Завоевание, притяжение

Шинковать пустых — не то же самое, что сражаться с шинигами, вайзардами или арранкарами. Список серьёзных оппонентов тянул ещё на пару-тройку пунктов, но Ичиго не хотел, чтобы тот вообще имелся. В Каракуре попадались действительно сильные и опасные пустые, но очень редко, и опыт от сражений с ними всё равно был иной. Урахара в последнее время часто сказывался занятым, а друзей на полную катушку гонять, когда они в физическом теле, а он — духовном, ну, не честно. Ичиго не умалял их силы, но использовать всю мощь Гетсуга Теншо на них не хотел. Поэтому зачастил в Общество Душ — за «оказанные услуги» его пускали туда без проблем. Кучики Бьякуя оказался шикарным партнёром по спаррингу. Это была не грубая, восхитительная в своей первозданности сила Кенпачи или почти родной Забимару Ренджи, не Рукия, против которой Ичиго не смог бы поднять меч даже в шутку — и потому огребал и подзатыльник, и пинков, и лучшей техникой, от которой не так-то просто было увернуться. Свой банкай Иккаку всё так же прятал, с остальными Ичиго был не в столь приятельских отношениях, чтобы сунуться с просьбой о тренировке — кто бы что ни говорил о степени его бестактности. *** Капитан шестого отряда, брат Рукии — Бьякуя. Скорость, сила, беспощадность, которым интересно противостоять. Хладнокровность и продуманность, держащие в тонусе: не прочтёшь его замыслы, не выведешь из себя. Но научиться и сделать это — одно удовольствие. К тому же, Бьякуя был прекрасным фехтовальщиком, а Ичиго порой очень не хватало техники. Бьякуя тоже учился, запоминал, как он сражается, и разрабатывал новые приёмы, иную тактику. Изощряться можно было долго и со вкусом, не боясь, что тебя начнут щадить... Ичиго увернулся от атаки и ушёл в шунпо. Линии и цвета смазались, но противника и лепестки шикая в пространстве он просто ощущал. На выходе из шунпо едва не попался клинкам Сенбонзакуры, проехался плечом по земле — кувырок, сгруппировался — отбил удар. Запястье на секунды онемело. Ветер свищет в ушах и желание достать клинком слишком сильно — Зангецу почти нетерпеливо звенит в руке. Манёвр: доля секунды, но Бьякуя предугадал движение. Не интуиция, не ощущение чужой рейяцу резко бросили тело в бок — запах слив и туши. Запах... Бьякуи. Так близко. Они останавливаются, замирая друг против друга. Передышка. Лёгкие слегка саднят. Ичиго перекладывает Зангецу в другую руку и жадно, криво улыбается. Лицо Бьякуи бело и сосредоточенно. Только зрачки расширены. Ичиго облизывает кровь под губой — солено. Жарко, пыльно, пот заливает глаза, и мышцы приятно ноют от нагрузки. Ещё немного и будет неприятно. Бьякуя вскидывает руки, отточено-изящными жестыми направляя лезвия — и у Ичиго сладко сжимается внутри. Выпад — блок — веер молниеносных атак — отступление — контратака. Они почти не уходят в защиту. Они танцуют. Их спарринг — это не битва на жизнь или смерть, ни за чью-то душу, веру, закон или право быть, желать... хотя последнее как раз таки стало второй причиной, если не первой, почему — Кучики Бьякуя. Ичиго это ощущает. Кожей, тонкими волосками на руках и загривке, спинным мозгом и наэндорфиненным под завязку мозжечком, что ещё немного и они покатятся по земле, как дикие коты. До такого никогда не доходит, но... Глубокий и отрешённый взгляд Бьякуи наливается жаром и темнотой — ночное небо и лунная взвесь. Становится ощутимым. И это знание, что Бьякуя способен наслаждаться битвой так же как и он, а не только заученно отрабатывать приёмы, пьянит не хуже самого боя. Где-то за пределами установленного кеккая глухо запел гонг, оповещая о чём-то жителей Готея, но адская бабочка в поместье так и не появилась. Разлитый по воздуху звук вместе со светом осеннего солнца словно замер, разреженное рейяцу пространство между двумя шинигами сгустилось. Лёгкий ветерок, в шунпо хлещущий по щекам не хуже розг, лениво теребил одежду, не в силах потеснить, разбавить напряжение. Они смотрят друг на друга. Долго, не шевелясь, концентрируясь на — последнем — ударе. Ичиго пожирает взглядом Бьякую и не может с собой ничего поделать. У него леденеют пальцы и отчаянно колотится сердце, но сознание кристально ясно и спокойно, а в груди распахивается голодная радость, которая подхватывает, наполняет силами. Зангецу сливается с ним в едином порыве. Ведь это бой. Самый настоящий бой, а Ичиго хочет выиграть. Шаг. Взмах. Удар. Звук разрезаемой ткани обжёг сладкими мурашками, и даже боль оказалась не способна перебить жаркое, тянущее чувство в животе. Ичиго обернулся одновременно с Бьякуей. Безмолвие, в котором существуют только их техники, обрывается. — Ничья. Ичиго улыбнулся, закидывая занпакто на плечо. Кучики Бьякуя стоит перед ним в одних хакама. Остатки косоде свисают с пояса лоскутами и на сухощавом, развитом торсе блестит пот, а к плечам острыми стрелками липнут пряди волос. На руках и правом боку — ссадины и порезы, и дыхание ещё неровное, хотя Бьякуя уже совладал с собой. Ичиго облизывает запекшиеся губы и довольно усмехается. — Когда-нибудь я выиграю вчистую. И тогда... — Ну и видок у вас! С той стороны кеккая стоит Рукия и смотрит на них скептически. — Господин брат, я прикажу растопить баню? Бьякуя склоняет голову в знак согласия, и Рукия обращает свой взор, уже недовольный, на Ичиго. — И обязательно каждый раз рвать униформу друг на друге в тряпки? Поджимает губы, смущённо стрельнув глазами на брата, и поспешно удаляется. Ичиго озадачено смаргивает. Оглядывает себя. Мда-а... Мелькает мысль, что не один он тут «развлекается», и эта внезапная идея как-то разом сметает всё самообладание. Бьякуя смотрит на него. Внимательно, пристально, не-спокойно. Глаза его темны и непроницаемы. Ками... Неторопливо вложив Сенбонзакуру в ножны, Бькуя снимает кеккай. — Пошли, Куросаки Ичиго... Душе и телу, уподобленных мечу, требуется не только закалка и отточка. Ичиго медлит, пытаясь уловить проскользнувшее серебряной нитью в словах... Капитан Кучики весь состоит из контрастов и строгих линий. Чёрные хакама, белая прямая спина, смоль волос. Кенсейкаан, издали напоминающий кусок маски пустого. Радужки цвета мокрого асфальта. В них блестит... смешинка? Бьякуя отворачивается: — Иногда душу и тело необходимо ублажать. На ослабевших ногах Ичиго следует за Бьякуей, и сердце предательски замирает на отсчёте шагов. Они больше не говорят. Зангецу тихо смеется. Бой ещё не окончен.