Добровольная пленница

Таня лежит на животе под прогнившей старой лестницей, не обращая внимания на смешанный запах пыли и сырости - он, кажется, совсем не беспокоит девушку. В этом тайном закутке очень темно - свет из редких окон дома не дотягивается сюда. Нет, она не прячется - в этом нет смысла. От своих кошмаров все равно не убежишь. Особенно, в этом доме. Она сейчас скорее отдыхает, втягивая ноздрями запах гнилого дерева. По скрипучим ступеням кто-то спускается тяжелым шагом, и Таня на миг затаивает дыхание, чтобы себя не выдать. Кажется, все обошлось. Спускающийся просто идет дальше, скрипя досками пола, даже не думая задержаться на лестнице, чтобы прислушаться. Гроттер чувствует холод, пробирающийся сквозь легкую рубашку и юбку, наброшенные на ее тело. Под лестницей гуляет сквозняк, который пробирает до костей. Девушка ёжится и прижимает к себе коленки, трет заледеневшие руки друг о друга. Неосторожно цепляет свежую рану на ладони и тихо ойкает, впрочем, тут же зажимая себе рот. Внимательно рассматривает свое увечье - кровь уже остановилась, но порез глубокий, и ей не хочется, чтобы у нее было заражение. В кармане юбки нашаривает платок - он уже мокрый от ее слез, пролитых сегодня, но другой альтернативы у нее сейчас нет. Как только она сможет добраться до своей комнаты, она тут же сменит повязку. Тихо шипя от боли, она, с помощью зубов, одной рукой кое-как заматывает кусок ткани вокруг своей многострадальной руки. Пытается вспомнить, из-за чего порез появился на этот раз. Кажется, он полоснул ее ножом, когда показывал, как правильно нужно затачивать ядовитые дротики и иглы. По лестнице снова кто-то спускается. Таня узнает эти шаги везде - они означают, что ее передышка закончилась. Характерный скрип половицы под хромой ногой и стук трости по деревянным ступеням всегда выдают его. Слуги поговаривают, что ему ранили ногу во время Второй магической войны, в которой он участвовал. Сама Гроттер не знает, правда это, или же просто приукрашенный факт, но слухи ходили, что в ногу ему попал осколок косы самой госпожи Смерти. Рана залечилась со временем, но хромота осталась. Она прижимается к стене, хотя прекрасно понимает, что выходить из укрытия все равно придется. Шаги останавливаются рядом с ее закутком, и она судорожно сглатывает слюну. - Считаю до одного, если ты сейчас же не выйдешь, то будешь наказана, - чеканит он холодным голосом. - О-д-и-и-и... - начинает тянуть так ненавистный ей вкрадчивый голос. Таня быстро выскакивает из укрытия, ударяясь головой о низенькую балку, и чуть ли не падая мужчине в ноги. - Умница, крошка, быстро схватываешь. Девушка осмеливается поднять голову и посмотреть ему в глаза. Черные, поглощающие свет. Ментор Глеб. Ее вечный ночной кошмар, на который она сама подписалась. Ему не нравится ее осмелевший взгляд, и он хмурится. Благо, Таня уже научилась быстро улавливать смены настроения наставника, и она снова утыкается взглядом в пол. - И что ты здесь прохлаждаешься? Думаешь, дротики сами себя заточат? - нет, он не груб сейчас с ней, но в его голосе звучит что-то такое, что не сулит Тане ничего хорошего. Ментор тяжело опирается на трость, небрежно откидывает с лица темную прядь волос. Гроттер снова позволяет себе вольность посмотреть на него. У ее учителя-некромага тяжелый взгляд из-под сдвинутых густых бровей. Над правой проходит еле-заметный шрам - тоже последствие войны. Сложно угадать его возраст по лицу. Но Таня бы дала ему не больше тридцати. - Не слышу твоего ответа! - его терпение иссякает и он хватает ее за тонкое запястье. - Шевелись, я и так теряю с тобой столько своего времени, - ментор Глеб тащит свою ученицу по лестнице, развивая прыть, не реальную для человека с хромой ногой. Бамбуковая трость грозно ударяется о деревянные ступени, Таня еле поспевает за ним, постоянно спотыкаясь. Когда, наконец, он втаскивает ее в небольшую комнатку с низким потолком, служащую мастерской, она тихо вздыхает от облегчения. Занятие, которое ей грозит сейчас, не самое увлекательное и приятное, но всяко лучше, чем когда ее тащат по ступеням, как куль с мусором. Мусор. Это то, чем считает ее некромаг. - Надеюсь, в этот раз ты хорошо уяснила, как это нужно делать, - бросает он ей, отпирая дверь. Гроттер занимает свое место за рабочим столом, берет в руки острозаточенный ножик с посеребренной рукоятью. Затачивать иглы и дротики - дело, конечно, монотонное, но не самое худшее, которое ментор может придумать. Перевязанная рука неприятно ноет, но Таня закусывает губу, стараясь думать о чем-то светлом и приятном, и сосредоточенно заостряет тоненькие деревянные щепки. Позже на них нужно будет нанести специальной краской волшебные символы и обмакнуть в яд. Этим займется сам некромаг, не доверяя "бездарной девчонке" такую кропотливую работу. Он, разумеется, знает, что Танина сила легко может превзойти его собственную, но она не умеет ей пользоваться и, поэтому, он продолжает считать ее непроходимо глупой. Какое-то время ментор наблюдает за ее работой, неуклюжей из-за перевязанной руки, после чего, удовлетворенно хмыкнув, подходит к окну. Упершись руками в подоконник, он смотрит, как капли дождя стекают по запотевшему стеклу. Во дворе разгулялась непогода, и он уже дал приказ слугам не выходить из дому. В городе, за пределами поместья и так повсюду сплошная опасность, а в такую погоду и подавно - орки, тролли, вурдалаки и прочая нечисть становятся как никогда активны в ненастье. Таня вновь ойкает - раненая ладонь заметно опухла, и из-за нее стало неудобно держать нож. Она умудрилась неловко зацепить дротик пальцем, из которого теперь капает кровь. Глеб неохотно переводит на нее свой взгляд - он как раз замечает тот момент, когда девчонка дует на палец, а после сует его в рот. Зрелище отчасти забавное, но, в то же время, некромага передергивает от омерзения. - В чем дело? - он отрывается от созерцания пейзажа за окном, быстрым шагом пересекает комнату, стуча тростью по скрипучим половицам и оказывается рядом с ней. Таня впервые замечает, что, оказывается, его раненая нога почти не сгибается при ходьбе. Интересный, но ненужный ей факт. Девушка молча кивает на свою руку, опасаясь гнева, который сейчас обрушится на ее голову. Ментор подозрительно смотрит на ее вытянутую ладонь, сдирает с нее носовой платок, служащий повязкой. На ране, которая прежде казалась Тане не такой ужасной, появилось нагноение. Некромаг задумчиво осматривает ее, как бы решая, что лучше сделать, а потом, морщась, произносит: - Ладно, можешь сегодня отдохнуть и сделать что-нибудь с этим ужасом, я разрешаю. Не загнись за ночь, у меня есть на завтра для тебя задание. Таня, не веря своим ушам, рассыпается в благодарностях. Сегодня ментор на удивление с ней добр - не накричал и не поднял в очередной раз руку. Пятясь, она тенью выскальзывает за дверь, пока он не передумал, а некромаг возвращается к окну и грузно опускается в кресло. Когда Гроттер удаляется от мастерской на порядочное расстояние, она оглядывается, не наблюдает ли за ней кто, а после пускается бегом через весь коридор. Она выскакивает из-под арки в главном холле перед огромной лестницей. Широкие мраморные перила украшены спящими гаргульями из черного камня, а высокие ступени застелены потертым темно-зеленым ковром. Но эта лестница не предоставляет для Тани никакого интереса, она не собирается возвращаться в свою комнату. Она ныряет за лестницу, за которой находится проход, о котором мало кто знает. В узком коридорчике на стенах висят едва тлеющие факелы, но их вполне достаточно, чтобы осветить Тане дорогу. Она почти касается макушкой потолка, сметает копной рыжих волос висящую там паутину. Коридор закачивается длинной винтовой лестницей, по которой девушка без опаски поднимается. Эта самая лестница ведет под самую крышу, куда она и направляется. В один момент, девушка поскальзывается от неосторожности и едва не летит вниз, но вовремя успевает схватиться за перила. Остаток ступеней она проделывает уже не так сильно торопясь. Наконец, она достигает своего пункта назначения - над ее головой чуть приоткрыта дверца маленького люка в потолке. У Тани в душе все ликует - значит он уже пришел! Она резко откидывает дверцу и протискивается внутрь, сразу оказываясь в чьих-то теплых объятиях. - Ты пришла, - шепчет ей Ванька. Иван работает слугой в этом поместье. Когда-то он был прекрасным ветеринарным магом в своей деревне, но после Второй магической войны животных почти не осталось - и волшебных, и нет. Лечить стало некого. Ивану пришлось искать новую работу и, в конце концов, он стал работать на некромага. Девушка с облегчением утыкается в белобрысые волосы, пахнущие душистым сеном и молоком. Ей не хочется ничего говорить - она слишком устала за сегодняшний день. - Голодна? - спрашивает ее друг, заботливо гладя ее по спине. - Я притащил тебе с кухни немного хлеба с медом и яблочного сидра. Таня мотает головой и прижимается к его груди, позволяя играть с ее огненными волосами и что-то тихо рассказывать. Потом, она о чем-то вспоминает, и показывает ему свою руку: - Смотри, что сегодня со мной приключилось. Ванька в ужасе выдыхает, когда видит ее ладонь. - Что он с тобой делал на этот раз? - Всего-лишь чиркнул один раз ножом, - она пожимает плечами, будто это что-то нормальное, само собой разумеющееся. - Он сегодня был добр. Слуга хмурится. Сразу видно, что он злится, но его злость не имеет ничего общего со злостью ментора, которую Гроттер доводится так часто испытывать на своей шкуре. Ванька злится от невозможности что-то изменить, от ненависти к своему самодуру-хозяину, от боли за Таню. Глеб же злится просто так. Вне зависимости от окружающих факторов, он может найти любой повод, чтобы обрушить на кого-то удар своей трости или чего-то еще столь же крепкого. Иван поднимается с пыльного пола и идет к своему тайнику. За одной из досок в стене он, в свое время, спрятал остатки медикаментов и кое-какое оборудование. Он тогда еще понятия не имел, что жизнь подкинет ему постоянную пациентку, которой вечно будет требоваться помощь. Он вытаскивает флакончик со спиртом из огромной коробки из дыры в стене, наносит его на ватку и дезинфицирует Танину руку. Рыжая морщится - ощущения явно не из приятных. - Сильно больно? Придется потерпеть, - успокаивающе шепчет Ванька, вытаскивая из коробки иглу и зажигалку. Металлическое колесико лениво щелкает и выпускает крошечное синеватое пламя. Именно к нему маг подносит иголку, чтобы как следует прокалить ее. Таня вопрошающе смотрит на него, не понимая для чего все эти манипуляции. - Чтобы обеззаразить ее, - объясняет верный друг. - А теперь может быть неприятно, - предупреждает он девушку, вдевая в игольное ушко плотную нить. Ванька шепчет обезболивающее заклинание, которое он обычно употреблял для лечения животных, не сильно, впрочем, надеясь на то, что оно хоть как-то поможет, и осторожно прокалывает кожу у раны. Гроттер абсолютно не чувствует боли, лишь легкое покалывание сопровождает эту не самую приятную процедуру. После этого маг накладывает на ладонь стерильную повязку и смахивает со лба выступившие капли пота. - Ну, теперь как новенькая, - он ласково улыбается Таньке, и у нее в душе все тает от этого мимолетного счастья, вызванного его присутствием. - Спасибо, - шепчет она, целуя его в щеку, устраивая свою голову на его коленях и закрывая глаза. Эти редкие встречи с Ванькой на чердаке служат ей единственным утешением в окружающей ее мрачной действительности. Он - ее личное солнце с яркими васильковыми глазами. Сейчас ее переполняет необъяснимая нежность к этому забавному магу, который постоянно ей помогает. Даже просто своим присутствием он облегчает ее ужасную ношу - то, на что она подписалась сама. Но сейчас ей хорошо - Ванька рядом, и ментора Глеба до завтрашнего утра она не увидит. - Давай сбежим отсюда, - Ваня смотрит ей в лицо, стараясь угадать о чем она сейчас думает. Девушка резко поднимается: - Ты же сам прекрасно знаешь, что это невозможно, - отрезает Таня. От ее прекрасного расположения духа не остается ни следа. Она встает на ноги и отряхивает юбку от собравшейся на ней пыли и мусора, направляется к выходу с чердака. Ваня провожает ее грустным взглядом голубых глаз. Конечно, он прекрасно знает. Все об этом знают. И от этого становится еще тяжелее. Договор с некромагом - это вам не шутки.