Бирюза с примесью зелени

      Итак, суббота настала раньше, чем ее ждали. Подорвавшаяся под бодрый звон будильника Сакура посмотрела на число, на день недели, а потом откинулась обратно. Под головой мягко покоилась подушка. Легкий ветерок, пробравшийся в приоткрытое окно, колыхал пыль по комнате. — Ну, ма-а-ам! — раздался громкий голос двоюродной сестры.       Харуно вмиг скатилась с кровати, второпях натягивая на ноги какие-то непонятные шорты. Но на кухне Самуи не наблюдалось, поэтому девушка облегченно выдохнула. Болтавшая по телефону Ёшико вопросительно приподняла бровь. Сакура отрицательно помахала рукой и не спеша побрела в ванную.       Как она могла забыть, что Самуи прибудет сегодня? — Она будет к трем часам, — сходу выпалила младшенькая, стоило только выйти умытой и причесанной. — Кажется, у нас есть время перепрятать оставшуюся сладкую вату и соленый попкорн! — Какой еще соленый попкорн?! — схватилась за голову Харуно. — Да тебе же нельзя… — Хидан сказал, что если очень хочется, то можно, — парировала. — Крысеныш крашенный, — пнула ногой воздух. — Слушай, нельзя верить таким людям. — Хидану можно, — доверительно улыбнулась Ёшико. — Вот у Хидана и прячь!       Пылесося, Сакура старательно отгоняла воспоминания вчерашнего вечера. Устала, проблемы с сестрой, все смешалось — вот и надумала себе непонятно чего. Он ведь просто помог. — Спасибо! — выдавила Сакура из себя и осторожно поправила чашку с эспрессо на подносе. — Все, можно отпускать.       Но Пейн так и не отпустил. Просунул вторую руку под подносом и выхватил его у опешившей Харуно, потерявшей на время дар речи. — Какой столик? — меланхолично поинтересовался он, чуть разворачиваясь.       Указывать направление пришлось жестами, потому что голос точно бы сорвался. Пищать, как голодный котенок, Сакура не хотела.       Пейн поставил поднос на нужный столик и, не глядя на девушку, развернулся к стоявшей у входа в кафе Конан. Хаюми выглядела так, словно… словно у нее было свидание. Растерянная Сакура всматривалась в ее идеально выглаженную кремовую блузку, заплетенные в французскую косу синие волосы, аккуратные туфли на умопомрачительном каблуке, и невольно хотела слиться со стеной. Потому что от этого сияния слепило глаза.       Она замотала головой, не желая снова прокручивать это в памяти. Но воспоминание настолько въелось куда-то внутрь, прямо под сердечко, что не выдернуть, ни затереть. Гулко шумел пылесос, заглушая возмущение Ёшико (пока та была в душе, Сакура все-таки отнесла все сладости Хидану). Харуно мечтала просто лечь, заснуть и не проснуться. Знал бы кто, как ей все это надоело. — Как ты могла отдать ему всю сахарную вату?! — параллельно с ее размышлениями нарезала круги по комнате сестренка. — Ка-а-а-а-ак?!       Терпение лопнуло. — Да молча! — рявкнула. — Если собираешься ныть, то иди на кухню и не мешай убираться! А лучше возьми и помой посуду!       С пылью она, так и быть, разберется сама.       Ёшико обиженно нахмурилась, но послушно зашаркала на кухню. Наверняка с бурчанием, но пылесос справлялся с заглушением на сто баллов. Сакура выдохнула. Прошлась насадкой под столом. Выключила пылесос. Осталось только помыть полы.       Полы отмывали вместе. Ну, как вместе… Старшая водила мокрой тряпкой, сметая оставшуюся пыль и выгребая из углов крошки, а младшая двигала ведро с водой в нужную сторону. Намытый пол блестел и пах лимонным средством. Сакура пахла этим же лимонным средством, потому что нечаянно опрокинула полведра на свои шорты. Одна Ёшико осталась сухой и не пахнущей цитрусовым. — Фух, прекрасно, — девушка выдохнула, стирая со лба капли пота. — Теперь бы еще в душ… — Ну и иди, — сестра хлопнула ее по плечу. — А то у тебя майка мокрая со спины, а волосы в пене.       Душевая кабинка запотела, затуманивая прозрачный пластик дверцы. Харуно мокла под водой, температура которой превышала сорок пять градусов, и мечтала о собственном исчезновении. Потому что больше никаких сил не было. В дверь забарабанили. — Да? — голос из кабинки звучал глухо. — Сестренка, мама будет через десять минут! — Хорошо.       Сакура молча провела ладонью по мокрому лицу и уселась на прохладный пупырчатый пол кабинки. Скорей бы тетя уже приехала, все проинспектировала и уехала обратно.       Краснокожая, распаренная и во вполне умиротворенном настроении девушка вынырнула из ванной, оставив дверь открытой. Пусть пар выветривается. Нужно будет потом зеркало там помыть. И кафельную плитку протереть. Ёшико носилась по кухне с панически блестящими глазами, расставляя по столу чашки и тарелки. Сама кухня выглядела сносно чистой, поэтому волноваться не стоило. И, в конце концов, у них не так много времени для уборки. Сестру к большинству моющих средств лучше не подпускать, а у нее самой школа всю кровь сосет.       Дзы-ы-ы-ы-ынь. От пронзительного и длинного дверного гудка у Сакуры заложило уши.       Помчалась открывать младшая.       Самуи появилась в комнате через пять минут. С аккуратным хвостиком коротких светлых волос, в черном деловом костюме и с не вяжущимся с ее внешним видом пластиковым пакетом. Логотип на пакете тонко намекал, что это то ли одежда, то ли обувь. Ёшико вилась вокруг матери, умильно заглядывала в глаза и демонстрировала свое хорошее самочувствие. Самуи смотрела на это скептически. — Неплохо. Пыли нет, сладкого нет… Все перепрятали, да? — она усмехнулась, усаживаясь за стол. — Пакет держи, племяшка. Мне тут сообщили, что у тебя ни одного приличного платья, а вокруг такие хорошие парни вьются.       Самуи ехидно усмехнулась уголком крашено-бежевых губ и пододвинула пакет в сторону Сакуры. Та, мучительно краснея, выдавила благодарность, кинула бешенный взгляд на сестру и понеслась убирать подарок подальше в шкаф. Оказавшись в комнате, она со всех сил зарядила пяткой по воздуху, метнула бумажный тяжелый пакет на кровать. Прикусила губу, чтоб не заорать, как же все это ее достало. Мелкая шпионка. Парни вьются. Ни одного платья! — Сакура, у нас закончился чай, — кликнула Ёшико.       Сакура уже хотела возразить, как вспомнила, что единственную пачку чая с какой-то мятой или корицей они сплавили Хидану на хранение. Самуи не признавала никакие добавки в черный чай и считала, что обычный гораздо полезнее. У Харуно на этот счет было свое мнение, но сообщать о нем во всеуслышание она не собиралась. Девушка сменила шорты на физкультурные штаны, накинула спортивку и протопала мимо невозмутимой тети и делающей большие глаза сестры. — Я куплю.       Заранее прихваченных денег хватило и на несколько чупа-чупсов со вкусом апельсина и пакетик мармеладных мишек. Сакура стояла под навесом, прячась от накрапывающего мерзкого дождя, и грызла первый леденец на палочке. Пачка заварного чая — зеленого — поместилась под застегнутой курткой, на животе.       Домой не хотелось. Самуи, как только явилась, так сразу принесла с собой какое-то унылое настроение. Возвращаться сейчас, не доев сладкое, точно не стоило. Вот она и стояла, пережидая. Совсем недавно, когда проснулась, на улице было вроде солнечно и сухо. А теперь? Небо замызганно-серое, как старая картонка, улицы неприятно-мокрые, а на дорогах снова к вечеру будут лужи. Солнечный апельсиновый вкус — работа заменителей вкуса и прочей химии — не хотел сходить с языка. Девушка сделала шаг назад, прислонилась к стене спиной и медленно съехала по ней вниз. Оставались еще два чупа-чупса. — Эй, Карлсон, ты чего это там сидишь, яйца морозишь?       Она обреченно закрыла глаза и даже не повернулась в сторону спешащего к ней Хидана. Вот уж кто в каждой бочке затычка! Куда не пойдешь — обязательно его встретишь. Мацураши только не хватало. Парень плюхнулся рядом с ней, толкнул локтем в бок и вопросительно подергал бровью. — И чего сидим, епть? Вставай, мелкота, а то размножаться не сможешь. — Отвали, — хмуро отвернулась в другую сторону.       Старшеклассник прищурил правый глаз и протянул руки к ней. Руку за спину, вторую под колени. Сакуру вздернуло вверх и дернуло в сторону так неожиданно, что девушка даже не успела среагировать. Да что там. Даже взвизгнуть, как обычно поступают нормальные девушки, не вышло. — У тебя что, колени лишние? — ядовито. — Руки убери! — Щаз, — Хидан пфыкнул и стиснул ее покрепче. — Ну? Что на этот раз? — На этот раз все точно в порядке! — двинула локтем. — Отпускай. В сеансах хиданотерапии не нуждаюсь. — Щаз, — Мацураши поудобнее перехватил ее поперек живота и пребольно ущипнул за бок. — То-то ты сидишь под крышей этого зассаного ларька и грызешь какую-то херню.       А почему бы и нет? — Мне нормально, — хмуро огрызнулась. — Ты просто завидуешь. У тебя нет чупа-чупсов. — Ты охуеть как права, — закивал он. — Завидую твоему будущему несварению желудка от некачественной оранжевой краски. Или они у тебя с яблоком? — Да пошел ты нахрен, выпусти и иди, куда шел! — Харуно забрыкалась с новой силой. — Ты мне чай помнешь! — Кто ж чай под куртку прячет, — заворчал он, вытаскивая упаковку. — Ну? К тебе мамка с визитом приехала, а у тебя дома батарея из тех самых бутылок?       Сакура промолчала, не желая говорить ему о том, что матери у нее нет. — Или ты все-таки держишь под кроватью косячок, а она запалила? Что, папка приехал с ремнем? Или… о Ками, только не говори, что тебя преследуют сектанты! — продолжал подтрунивать Мацураши. — Тетя, — прервала словесный понос Сакура, — приехала тетя. Мама Ёшико… — Вот кому я обязан за целую коробку сладкого! — восторженно подпрыгнул парень. — Я должен увидеть эту святую женщину! — Ну, как только будет плохо, то поднимайся ко мне, — тяжелая ладонь прошлась по розовой макушке. И проводивший ее до дверей квартиры Мацураши широкими шагами, перепрыгивая через две ступеньки, поспешил наверх.       Сакура покачала головой, сжимая в пальцах пачку чая и впихнутый пакетик с апельсиновыми шипучками. Все же… Хидан иногда приходил вовремя. Очень вовремя. Харуно щелкнула замком и шагнула в темную прихожую. Разулась, кинула спортивку на тумбочку с обувью и застыла. Пахло гарью — чуть-чуть — и блинами. Блины она готовить не любила. У нее не получались такие же вкусные, как у матери. — О, чаёк! — подскочившая младшенькая выхватила яркую пачку, стрельнула взглядом в усталое лицо сестры и подтолкнула ее к ванной. — Иди, умойся и кушать!       После умывания и правда полегчало. На кухню Сакура вышла уже не такой морально убитой. Вид Самуи, закатавшей рукава своей белой дорогущей рубашки и жарившей блины, невольно вызвал улыбку.       На столе уже стоял черничный конфитюр — единственная сладость, оставшаяся в их квартире. Ёшико забралась на стул с ногами и требовательно замахала руками. Сдерживающая улыбку Самуи опустила на столешницу тарелку с горой вкуснопахнущих дырчатых блинов. Младшенькая вмиг схватилась за вилку, подтягивая тарелку к себе. — Это всем, — строго осадила Такияма-старшая. — Не жадничай. — Но я с утра ничего не ела! — захныкала племяшка.       Самуи сдвинула брови к переносице. — Нечего было до обеда спать!       Пристыженная и обиженная по самые уши Ёшико ковырялась в блинах, рисовала на них темно-синим расплывающимся от жара конфитюром и молчала. Сакура молчала тоже, потому что не стоило лезть под горячую руку. — Ты наелась, как погляжу, — заметила Самуи, прожевав кусочек блина. — Иди в комнату, повтори параграф по английскому. — Какой еще параграф?! — взвыла девочка, откидывая вилку в сторону. — Разве я не говорила тебе? — женщина округлила глаза. — Точно говорила. Вчера. По телефону. Уж не знаю, чем ты слушала. Иди-иди!       Сакура смотрела вконец разобиженной племяшке вслед и предвкушала серьезный разговор. Самуи она знала хорошо. Но тетя удивила. Не стала привычно расспрашивать с повелительным тоном, а вполне мирно поставила сначала перед племянницей чашку с чаем. Внимательно смотрящая, не пытающаяся задавить авторитетом, Самуи была какой-то слишком домашней. Не привычной железной женщиной, которая тащила на себе управление большой компании. — Ёшико своенравна. Ты знаешь. Я не могу оставить ее тебе дольше, чем на неделю, — женщина облокотилась о стол и нагнулась вперед. — Не пытайся заботиться обо всех, Сакура. И не вини себя ни в чем. Комплекс вины не доводит до хорошего. — Я ни в чем себя не виню. У меня нет никаких комплексов, — хмуро отозвалась девушка и отодвинула тарелку в сторону. — Все в порядке. С Ёшико все будет в порядке. Не волнуйся. — Отлично, — показала большой палец. — Тогда я останусь до понедельника, а ты можешь пока погулять с друзьями, сходить на вечеринку… Не до часа ночи, естественно. — Отлично, — закивала Сакура, думая, как бы объяснить, что не с кем ей ходить на вечеринки.