляя и меняя направление движения, у него ничего не получалось. Во-вторых, он не чувствовал угрозы от этой слежки. По какому-то странному капризу все его существо пребывало в глубокой уверенности, что он не просто находится в безопасности, но и пребывает под защитой. В-третьих... в-третьих случилось возле магазина скобяных товаров, куда он намеревался зайти, чтобы прикупить кое-что для изготовления взрывчатки: в очередной раз обернувшись, он увидел Вульфа... Целое мгновение он смотрел в любимые вишневые глаза, которые, как он думал, в этом мире увидеть ему было уже не суждено. Сердце пропустило удар. Джек зажмурился и затряс головой, пытаясь опомниться, прийти в себя. Потом распахнул глаза и быстро осмотрелся. «Что это? Боже, дай мне очнуться... Господи, нет! Пусть это будет правдой!..». Но на узкой улочке, кроме него самого, больше никого не было. Джек с трудом перевел дух и осторожно подошел к проулку, из которого, как ему показалось, на него и смотрел Вульф. Заглянул за угол. Потом вошел туда полностью. В проулке никого не было. «Это галлюцинация, - решил молодой человек наконец. – Я слишком долго думал сегодня о нем, вот мне и померещилось.» Однако несмотря на такое логичное объяснение, на душе все равно скреблись кошки. «Ты не одобряешь то, что я задумал? – безмолвно спросил он призрака. – Или наоборот, ждешь меня после всего - где-то там? Если бы я только мог понять... если бы точно знал, что ты хочешь...» Джек тихо вздохнул и открыл дверь магазинчика. В том-то и состояла прелесть общения с призраками – ты никогда не узнаешь точно, что они хотят на самом деле. И тогда остается только следовать своему плану... *** Вульф смотрел с крыши, как Джек вошел в магазин. Потом сел и задумался. - Что он затеял? – спросил он вслух самого себя. Уход с черного хода гостиницы... тротил в сумке... скобяные товары... а все вместе... Все вместе это означало, что Джек хотел провернуть нечто крупномасштабное и смертельное без ведома Главы. - Бог мой, ну почему за тобой и сейчас нужен глаз да глаз? – пробормотал Вульф, обращаясь к Джеку, конечно. – За столько лет ничуть не изменился, не так ли? Потом обреченно вздохнул и умостился поудобнее, готовясь дождаться появления своей вечной головной боли. Беор никуда не денется. Два-три дня не сыграют никакой роли в стремлении отомстить. А вот проследить, чтобы с Джеком ничего не случилось, нужно было уже сейчас. Живому Джеку помощь нужна гораздо больше, чем месть – уже мертвым друзьям. Через полчаса Безариус в сопровождении Рэйвена спустился в подвалы особняка, где содержались оба наемника. Парни не скучали – судя по доносящимся изнутри камеры звукам, в самом разгаре были работы по отрытию подкопа. Охранники возле двери не обращали на это ровным счетом никакого внимания. - Какие деятельные ребята, - восхищенно пробормотал Оскар, и загремел ключами. Звуки изнутри тут же прекратились. Когда мужчины вошли в камеру, заключенные чинно сидели на лавочке возле стены, однако в одном из углов изобличающе громоздились кучка земли и обломки кирпича. Безариус кивнул на них и спросил добродушно: - Развлекаетесь? Заключенные дружно сделали вид, что не поняли сути вопроса. Оскар не стал настаивать. Он прошелся по камере взад-вперед и заговорил: - За эти дни я имел возможность поднять свои связи в «теневом» мире. И не только я, - он кивнул на мрачного Рэйвена, подпирающего плечом стену возле двери. – По нашим совместным данным выходит, что вас, ребята, слили, как шлак. При этих словах мальчик протестующе вскрикнул. Фэрат не издал ни звука, однако глаза его прищурились: видимо, он мысленно сопоставлял все имеющиеся у него сведения. Безариус между тем продолжал: - Вам дали неполную информацию, дезориентировали и отправили на смерть… которая была бы верной, если бы я не имел веса в Пандоре и не мог замять те вещи, которые считаю нужным. Ибо, как показывает практика, не всегда для достижения справедливости можно следовать исключительно путем формальностей… Рэйвен, услышав эти слова, едва заметно вздрогнул и выпрямился. Он начал понимать, что задумал Оскар. - Я хочу сделать вам предложение, от которого сложно отказаться. Если вы готовы оставить тех, кто без колебаний подставил вас, и работать на меня, я приму вас под покровительство Дома Безариусов. Вашим главным станет Рэйвен. Глаза Найтрея непроизвольно расширились. Фэрат выглядел не менее обескураженным; мальчик очевидно недоумевал. - Эмн… лорд Безариус… - начал Гилберт. - Погоди минуту, Гил. Я еще не закончил, - нетерпеливо оборвал его Безариус и снова обернулся к глядящим на него во все глаза убийцам. – Он будет отдавать вам распоряжения от моего имени, следить за дисциплиной и решать все вопросы, которые будут у вас возникать. Безариус замолчал, перевел дух и победоносно осмотрел ошарашенных наемников. Гилберт обреченно посмотрел на небо, представленное в данном случае потолком камеры, и тяжело вздохнул. До этих слов еще можно было что-то изменить, но теперь... «Лишь бы только Фэрат не сообразил завершить ритуал», - подумал он без особой на то надежды. А Оскар тем временем продолжал: - Я, безусловно, не стану настаивать. У вас есть еще целых два пути: вернуться к своим, которые за провал вас, безусловно, по головке не погладят; более того, кто, кроме нас с вами, знает, на каких условиях вас выпустили после покушения на наследного лорда?.. Ну и вы, конечно, можете выбрать подвалы Пандоры, что в какой-то мере будет наиболее безопасным и легким путем. Здесь нет ни риска, ни тени геройства или нестандартного подхода, зато будет государственная баланда… на тот промежуток времени, пока будет решаться ваша судьба. Конечно, я могу проявить милосердие, и казнь для вас заменят на пожизненный срок в тюремной камере… если это то, что вы для себя хотите. В общем, я высказал свои предложения. Хочу теперь выслушать вас. Безариус замолчал. Едва он закрыл рот, как мальчишка, пылая негодованием, вскочил на ноги и заорал: - Эй, лордик, ты что думаешь – мы такие здесь продажные твари?! У нас есть гордость цеха, и никогда мы не станем сотрудничать с пандоровскими шавками! И если Рэйвен к тебе запродался, то это совсем не значит, что все «теневые» стали… мн-мммм!.. Фэрат, неуловимым движением поднявшийся и закрывший парнишке рот ладонью, невозмутимо сказал: - Вот что, Рэйвен. Убери отсюда этого молокососа, пока он не сказал такого, о чем потом пожалеет; тогда и поговорим по сути дела. Идет? Рэйвен согласно кивнул, подхватил яростно вырывающегося парнишку под локоть и выволок его в коридор. Открыл соседнюю камеру, втолкнул его внутрь и закрыл дверь, в которую практически сразу забарабанили кулаки: - Открой, чертов ворон! Выпусти меня!.. Не обращая особого внимания на эти вопли, Найтрей вернулся обратно и застал картинку «кто кого переглядит»: Безариус и Фэрат таращились друг на друга, стараясь заставить своего визави отвести глаза первым. Когда дверь за Гилбертом закрылась, оба с одинаковым облегчением быстро посмотрели на него и одновременно моргнули. Гил подавил улыбку. «Ну как дети, ей-богу.» - Итак, мальчишка отдыхает, - словно в опровержение этого утверждения из коридора донеслись глухие удары ботинков по древесине. – Говори, Фэрат. Наемник помедлил, вполуприщур оглядывая своих собеседников. - Сразу скажу: мне вам верить не с руки, - прямо заявил он. – Но я понимаю - в том, что сказал лорд, много правды. Гораздо больше, чем мне хотелось бы. И хотя бы из-за того, что вы по-божески обошлись с нами, а особенно за то, что вообще предложили выбор, я расскажу вам кое-что еще. Он помолчал немного, кусая губы. Потом вскинул голову, усмехнулся, и, обращаясь к Оскару, но глядя при этом на Гилберта – весело и отчаянно - продолжил: - Но сначала скажу вот что. Поскольку мальчик еще не имеет имени, а значит, и своего голоса, я отвечу сейчас за нас обоих. Лорд Безариус, я и мой напарник принимаем покровительство Дома Безариусов и главенство названного тобой. Этим я свидетельствую назначение Рэйвена Теневым Главой Дома Безариусов. Гилберт рвано вздохнул и искоса глянул на Безариуса. Тот, похоже, пребывал в ступоре от того, что только что самолично создал новую «теневую» группировку, привлеченную к себе же на службу. Фэрат между тем говорил дальше: - Рэйвен, как своего Главу, прошу тебя гарантировать, что мои слова не уйдут дальше этих ушей, - он обвел рукой их троих. Найтрей в свою очередь криво усмехнулся и ответил: - Я гарантирую это, Фэрат. - Хорошо. Фэрат еще немного помолчал, а потом заговорил тихо: - Это все по поводу заказа младшего лорда. Ну, вы же понимаете, что я не идиот. Рэйвен, ты знал меня еще по тем временам; ты знаешь, что я могу сложить два и два. Я, естественно, понял, что мне не сказали всей сути. Даже когда заказ передается через посредника, все излагается достаточно ясно. А здесь сразу чувствовалось двойное дно. Глава предупредил нас, что обязательно нужно убрать сначала телохранителя Безариуса; он – то есть ты, Рэйвен – проходил даже как часть заказа... но все равно - не главная часть. Было сказано, что ты опасен, у тебя есть специфические навыки. И потому тебя надо убрать первым и тихо. Потом с мальчишкой можно было делать что угодно перед тем, как убить. Клиент якобы передал, что даже желательно сделать с ним что-нибудь такое, чтобы он помучился сначала; можно было даже изнасиловать – если бы время и обстановка позволяли. И… они гарантировали, что в поместье не будет никого лишнего – только пара охранников, и все. Заказ поступил заранее, где-то месяц назад; а вот подтверждение пришло в тот день, вечером, часа за три до того, как мы пришли на место. Мы были готовы, естественно – нас сразу предупредили, что все произойдет так… неожиданно. И… нас обоих заранее определили в пару. Глава, сам. Мальчишка – последний, хоть и не готовый, ученик моего учителя, Фокса. Ты ведь помнишь его, Рэйвен? Гилберт кивнул: - Конечно. Они с Вульфом дружили… - Фокса убили около месяца назад - кто-то из своих же, скорее всего. Хотя пытались оформить все под приезжих, но… я-то знаю фишки своего наставника. Ключики, метки... Он ведь не зря получил свое прозвище. Вульф на его фоне был доверчивым простаком… Они не смогли провернуть все так чисто, как им казалось. Поэтому, лорд, - он повернулся к Безариусу, - вы меня не очень-то удивили. Я, конечно, не Фокс; но вполне могу понять, когда из меня делают козла отпущения. Фэрат опять замолчал. Потом вскинул на мужчин темные южные глаза: - Ваше предложение, лорд, меня зацепило. Хотя я и понимаю, что вы делаете это со своим дальним прицелом, но вы в своем праве. Судя по той информации, что я о вас имею, вы не из тех, кто готов простить покушение на своих близких; значит, хотите добраться до сути, а не довольствоваться тем, кто доступнее. Мне как ученику Фокса, это нравится, - он усмехнулся, – и потому я – с вами. Но сейчас мне нужно вернуться к тем «теневым». Мне… надо кое-что забрать оттуда; понимаешь меня, Рэйвен? Глядя Фэрату в глаза, Найтрей медленно кивнул. - Я… понимаю, - медленно сказал он. Фэрат хотел кого-то вывести из-под удара. Он понимал, что если останется, то уйдет не как Рэйвен – по отступному, а как перебежчик, и останется для той стороны жертвой на все времена – то есть тем, кого не убить при случае невозможно. И естественно, таким же станет каждый, кто был к нему близок. Поэтому «теневые» так редко обзаводятся семьями. Поэтому – тоже. Потому что – кто знает, как повернется жизнь?.. - Но… - запротестовал было Оскар. - Не спорьте, лорд Безариус, пожалуйста - перебил его Гилберт. – Это, на самом деле, необходимо. Фэрат благодарно кивнул: - Спасибо. И оставьте мальчишку пока здесь. Нечего ему за мной тащиться. Пусть при любом раскладе лучше у вас останется. Глядишь, посидит, успокоится… И вот что, Рэйвен… - он повернулся к бывшему наемнику, и зрачки его неожиданно фосфорически блеснули алым в полутьме камеры. - Если я вернусь… мне будет почетно и не в тягость быть под таким Главой, как ты.*** Рэйвен с трудом сглотнул, но твердо выдержал его испытующий взгляд и кивнул. Гилберт так и не вернулся в тот день к себе в комнату. Из подвалов он прямиком проследовал за Оскаром в его кабинет, и там рассказал все, что знал о своем неожиданном назначении, которому очень сложно было дать сейчас обратный ход: назначение Теневого Главы герцогства Безариусов**** было сделано практически по всем правилам – даром, что сам герцог не знал о них ни сном, ни духом. Единственное, что можно было сделать – просто убить свидетелей назначения, но для Оскара это был не вариант. - Есть вероятность, конечно, что Фэрат не вернется от «теневых», - добавил Гилберт. – Тогда, поскольку мальчишка пока еще не имеет прозвища, можно будет отозвать решение. Но я, честно говоря, на такой вариант бы не рассчитывал. Фэрат очень умен и отлично знает нынешнюю расстановку сил. Теперь, когда он понял, что его хочет убрать сам Глава – а здесь по-другому быть не может исходя из того, что он нам рассказал – он будет предельно осторожен. Поэтому... - Ну что ж, - заключил Безариус с неудовольствием, поняв, что продолжения не последует, – раз уж я допустил такой ляп, придется работать с тем, что имеется на сегодняшний день. Покопаюсь-ка я по архивам – может, там будет какая-то информация. Если ты говоришь, что этой традиции около 500 лет… и только лет 100 назад она прервалась… поищем. Гил, позвони Брейку, сделай милость. Скажи ему, что случилось непредвиденное, и теперь мне понадобится все его внимание – и как представителя Дома Рэйнсворд тоже. А еще – распорядись, чтобы ко мне явился курьер, я передам ему запрос в Дом Барма. Придется, правда, что-то придумать с информацией на обмен… О! Как хорошо, что я придержал те факты по прошлогоднему делу. То, что нужно, чтобы дать нашему неугомонному герцогу пищу для ума. И подготовь охрану, чтобы впустили Фэрата, если… когда он будет возвращаться. Но пусть будут начеку! Мне не нужны сюрпризы. Мало ли что… Да, еще – передай секретарю, что мне нужен начальник охраны. Поговорю с ним по поводу усиления бдительности на внешнем периметре. И продумай свою линию поведения с мальчиком и Фэратом. Раз уж ты Теневой Глава теперь… ох, как звучит-то… А, ладно, не мне тебя учить. Гилберт стоял, прислонившись к стене кабинета, и молча внимал потоку сознания, который изливал на него Оскар. Он чувствовал себя странно – казалось, что в последние сутки все происходило не с ним. Поэтому сейчас он слушал Безариуса отстраненно, воспринимая текущую ситуацию совершенно безэмоционально - скорее как некое очередное представление, устроенное кем-то специально для него. Безариус еще несколько раз пробежался туда-сюда по кабинету, потом остановился, безжалостно подергал себя за хвост и несколько раз глубоко вздохнул. - У меня голова идет кругом, - констатировал он наконец, не зная, что озвучивает мысли Найтрея. – Сначала одно, потом второе… как-то слишком много всего происходит вокруг нашего Дома. Не к добру это. Нужно мне еще и в Пандору съездить… вдруг там что-нибудь тоже происходит… неординарное. Ладно, Гил, не буду тебя задерживать больше. Иди хотя бы переоденься, а то по такой жаре, в плаще этом…как ты в нем ходил постоянно, а? Гилберт слегка усмехнулся и пожал плечами: - Привычка, наверное. Я раньше не замечал никаких неудобств. - А сейчас? – с любопытством спросил Оскар. Гилберт опустил голову и медленно проговорил: - Сейчас… сейчас это – как выйти из темной, душной, тесной камеры на свободу, а потом снова туда вернуться. - Оу, - Оскар помолчал, потом подошел ближе и легонько похлопал Гила по руке. – Слушай, если тебе совсем невыносимо, я найду способ забрать свои слова обратно при любом раскладе. Герцог помолчал, усмехнулся и продолжил: - Хоть я уже и придумал более десяти способов использования твоего нового статуса с пользой для Дома и королевства. Но знаешь… я не собираюсь делать тебя ответственным за свою неосмотрительность. Поэтому… - Все нормально, - перебил его Найтрей. – Вы не очень понимаете, конечно. Назначение Главой, сделанное действующим герцогом – это огромная честь. Это то, о чем мечтают. Это… как ожившая сказка. Никто из «теневых» не поймет, если я откажусь. Никто не поймет вас, если вы скажете, что это была шутка или недоразумение. Но даже не это главное. Если я могу быть вам полезным таким образом, если помогу оградить от опасности Оза… я сделаю это, пусть и не имею особенной склонности к какому бы то ни было главенству. Я нутром чую, что в покушениях – во всех покушениях – есть что-то странное. Это не типичные заказы. И не просто попытка Главы убрать неугодных. И если до правды можно докопаться, используя ту власть, которой вы меня случайно наделили, то я сделаю это, и не важно, как при этом я себя чувствую. Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза. Потом Оскар грустно усмехнулся и сказал: - Вот как… ну, что ж. Тогда иди. Брейк, курьер, охрана, начальник… я жду. Гилберт кивнул и вышел. И тут же, прямо у порога кабинета, столкнулся с Озом. Оз, говоривший о чем-то с секретарем Оскара, обернулся на звук открывающейся двери. И радостно вскинулся: - Гил! А я тебя везде ищу… Сердце Гилберта радостно трепыхнулось, и одновременно с этим в глубинах души проснулся инквизитор. «Гляди, как на тебя смотрит секретарь! – прогрохотал он. – Наверняка уже понял, какой ты извращенец. И все, все об этом будут знать…» От этих мыслей все внутри заледенело. Рэйвен аккуратно отстранил от себя чересчур близко подошедшего Оза и проговорил официально: - Молодой господин, я прошу вашего прощения. У меня срочное поручение от герцога. Потом повернулся к секретарю и распорядился: - Герцог приказал вызвать к нему начальника охраны, это срочно. Глядящий на них во все глаза секретарь кивнул и тут же принялся набирать номер на коммуникаторе. Гилберт направился к двери. Оз, который от неожиданности застыл на мгновение в оцепенении, наконец сорвался с места и последовал за ним. Выскочив в коридор, он захлопнул за собой дверь, рванул Гилберта за рукав и, развернув к себе лицом, прошипел: - И что это было, Гил? - Ничего, - отводя взгляд от затягивающей зелени глаз Оза, сверкающей сейчас яростными искрами, ответил Найтрей. – Прости, Оз, я правда занят. Произошло нечто незапланированное, и сейчас мне срочно нужно утрясти некоторые вопросы. Давай поговорим позже. Ты позволишь? Оз смотрел на него вполуприщур. Потом вдруг улыбнулся и легко согласился: - Конечно, Гил. Я подожду, пока ты освободишься. Найдешь меня тогда, хорошо? И, бросив на него напоследок совершенно нечитаемый взгляд, развернулся и пошел прочь. ________________________________________________________________________________________ *Хэук – (англ. hawk) ястреб. **Нюхач – соглядатай; «теневой», специализирующийся на слежке за объектом. Наиболее талантливые умеют настолько тонко различать запахи и следы, что могут соревноваться в этом с собаками-ищейками, отчего и получили такое прозвище. *** «мне будет почетно и не в тягость быть под таким Главой, как ты» - одна из фраз, свидетельствующих о принятии Главы его цеховым. Данная формулировка является также показателем того, что назначенный Глава является лицом, уважаемым среди «теневых», о чем свидетельствуют слова «почетно» и «не в тягость». При вынужденном подчинении используются гораздо более… уклончивые обороты. **** «назначение Теневого Главы герцогства» – считается исполненным и не имеет обратного хода при выполнении нескольких ключевых условий: самоличное объявление действующим главой герцогского дома своего Теневого Главы перед его будущими цеховыми в количестве не менее двух человек. При этом присутствующие цеховые автоматически занимают ключевое положение во внутренней иерархии вновь сформировавшегося «теневого» братства.