Глава 3
20 сентября 2014 г., 20:11
Целый месяц Аратра перетряхивает всех служащих Хокаге в надежде найти предателя, но дело не движется с мертвой точки. Никто ничего не видел, никто не замечал за товарищами странного поведения, никто внезапно не разбогател. Крыса либо слишком умная и осторожная, либо Намикадзе ищет не в том месте. Итачи бы порадовался его неудачам, если бы дело не затрагивало его собственных интересов.
«Коноха» - это один из альянсов преступного мира, занимающийся контрабандой, торговлей оружием, наркотиками и людьми. Кусочек вселенной, где нет места таким вещам, как любовь, нежность, порядочность. Справедливость имеет совершенно другое значение, нежели в представлении обывателей. Человеческая жизнь обесценивается, остаются лишь преданность и верность. И высшая награда за добросовестную службу – кресло Хокаге.
Внешний лоск легального бизнеса, дорогих домов и белозубых улыбок скрывает под собой такое количество крови, что в ней можно утопить город средних размеров. Десять кланов, десять семей много лет назад объединились друг с другом, для поддержки и обеспечения порядка на своей территории, и Учиха – одни из них. «Коноха» - их общий дом, и проблемы одних автоматически становятся проблемами всех. Итачи ищет решение.
Нара, Яманака, Хьюга, Учиха, Намикадзе, Сенджу, Сарутоби, Акимичи, Инузука, Абураме. Если не мелкая сошка, то кто-то из них. И цель… Передел влияния или же заветное кресло? Исключаем Учих и Намикадзе, которым копать под себя просто незачем. Остается восемь.
Сарутоби. Третий Хокаге, отдавший свой пост Минато добровольно. Старик устал и решил уступить молодому поколению. У него из родных только внук, но он пока слишком маленький для такой игры. Исключаем.
Нара. Есть сын подходящего возраста, но Нара никогда не стремились к этому посту. Шикаку не привык складывать на свои плечи ответственность и сына вырастил точно таким же. К тому же абсолютно преданы Намикадзе. Исключаем.
Сенджу. В живых осталась только Цунаде, но она даже с уговорами титул не примет. Исключаем.
Все остальные – под сомнением и становятся потенциальными подозреваемыми. Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать.
***
Итачи раздраженно вертит паркер в руках, слушая препирательства деловых партнеров по бизнесу. Продажа завода выгодна обеим сторонам, составлен план по реконструкции производства, подготовлен штат сотрудников, намечены рынки сбыта. Договор проверен и перепроверен до последней запятой, учтены все интересы, но арабы упрямятся уже пол года. Что является причиной – не понятно. Воздух пропитан пряными благовониями, от которых свербит в носу и слезятся глаза. Стены, обитые легкой шелковой тканью, придают кабинету сходство с каким-то восточным шатром. Ноги утопают в мягком персидском ковре, и сейчас этот факт вызывает непонятное отторжение. Не нужно было соглашаться вести дела на их территории. Итачи чувствует себя здесь странно уязвимым. Не сдерживаясь, парень переводит взгляд на часы, что не остается незамеченным. Незначительный жест выдает с головой нетерпение, усталость и раздражительность молодого Учихи, и дипломаты начинают закругляться. - Господин Учиха, боюсь, что сегодня нам так и не удастся заключить контракт. Время уже позднее, у всех семьи, дети. - «Кроме вас» остается непроизнесенным, но Итачи отчетливо слышит упрек в голосе смуглого, черноволосого мужчины. Ему-то какая разница, женат Итачи или нет? – Предлагаю перенести переговоры на другой день. - Я не возражаю, господин Ариф, но мне бы все же хотелось услышать: чего именно вы хотите получить от договора? - Это ведь очевидно, молодой человек. Мы хотим выгоды, – Ариф тонко улыбается, насмешливо сужая глаза. Итачи стискивает зубы. - Я понимаю. Но мне казалось, что договор Вам выгоден. В чем причина задержки? - Мы еще не согласовали всех деталей. Итачи качает головой, отгоняя сонливость. Он может сколько угодно терпеть издевательства партнеров на сделку в двадцать один миллион, но только в том случае, если будет уверен, что договор будет подписан. Если же это является тренировкой в остроумии и сдержанности, то с него достаточно. - Господин Ариф, давайте поговорим, как серьезные люди. От лица главы компании «Учиха» я заявляю: либо в следующий раз вы предоставите в письменном виде все пункты, которые хотите изменить в договоре, вместе с разумными объяснениями причин, либо сделка отменяется. Я деловой человек и не намерен больше терять свое время за приятными, но бессмысленными чаепитиями. Мое время стоит дорого. - Как и наше, господин Учиха, – Арив наклоняет голову, удобнее устраиваясь на мягкой подушке. - Тогда к чему все эти недомолвки? – Итачи действительно не понимает. Он прекрасно умеет разбираться в словесных кружевах и тонких интригах, но все происходящее давно потеряло свой смысл и больше напоминает фарс. - Молодость всегда спешит, господин Учиха, - араб делает глоток из пиалы, - и совсем не задумывается о последствиях. Все, с него достаточно. Итачи одним глотком осушает стоящую перед ним чашку, подхватывает папку с документами и поднимается. - Позвоните моему секретарю и назначьте время следующей встречи. В любой удобный вам день, но дальнейшие переговоры будут проходить в офисе нашей компании. Всего хорошего. Итачи берет пальто и выходит из осточертевшего ему здания, с наслаждением заглатывая грязный воздух мегаполиса, такой безудержно свежий после душного помещения. На небе уже появились звездные россыпи, улицы вспыхнули неоновыми подсветками рекламы. Вечер опустился на город, приглушая ежедневный гул и суету. Парень неспешным шагом направляется к припаркованной на стоянке машине, замечая возле нее неясный силуэт. А когда приближается, по его нервам бьет колдовской голубой свет.***
Наваждение… Это какое-то бесконтрольное, неуемное наваждение, отсвечивающее красными полохами безумия и сжигающее все планы на будущее. Худенькая девичья фигурка, затянутая в короткую курточку, кривая усмешка на атласных губах, тонкие руки сжимают руль. Итачи сидит на пассажирском сидении собственной машины и украдкой рассматривает знакомую незнакомку, второй раз ворующую его вечер. Светлые пряди волос, остриженные сверху и топорщащиеся в разные стороны, и длинные локоны снизу, спускающиеся золотистым водопадом по спине. Узкие джинсы плотно обтягивают стройные ноги. Стоптанные кеды с ярко-оранжевыми шнурками смотрятся вызывающе неуместными. Глаза густо подведены черной краской и выглядят огромными на бледном лице. Восхитительна. На языке крутятся десятки вопросов, которые он хотел бы ей задать, но горло перехвачено странным спазмом и Итачи не может выдавить из себя ни звука. Ночной город беззвучно пролетает за стеклами автомобиля, таинственно мерцая своими огнями. Куда они едут? Зачем? Итачи не спрашивает. Не доверяет, он не доверяет никому, но почему-то не спрашивает, отдаваясь на волю красавицы. Он усмехается. Королева Ночи. В последнее время девушка действительно стала повелительницей его снов. Он не знает ее имени, возраста, увлечений и круга друзей. Он не знает о ней ничего, и это притягивает похлеще любого магнита. Будоражит воображение, заставляя кровь вскипать в венах. Может именно поэтому он и молчит сейчас, не желая разрушать совершенный образ ненужными подробностями. Машина плавно заворачивает в один из городских парков, направляясь вглубь небольшой лесополосы. Все освещение теперь состоит из слабого света фар, но девушка не сбавляет скорости, уверенно выкручивая руль и уводя машину с основной дороги. Несколько минут они трясутся по бездорожью, для чего, в принципе, его автомобиль не предназначен, а потом машина замирает на какой-то неприметной полянке. Поставив автомобиль на ручник, блондинка ловко пересаживается, оказываясь у Итачи на коленях. Его руки автоматически впиваются в бедра, притягивая желанное тело еще ближе и наверняка оставляя на нежной коже синяки. Глаза в глаза, несколько мгновений, растянувшихся в вечность. Что можно увидеть в зеркале души, если у его обладателя души нет? Итачи не знает. Итачи видит свое отражение. Бесшабашенная страсть, так свойственная молодости, ударяет в голову. Губы встречаются в мимолетном поцелуе-укусе. - Как тебя зовут? – его голос хриплый, будто простуженный, разрывает тишину. Сейчас ему жизненно важно услышать ответ на свой вопрос. Она молчит, привстает и тянется через проем к заднему сидению, что-то нашаривая там рукой. Садясь в машину, она закинула туда спортивный рюкзак. Взвизгивает молния. Видимо, найдя нужный предмет, она возвращается в прежнее положение. Итачи чувствует на своих губах ласковый, удивительно нежный поцелуй и закрывает глаза. А потом на его лицо опускается влажная тряпка, пахнущая чем-то едким, и сознание меркнет.
