Вперед в будущее, назад в прошлое

После обеда, на который Рин, как обычно, опоздала, семья Ину собралась в кабинете вожака. У каждого из них за прошедшие две недели проживания со смертной накопилось много вопросов, и они хотели бы получить на них ответы, но в место этого в кабинете стояла уже привычная тишина. Каждый занимался своим делом, поскольку вожак был занят, а создавать скандал из-за такой ничтожной мелочи как смертная девушка никто не хотел. Ину-ну-Тайшо возился с какими-то важными документами слегка хмурясь, Сещемару уже в сотый раз рассматривал узоры на ковре и лишь изредка слыша непонятные высказывания отца поднимал на него взгляд, и не находя ничего интересного для себя, снова принимался изучать такой надоевший ему ковёр, а Цукико придирчиво рассматривала свои недавно сделанные ногти, обдумывая, оставить так как есть, или все же переделать. Их созданную непринужденную идиллию разрушил стук в дверь. Первый среагировал принц, учуяв отвратительно знакомый запах человеческой девушки, парень посмотрел на дверь. — Когда она исчезнет отсюда? — Недовольно проговорил молодой принц, сощурив глаза и скривив губы так, что черты красивого лица исказила гримаса отвращения. Вожак, слыша высказывания сына, оторвал взгляд от бумаг, и посмотрел на него не очень добрым взглядом, явно давая понять, что обсуждать эту тему он не намерен. Сын лишь хмыкнул и, поправив волосы, посмотрел на спокойную и непринуждённую мать. Та в свою очередь, закончив с ногтями, уже читала какую-то книгу, не обращая внимания на небольшой конфликт между мужчинами её семьи. Стук раздался ещё раз, и вожак все же подал голос, разрешая девушке войти. Рин осторожно открыла дверки седзи и, поклонившись присутствующим, вошла. На её появление никто не отреагировал. Семья все так же молчала, лишь вожак с интересом начал рассматривать девушку. Сегодня на ней было кимоно персикового цвета, а волосы были убраны наверх специальными палочками, только по бокам свисали две темные прядями. Девушка села в кресло и, сцепив слегка дрожащие руки в замок, посмотрела на вожака. Тот, молча улыбнулся, не отводя золотых глаз. При таком проницательном взгляде вожака, мысли в голове девушки снова запутались. От волнения она прикусила губу, не зная с чего начать разговор. Ночь у неё была очень не спокойной, девушка ни на минуту не смогла сомкнуть глаз, поскольку в голове крутились разные варианты реакции вожака на ее просьбу. Рин мысленно досчитала до десяти, перед тем, как озвучить свои мысли перед всей семьей. Пересилив себя и справившись с волнением, Рин посмотрела на вожака, в его серьёзные глаза. Она уже собиралась озвучить свою просьбу и начать приводить различные аргументы в свою защиту, как вся её решимость испарилась в один миг, от неожиданного жёсткого голоса принца: — Ты отвлекаешь отца от его дел, так что если есть что сказать — говори, а если нет — проваливай! — голос звучал грубо, глаза парня смотрели на сжавшуюся в страхе и дрожащую девушку с неприкрытым презрением. Подобное высказывание вернуло девушку в не слишком радостные мысли. Поняв, что опять сделала глупость, Рин уже собиралась отказаться от данной затеи и уйти в свою комнату, но поток её мыслей прервал не менее жесткий и властный голос вожака, обращённый к сыну: — Сещемару! Я попрошу держать своё мнение при себе! — в тон голосу сына проговорил отец, вставая со своего места и обходя стол. Он встал напротив кресла, где сидел парень. Сещемару тут же опустил голову и затих, сейчас он не казался таким устрашающим, скорее всего, просто ребёнком, который боялся и уважал своего отца одновременно. Постояв над сыном, ещё несколько минут и поняв, что больше подобных речей от сына он не услышит, вожак снова обратил своё внимания на Рин. — Ты хотела о чем-то поговорить, я верно понял? — голос смягчился, и улыбка снова легла на губы вожака, слегка показывая клыки. Девушка, молча, кивнула, обведя присутствующих слегка испуганным взглядом, она сжала тонкими пальчиками ткань кимоно, и после этого растянув губы в нерешительной улыбке, заговорила: — Я хотела бы вернуться домой, если вы позволите. — под конец фразы девушка полностью перешла на шёпот, совсем не смотря на вожака и его семью. Рин казалось, что если сейчас она поднимет глаза, то встретится с непониманием или ещё хуже осуждением в глазах вожака. Но этого не произошло. В комнате стало тихо, совершенно. Рин все же нашла в себе немного смелости и подняла взгляд, Оякато уже сидел за своим столом и смотрел на неё терпеливо, ожидая дальнейших действий от девушки и вот когда их взгляды, наконец, встретились, глава семьи заговорил: — Я совершенно ничего не имею против твоего возвращения, просто хочу напомнить о твоём обещании. — вожак говорил спокойно и по-доброму, в его голосе не слышалось ни холода, ни осуждения на решения девушки покинуть замок, лишь слегка слышимая грусть. Рин на миг показалось, что она ослышалась, поэтому брови слегка сдвинулись к переносице, показывая тем самым замешательство девушки. Прокрутив слова вожака в голове ещё несколько раз и наконец, поняв, что она получила столь долгожданное согласие вожака на возвращение домой, Рин заметно встрепенулась. Решив больше не отвлекать своим присутствием Оякато, и его семью, девушка, встав с кресла, поклонилась и вышла из кабинета, в коридоре уже ожидали две демонессы проводившие её до покоев. Отказавшись от помощи в переодевании, Рин захлопнула седзи, и быстро сняв с себя такое душное и узко — затянутое кимоно, она быстро надела свою школьную форму. Почувствовав себя намного лучше, девушка пару раз покрутилась перед зеркалом. Выйдя из комнаты и обнаружив пустой коридор, девушка, быстро пробежав по нему на выход из замка, как только она пересекла последние двери, в лицо девушке ударил свежий воздух, и со всех сторон тут же налетели оглушительные крики еле уловимая для глаз девушки беготня подрастающего поколения демонов. Но суматоха была не долгой, увидев девушки, дети тут же подбежали к ней и наперебой начали ей что-то рассказывать. Рина напрягла слух, поскольку галдели они не хуже чем дети в ее школе. Из их еле разборчивой речи Рин поняла, что ее ждёт вожак где-то возле ступенек, кивнув им, она стала продвигаться вперёд, и детей рядом с ней становилось все меньше, поскольку впереди стоял нахмурившейся вожак с каким-то воином. Заметив Рин, Оякато превратился из сурового начальника в главу семьи, которого девушка всегда видела: доброго и улыбчивого. Сердце девушки перестало выбивать такой бешеный ритм, и она, осознав, что хмуриться он не из-за неё, смогла облегченно выдохнуть, а после посмотреть на воина перед ней. — Рин, он спустит тебя на землю и ты сможешь вернуться домой — на сей раз голос вожака звучал не так властно, но и не давал повода ослушаться того или иного поручения. Рин кивнула, после несмело подошла к воину чуть ближе, осмотрев вожака ещё раз, она хотела спросить, где остальные члены семьи, но вспомнив, с каким презрением с ней разговаривал парень, девушка вовремя прикусила язык. Ещё раз, попрощавшись с Оякато, девушка незамедлительно была передвинута к воину намного ближе, а после была обхвачена сильной рукой за талию. И уже через мгновения все озарило ярким белым светом, девушке пришлось закрыть глаза, ноги больше не чувствовали опоры и Рин только теснее прижалась к демону боясь что он ее отпустит. Но ничего подобного не произошло и вот через каких-то десять минут они стояли возле знакомого колодца, именуемого «Костоглот», через который она попала в этот мир. — Спасибо, за…за твою помощь. — девушка слегка запнулась и, покраснев, отвернулась, но молодой войн поймал ее за руку, и заставил снова посмотреть на себя. — Ну, я не смог бы отказать столь прелестной леди. — войн улыбнулся ещё больше смущая девушку, которая не знала куда ей деть лицо которое уже пылало, парень понял, что перестарался и, отойдя от девушки, напоследок лишь поцеловал её руку, собираясь уходить, но его остановил тихий голос девушки. — Как твое имя? — смущенна подобным жестом со стороны не знакомого ей демона тихо спросила девушка, стараясь не смотреть на него. Парень хмыкнул, наблюдая за спрятавшимся взглядом девушки за чёлкой. — Лен… — так же тихо проговорил он, девушка тут же подняла голову, вспомнив, что прошлой ночью именно это имя произнёс Сещемару, из-за доспехов девушка не смогла рассмотреть его как следует, но это не помешало ей сделать вывод, что друзей молодой принц выбирает явно хороших. Попрощавшись ещё раз, девушка все же прыгнула в колодец, и была вновь охвачена сиянием, а после все пропало. Наблюдавший за всем этим воин, после исчезновения девушки искривил губы в злой усмешке, а глаза сверкнули недобрым зелёным блеском, быстро сменяясь на жёлтый цвет. Увидев родной потолок над головой, девушка облегченно вздохнула, но после поняла, что радоваться явно не следует, она так волновалась из-за разговора с вожаком, что совсем забыла, что сейчас ей предстоит не менее важный разговор с матерью и объяснения где она пропадала две недели. Вздохнув и выбравшись из колодца, девушка на ватных ногах прошла к дверцам из святилища, и, открыв их, тут же зажмурилась — яркий свет сильно был по глазам. Но в следующий момент до неё донеслись крики той, кого бы она хотела слышать меньше всего. Ее мама вся в слезах что-то эмоционально доказывала полицейскому, активно жестикулирую руками, дедушка держал ее за плечи, пытаясь успокоить. Девушка сделала шаг. Потом еще один. Семь шагов и она уже могла различить суть их диалога: -…Она моя дочь! Вы должны ее найти! Она… — тут мать Рин повернула голову, заметив девушку. Речь ее оборвалась. С секунды они просто смотрели друг на дружку. Все внутри девушки встревожено сжалось, поскольку глаза матери через пару минут перестали выражать удивления, и она медленно повернулась к полицейскому. — А хотя знаете что. Забудьте все, что я сказала… просто забудьте. — голос звучал тихо, и неуверенно, полицейский, вздохнув и попрощавшись, уехал. Женщина же в это время медленно подходила к девушке, словно хищник к своей добычи, Рин судорожно думала, что ей сказать, что бы мать ей поверила, но поток ее мыслей переврала жгучая резкая боль от пощечины. Рин лишь прикусила губу и заплакала, ей нечего было сказать и любое действие со стороны её матери было вполне оправдано, ведь девушки не было две недели, и само собой бедная женщина не находила себе места. — Ты немедленно успокаиваешься, и заходишь в дом! — еле сдерживая себя, проговорила Изаей. Ей хотелось ударить дочь ещё раз, а потом ещё раз, пока та бы не заговорила, но женщина понимала, что она на взводе и этот метод ни к чему хорошему не приведёт, поэтому она, постояв ещё немного, все же решила вернуться в дом. Дедушка последовал за женщиной, тоже не смотря на внучку. Зайдя домой Изаей тут же бросилась на плечо дедушки и наконец, дала волю своим эмоциям. Женщину всю трясло от истерики, и дышать было почти не возможно. Пожилой мужчина поглаживал дочь по спине и медленно ввел в зал. Усадив Изаей на диван, он быстро пошёл за успокоительным, которое стало неотъемлемой частью их двухнедельного режима. Через какое-то время женщина все же успокоилась и стала дожидаться, когда же ее дочь явиться домой. Долго ждать себя девушка не заставила, створки дверей открылись, и на пороге появилась Рин, она, молча, стояла в проходе, совершенно не зная как себя вести в данной ситуации. Женщина глубоко вздохнула, и заговорила. От ее голоса девушка вздрогнула и, подняв взгляд на мать, поняла, насколько сильно она провинилась. Сейчас перед ней не было той милой и приветливой женщины, которая всегда поможет, подскажет, и не будет осуждать за какую-либо провинность, хотя исчезновения на две недели не считалось лёгкой провинностью, скорее всего это было уже преступление, и сейчас она видела результат своих неумышленных злодеяний. Женщина смотрела на неё, почти не моргая, и девушка не могла рассмотреть, когда — то веселую мать. Глаза ее были красными от недавних слез, лицо осунувшимся, было видно, что женщина не спала несколько суток подряд, а руки подрагивали — видимо дедушкино лекарство не сильно помогало. — И как долго ты решила тут стоять? — жёстким голосом проговорила Изаей. Рин кое-как справившись со своим страхом перед столь родным и дорогим ей человеком, все же переступила порог комнаты и села на диван. Изаей смотрела за любым ее движение очень внимательно. Девушка чувствовала ту напряженность, что летала между ними, но сказать в своё оправдание что-либо не решалась, а мямлить она не хотела. Терпеть эту тишину женщина была больше не намерена, мало того, что её дочь пропала на две недели, так она ещё не соизволила извиниться! Сидеть она больше не могла поэтому, встав, Изаей больно схватила Рин за волосы, девушка взвизгнула, и слезы снова покатились по ее лицу. — Бессовестная, бессердечная возомнившая о себе не весь что! — кричала женщина, все ещё держа девушку за волосы, Рин молча, плакала, содрогаясь всем телом. От резких движений матери девушка упала на пол. — Мамочка… прости… прости — пыталась извиниться девушка, держа руку матери, но та отказывалась её слушать, лишь сильнее распаляясь в гневе. В их скандал попробовал вмешаться дедушка. — Дочка, дай ей хоть объясниться, нельзя же так! — обеспокоено проговорил он. Изаей повернулась к нему, собираясь отчитать и его за то, что защищает эту негодную девчонку, которая заставила их волноваться. Но ей помешал тихий голос Рин. — Мне, правда, очень… очень стыдно. — Рин пыталась извиниться сквозь слезы, которые и не думали останавливаться, от чего было ещё не приятней. А скандал между ними набирал все больше оборотов, обещая под конец выкинуть девушку из дома или же обеспечить матери нервный срыв. Изаей ещё долго всматривалась в заплаканное лицо своей дочери, пытаясь понять, искренне ли она говорит об этом. Вздохнув женщина все же отпустила девушку, и, облокотившись спиной о стенку, закрыла глаза. — Ты ведь не скажешь, где была? — через пару минут тихо проговорила мать, смотря на дочь, которая так и сидела на полу, обхватив ноги руками. Девушка отрицательно помотала головой. А после, подняв взгляд на мать, увидела, как женщина расстроено уходит в свою комнату и закрывает за собой дверь. Рин не посмела пойти за матерью хоть и понимала, что сейчас надо сказать… сказать, хоть что-то, но губы предательски молчали не собираясь ничего говорить. День подходил к концу, а в доме все так никто ничего не выяснил и не объяснил. Мать благополучно сдалась и теперь делала вид, что девушки и вовсе нет, Рин уткнувшись в подушку в зале, тихо плакала, пытаясь справиться с истерикой. Ближе к шести домой пришёл Инуяша. На тишину в доме парень нахмурился, и тихо пройдя в зал, увидел сестру. — Рин? Это ты? — в шоке произнёс парень, а после подбежал к дивану и начал трясти девушку за плечи, на что та нервно дёрнулась и посмотрела на брата заплаканными глазами. — Инуяша, она ненавидит меня. — почти севшим голосом проговорила девушка. Брюнет нахмурился ещё больше, а после в зал вошла мать. Окинув дочь злым взглядом, она посмотрела на сына. — Будешь кушать? Как тренировка прошла? — спросила Изаей растягивая губы в привычной улыбке, но даже от неё у недавно пришедшего парня прошёлся явный холодок по спине. — Мам, а что случилось? — задал интересующий его вопрос парень, не сводя взгляд карих глаз с женщины, та ничего не ответила, лишь смотря на лежащую, на диване девушку. А после молча пожала плечами, вышло слегка дёргано, Изаей вздохнула, и растянута губы в более немее приветливой улыбке проговорила: — У нас все замечательно, с чего вдруг такие мысли? — с неким фальшивым непониманием спросила женщина. Рин лишь пыталась заглушить постоянные всхлипы, слушая, как мать разговаривает с братом. Сейчас ей было обидно, но она понимала, что заслужила подобное обращение и все же она надеялась, что брат ей поможет. Вскоре Инуяша понял, что без его помощи, мать с Рин так и не помирятся, и ничем хорошим это не закончиться. В повисшей тишине, были слышны, только часы и плач девушки, Инуяша судорожно думал как помочь сестре, и взгляд, неожиданно прошелся по стопке газет в коридоре, хмыкнув, парень понял, как закончить данный скандал. — Мам, зря ты так с ней, она просто хотела попробовать свои силы в актерстве, и поехала в другой город. — две пары глаз с непониманием посмотрели на парня. А после друг на друга, Рин поняла, за что она так любит брата он иногда бывает очень кстати со своими сказками о красивой жизни. Женщина, взвесив все за и против его слов, решила все же больше не поднимать конфликт, но завтра решила ещё раз поговорить с дочерью. Вздохнув, она ушла на кухню, сказав, чтобы они тоже не задерживались, иначе еда остынет. Вскоре, все сидели за одним большим столом, Изаей расспрашивала Инуяшу, как прошёл его день, а после, как бы невзначай, интересовалась, как ее дочь прошла кастинг и отборочный тур. Рин лишь молча, закусывала губы, а после все же отвечала какими-то общими фразами. На что получала тихое мычание матери и таинственные улыбки брата. Уже ложась спать, девушка заглянула в спальню к спящему брату и сев на край кровати поправила съехавшее одеяло, а после, поцеловав его в щеку, тихо прошептала: — Спасибо, родной. — выйдя из комнаты брата, Рин прошла в свою. Она забралась на кровать и, натянув одеяло, впервые за неделю крепко заснула, чего нельзя было сказать о других членах семьи. Этой ночью ни мать не сын не смогли нормально заснуть, каждый думал о своём, но, не смотря на это, все сводилось к одному и тому же вопросу: «Где же пропадала Рин столько времени?»