Чакра

Саске просидел в гостиной, не сомкнув глаз, всю ночь. Его голову будоражили мысли, полные отчаяния, боли, надежды и смятения. Там, внутри него боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он еще не задумывался о том, что может стать отцом, да и слишком уж он юн для такого, однако, отчасти его это и пугало и радовало. Всю свою жизнь с момента уничтожения его братом всего клана, Саске мечтал о том, как возродит его, отстроит новый квартал в деревне, и будет счастливо наслаждаться жизнью человека, выполнившего свой долг. Однако, так скоро воплотить эту мечту в реальность не казалось ему рациональным и возможным — он слишком молод и еще столько всего нужно сделать… Саске боялся даже одной мысли о том, что сегодня ночью он только что продал своего первенца бывшему учителю, мечтавшему заполучить могущественное новое тело и взрастить его сам. — Представь, какой силой должен обладать ребенок, если еще только будучи зачатым, он получил в свое тело в тысячи раз больше чакры, чем при обычном зачатии? — Говорил саннин, облизывая губы. — Это с родни ношению в себе биджу. Как только биджу извлекают, носитель умирает. Учиха вспоминал его довольную рожу, и жалел, что в этот момент не размазал ее по стене гостиной. — Ты отдашь мне своего первенца, как плату за информацию, хах, представляешь, твой ребенок — валюта. — Глаза Орочимару бешено горели. — Его воспитает Карин, она будет счастлива назвать дитя своим ребенком. Ох, не переживай, та девушка, что носит сейчас под сердцем мое новое тело не будет тосковать. Она, ведь в любом случае умрет. — Ты же сказал, что есть шанс ее спасти. — Учиха кипел от злости. — Но ведь выжил же Наруто Узумаки после извлечения Кьюби. — Ликовал Орочимару. — Значит, и у этой девочки может быть шанс. Такой маааленький призрачный шанс. — Ты говорил, что некоторые все-таки выжили в твоем эксперименте. — Это были мужчины. О, наблюдать за процессом вливания в них чакры было весьма любопытно. Не всем все-же удалось принять чужое семя с любовью. — Глаза саннина горели алчным безумием. — Меня не волнуют эти грязные подробности. Меня волнует спасение Сакуры. Я заключил с тобой контракт, в котором ты обещал мне информацию. И ты обязан мне ее дать. — Мой милый Саске. Я и дал тебе информацию. Рождение ребенка будет сродни извлечению биджу. Среди твоих друзей есть человек, который выжил при этой процедуре. Я не обещал ее спасти, лишь рассказать то, о чем знаю. — Его острые зубы оголились в оскале. Шепот саннина был похож на зловещее шипение змеи, а глаза горели, словно два уголька в тлеющем костровище. Учиха не отвечал, просто слушал, словно парализованный тем, что говорит бывший его учитель. — Хорошо бы сделать ее еще и джинчурики. Например, семихвостого? Интересно, где сейчас он обитает? Ребенок, выросший в утробе джинчурики, рождается более могущественным. — Мечтательно шептал он. В этот момент Учиха не сдержался. Он вложил всю свою ненависть в свой удар, направляя кулак прямо в бледное змеиное лицо. Орочимару растворился в облаке дыма, ясно давая понять, что с самого начала он был готов к такому повороту событий и прислал сразу теневого клона вместо себя. Проследив глазами за растворяющимся облаком, Саске сокрушенно опустился на диван, обхватывая голову руками. Волна бездонного отчаяния накрыла его с головой. Он узнал о том, что станет отцом. И что своими же руками сделал своего ребенка валютой. Еще страшнее, что он потеряет не только ребенка, но и Сакуру, то призрачное счастье, которое он обрел в ее объятиях совсем недавно. Предательские слезы вдруг хлынули из глаз и он, наконец дал волю чувствам, изливая горе несостоявшейся еще потери и уже состоявшегося его предательства. Он не сомкнул глаз до самого утра, размышляя и переваривая услышанное. Он станет отцом. Отцом ребенка, которому сам же и подписал смертный приговор… — Черт!!! — В сердцах вскликнул Учиха, ударяя кулаком о стол. От удара чашка с чаем, из которой пил Орочимару, звякнула и покатилась со стола, разливая остатки жидкости на пол. Но Саске этого даже не заметил. Смутное желание вдруг взглянуть еще раз на тот комочек его чакры, теплящийся в теле Сакуры взяло верх над самобичеванием парня, и он, активировав шаринган, стал наблюдать сквозь потолок за спящей девушкой, движением ее жизненной энергии и маленьким сгустком его силы, смешанной с небольшим колличество ее чакры, внизу живота. Почему же он раньше не подумал об этом? Ведь, это было предсказуемо — заниматься любовью с девушкой, изливать в нее свое семя и, следовательно, зачать ребенка. Он не подумал… Идиот. От наблюдения за крохотным комочком чакры еще только формирующегося плода, у Саске на сердце потеплело. В нем очень много сил Учихи. Уже сейчас ощущается его генетическая принадлежность к некогда могущественному клану. Орочимару заявил, что этот ребенок по силе может превзойти даже Мадару, если все-таки родится… Саске неожиданно почувствовал гордость за свое еще не рожденное дитя. Тепло внутри него разлилось до кончиков пальцев, от чего стало жарко. Учиха медленно поднялся с дивана, разминая затекшие конечности. Медленно подойдя к окну, он распахнул створки, вдыхая ворвавшуюся в комнату ночную прохладу. Небо уже подернулось предрассветным заревом, означая, что через пару часов проснется Сакура. И как с ней обо всем этом говорить? Знает ли она, что ждет ребенка? Как она отреагирует? Ответов на эти вопросы Учиха не знал. Почему-то сердце сжималось от одной мысли о том, что девушка испугается и застыдится своего состояния. Она постоянно беспокоилась о том, что же о ней думают другие, боялась опозориться, и это могло сыграть злую роль. Чем ближе было рассветное время, тем тяжелее наливались веки Саске, и тем больше он хотел лишь одного — лечь, уснуть и проснувшись узнать, что ему приснился дурной сон с Орочимару и злополучным контактом. Хотел бы он, чтобы и беременность Сакуры была лишь сном? На этот вопрос он ответить не мог. — Саске? — Голос девушки вдруг вырвал его из неожиданно охватившей неги. Учиха поднял голову с подоконника, облокотившись на который незаметно уснул, и глянул на девушку. — Сакура, ты проснулась? — Не нашелся, что сказать он. Солнце близилось уже к зениту. — Да, только что. Видимо, слишком устала вчера, вот и проспала так долго… Почему ты не пришел в спальню? — Осторожно спросила она, тревожно глядя на парня. — Мне не хотелось спать, долго смотрел на звезды и неожиданно для себя уснул. — Учиха сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатил ком. — М… — Сакура кивнула, глядя куда-то в сторону. Она была на удивление грустная и растерянная. — Сакура. — Учиха собрался с силами и неожиданно для себя немного грозно выпалил ее имя. Девушка испуганно перевела на него взгляд. — Нам нужно поговорить. Учиха медленно поднялся с пола, растирая плечо, которым опирался на подоконник. — Да, я тоже так думаю. — Девушка свела брови, сосредоточенно что-то обдумывая. Медленно, немного неуверенно, она подошла к дивану и тяжело на него опустилась, глубоко вздыхая. Саске сел рядом, не зная, с чего начать разговор. Он долго молчал, подбирая нужные слова, но почему-то все мысли в его голове вдруг улетучились и превратились в сумбур. Постаравшись успокоиться, он коротко выдохнул, глядя девушке в глаза. — Знаешь, я… — Они начали эту фразу одновременно, затем оба умолкли и залились румянцем. — Ты первая. — Уступил Саске, в надежде, что сейчас она скажет ему о ребенке, и облегчит ему участь начала разговора. Сакура кивнула и продолжила. — Знаешь, Саске… Я думаю, что пришла пора мне перестать пользоваться твоим гостеприимством, и покинуть твой дом….