Гарри Поттер и шаманский гашиш 2. Мертвецы не раскуривают камни

Солнышко неуверенно выглянуло из-за горизонта и стыдливо прикрывшись тучкой, поползло вверх. Гарри спал на крыльце мёртвым сном, не обращая внимания на паука, который деловито плёл паутину промеж его ягодиц. Но вдруг паук чего-то испугался и сбежал, а на ягодицы полилась холодная вода. Гарри разлепил глаза и увидел Колбасюка Вантуза. — Что… что за хрень? — сонно пробормотал Гарри. — Тренировка! — невозмутимо заявил Вантуз. — Вставай и сияй! Только своими талантами, а не голой жопой! Гарри поглядел вокруг. С трудом вспомнилась вся та хрень, которую он вытворял ночью с Гермионой. Скупая мужская слеза пролилась от осознания того, как мало ему дали поспать. — Ты-ы-ы, приду-у-урок, — заныл Гарри, — сейчас такая рань! — В этом вся тема, — согласился Вантуз. В глазах высокого, мускулистого старшака горел сумасшедший огонь энтузиазма. — Это новая тренировочная программа. Мы будем вытравлять из тебя личность и превращать в новый вид человека - Хомо Квиддичус! Автоматический винтик совершенного механизма квиддичной команды Греххерторна. Бери пылесос и погнали! Другие команды еще и не приступали к тренировкам, мы всех наебём… Зевая и матерясь, Гарри поплёлся в гостиную. — Бодреее! Жду тебя на площадке через сорок пять секунд. Надев алую форму и накинув зимную мантию — на крыльце он чуть не отморозил яйца, — Гарри нацарапал Рону записку: чтоб принёс ему два литра кофе. Закинув на плечо своего «Сосущего Ангела», он спустился в Общую гостиную и уже готов был выйти в коридор, как вдруг наверху послышался шум. И с потолка на него, колобком свалился учитель заклинаний - профессор Фиалковый Бес. — Гарри Поттер, ебать Поттер! Прикинь до меня вдруг, спросонок дошло, ты же тот самый Поттер! Я тебя год проучил и не заметил. Смотри, что у меня есть! Гарри ошеломленно уставился на фотографию, которую профессор держал у него перед носом. На ней Фиалковый Бес шёл по улице во главе толпы каких-то идиотов, и нёс над головой огромную картину младенца со шрамом в виде букв Х, У и Й. — Я когда-то целую религию основал - Поттерианство, по аналогие с Христианством. Мы поклонялись тебе, но потом как-то повязли в болоте забвения. Подпишешь, фотку, а? — с надеждой спросил Бес. — Лады, — сказал Гарри и быстро расписался. — Извините, сэр, я тороплюсь. У меня сейчас тренировка. С этими словами он поспешно направился к выходу в коридор. — Вот это да! Подожди! Я никогда в жизни не видел, как играет в квиддич Гарри Поттер, осознавая кто он есть на самом деле! — И профессор вприпрыжку побежал вслед за Гарри. — Это же тренировка, профессор. Отстой полный, все играют ленивенько, лишь бы от Вантуза отъебаться, — ответил Гарри, но Бес пропустил его слова мимо ушей. Лицо его сияло от радости, а зрачки были как у наркомана и это при размере его глаз, как у анимэшной японской зверушки! Профессор не переставал заливать Гарри лучами обожания всю дорогу до спортивного поля. Гарри избавился от него только перед входом в раздевалку. — Пойду поищу себе местечко попизже! — пропищал ему в спину Бес и побежал к трибунам. В раздевалке все тела уже были в сборе. Первый и Второй Уизли, спали на удобных сиськах четверокурсницы Алисии Йаходки, которая дремала на заднице Ашота Поршота. Напротив них храпели два других боевых котёнка — Кейт Турель и Детта Уокер. Вантуз же был бодр и энергичен — сраный амфетаминщик. — Ну, наконец, Гарри. С тебя штраф за опоздание — повернулся к нему Вантуз. — Вначале позвольте мне объяснить нашу новую тактику. Я разрабатывал ее все лето, денно и нощно, и, уверен, она само совершенство… Вантуз облил народ водой с острыми кубиками льда и прикрепил к доске большой лист пергамента, где было изображено чёрт пойми что. Достал свой бубен, постучал по нему, и чёрт пойми что ожило, стало ползать и копошиться. Пока Вантуз пространно излагал новую тактику, Первый Уизли немного поправил сиську Алисии и снова захрапел. На объяснение первой схемы ушло двадцать минут. После чего Вантуз достал вторую, за ней — третью, шестую, двенадцатую... У Гарри во сне крутилась мысль, как много можно срубить бабла если организовать продажу колыбельных спетых голосом их капитана. — Все ясно? — громко рявкнул Вантуз, вырвав Гарри из сладких грёз. — Вопросы есть? — У меня есть, Колбасня, — разлепил глаза Второй. — Можно это повторить, только потише и чтобы ты комаров от меня отгонял? Вопрос Вантузу явно не понравился. — ДА ПРОСНИТЕСЬ ВЫ, БЛЯТЬ, — проревел он, окинув собравшихся взглядом взъярённого араба, увидевшего как кто-то насрал на алтарь Аллаха. — В прошлом году мы уже проебали Слизнякам! Гарри виновато зевнул. В том семестре, во время последнего матча, он лежал без сознания в больничном крыле. Грехерторн вышел на поле без ловца и потерпел самое позорное за последние триста лет поражение. Вантуз замолчал, пытаясь совладать с руками, которые внезапно, будто бы стали принадлежать Белластриссе Лейстрендж. — А теперь пойдём и применим мою теорию относительности безымянного пальца левой руки, к третьему шву кошачьего нокаута, на практике! — воскликнул он, схватил свой веник и поспешил к выходу. За ним, позевывая, на негнущихся ногах, двинулась вся команда. Ну и затянул же Вантуз изложение своей тактики! С утра еще осень была, а теперь всё вокруг покрыто снегом! Хотя приглядевшись Гарри понял что это птичьи перья. Профсоюз кур-альбиносов возглавляемый его курочкой Рябой, вчера придумал себе новую биологическую потребность, сброс перьев, чтобы был повод отлынить от работы. Пробиваясь через сугробы перьев к ним шёл Рон с термосом. — Вы что, еще не кончили? — удивился Рон. — Еще и прелюдии не начинали, — буркнул Гарри, проглатывая два литра кипятка. — Пресный кофеёк, чё-то. — Так я ещё не заварил, — Рон вытащил пакет порошкового кофе из кармана. — А похуй. Гарри быстро высыпал порошок в рот, в догонку кипятку, оседлал пылесос, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Какое счастье снова оказаться над полем! Гарри на полной скорости облетел стадион, обогнав близнецов Уизли, которые летели так и не отровав голов от сисек Алисии. — Что за странные звуки? — удивился Первый, когда они долетели до конца поля и развернулись. Гарри бросил взгляд на трибуну. На самом верху они увидели профессора Фиалкового Беса. Он без остановки щёлкал фотиком, свистел в свистелки и дудел в перделки. — Гарри я тебя обожаю! Я хочу от тебя детей! — отчаянно вопил похотливый карлик. — Чё это он? — спросил Первый. — Обкурился наверное, — соврал Гарри и резко рванул с места. — Что за херня? — недовольно нахмурился подлетевший к ним Вантуз. — Почему профессор нас снимает? Он же сдаст всю нашу тактику Когтеврунцам. Давайте его загасим. — Да нет, он безобидный, — попытался защитить его Гарри. — Колбаса, когтеврунацам не нужно шпионить за нами. Они узнали твою тактику ещё до твоего рождения и уже придумали к ней контртактику в десять раз круче, — заметил Второй. — Почему же они постоянно нам просерают, если такие умные? — Им не хватает грубой силы . — Второй набрал в рот слюны и смачно харкнул. Вся команда проследела за тем как плевок описал длинную дугу и попал в парня из команды слизняков, сбив того с ног. — Э, чё за наезд! Мы всё папам расскажем! — послышались возмущённые голоса. — Из какой пизды они взялись? — сжал кулаки Вантуз. — Я же забронировал стадион на сегодня! Окей, щас разберемся! Разозлившись, он так резко пошел вниз, что приземлившись он получил сотрясение мозга и сломал три пальца на правой ноге. Его крепко шатало, когда он двинулся к слизеринцам вместе с Гарри и близнецами. — Флирт! — рявкнул Вантуз, обращаясь к капитану Слизняков. — Сейчас наше время! Убирайтесь нахуй отсюда! Авраам Флирт был крупнее Вантуза. Существенно крупнее. Летом он даже снимался в Игре престолов, в роли чувака с кликухой Гора. Вот и сейчас у него на лице играла садистская улыбка. — Нам тут всем места хватит, Туалетная Принадлежность. Подошли Алисия, Кейт и Детта. Слизняки, среди которых девочек не было, стояли с рукой в штанах и облизывались. — Но я забронировал стадион! — крикнул Вантуз. — Ты забронировал, я разбронировал — ухмыльнулся Флирт, — у меня письменное разрешение от профессора Снега. Вот, читай: «Я, профессор С. Снег, разрешаю команде Слизняка провести тренировку на поле для квиддича, лишь бы они от меня отъебались». — Это бумажка не имеет юридической силы, — Вантуз скомкал её и выбросил . — Без печати Галины Васильевны, жирный мудак. — Ах ты ёбаный бюрократ, — разъярился Флирт. — Я убил твою жену и съел её туловище! Я изнасиловал твою сестру и принял внутрь через клизму! — Жаль что и младшего брата за одно не принял. Из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть не на голову ниже остальных. На его бледном, заостренном лице играла самодовольная улыбка. Это был Секси Малый. — Пацаны, чё вы с ними разговариваете, показывайте понты, чтобы он притихли, и молча скулили о своей плебейской низменности. — Ты, что ль сын Лютого Уса Малого? — спросил Первый, прицеливаясь плюнуть в морду Секси. — А ты не зря упомянул его отца, — заявил Флирт, и ухмылки на лицах слизняков растянулись до размера орбиты Сатурна. — Он сделал нашей команде щедрый подарок. Зацените! Все семеро вытянули вперед свои пылесосы. Отполированные до блеска, абсолютно новые, с золотыми буквами «Богососун», они ослепительно сверкали в лучах утреннего солнца. — Последняя модель. Появилась только неделю назад, — небрежно заметил Флирт, смахнув несуществующую пылинку со шланга. Она гораздо лучше «Сосущего Ангела». А что касается «Пуки-Пуки», — он бросил уничтожающий взгляд на старые веники в руках Первого и Второго, — их только в качестве дров изпользуют, чтобы лак подогревать, для этой модели. Игроки Греххерторна не нашлись что ответить. У торжествующего Малого налитые злобой глаза превратились в горькие попки огурцов. — Смотрите, — махнул рукой Флирт. — К Греххерторну спешит подмога. По полю к игрокам бежал Рон, таща с собой за руку Гермиону. — Что за хрень? — спросил Рон у Гарри. — Почему вы не играете? А этот еблан что тут делает? Он удивленно разглядывал Малого, одетого в спортивную форму Слизняка. — Я новый яйцелов сборной, Уизли, — самодовольно заявил Малфой. — Мы любуемся пылесосами. Их купил мой батя. Рон не мог отвести восхищенного взгляда от семи великолепных скоростных пылесосов. — Возбуждают, согласись. — сказал Малый. — Не расстраивайтесь, вы можете за пару десятков лет накопить на такие. Гомосексуальная проституция неплохо ценится. Сборная Слизняка разразилась дружным хохотом. — Зато ни один игрок нашей сборной не попадал в команду по блату, — отчеканила Гермиона, которая обидевшись на Гарри идти сюда не хотела, но патриотические чувства к факультету всё же возобладали. — Мы зато по понятиям живём, а не как ссученные пидоры. Самодовольное лицо Малого исказила гримаса ненависти. — А твоего мнения, мудобровка, никто не спрашивает! — выпалил он. Гарри понял: Малый сказал что-то ужасное, потому что не успел он закрыть рта, как в него врезался кулак Первого. Флирт метнулся на защиту Малого. Алисия кричала: «Да как ты смел такое сказать!», а Рон с воплем: «Ты заплатишь за это, паскуда!» — выхватил из кармана бубен и, просунув его под руку Флирта, хлопнул. — Ешь свинину! По стадиону разнеслось эхо от громкого хрюка, из порваного бубна вырвался зеленый луч и ударил Рона в живот. Рон упал и покатился по траве. — Рон, с тобой все хорошо? — бросился к нему Гарри. Рон хотел ответить ему, открыл рот и… оглушительно рыгнул. К ужасу греххерторнцев, из его рта полетели визжащие крылатые поросята. А Слизняки зашлись от смеха. Флирт согнулся пополам рухнул на траву. Малый тоже не устоял на ногах и хохотал на четвереньках, колотя кулаком по земле. Греххерторнцы окружили Рона, извергавшего поросят. Зрелище было настолько идиотское, что никто не мог помочь ему. — Отведем его к Хагриду это недалеко, — обратился Гарри к Гермионе. Та кивнула забыв про обиду, и они потащили его к хижине стоящей неподалёку. Когда до дома осталось метров пятнадцать, дверь распахнулась. Но появился не хозяин: из дверей размашистым шагом вышла Беллатриса Лейстрендж, одетая в красную и мокрую футболку до колен. — Тыримся, — шепнул Гарри, толкнув Рона за ближайший куст. Гермиона не охотно последовала за ними. — В следующий раз достань презерватив из драконьей кожи! — довольным голосом объявила Белла Хагриду. — И чтобы шипы были побольше и погрубее. Если не найдёшь в аптеках, то убей где нибудь дракона. Ты ж мужык! — И профессор ботаники зашагала в сторону замка. Гарри дождался, пока она скрылась из виду, вывел Рона из-за кустов и поспешил к дверям. Все трое заголосили. Хагрид тут же открыл — вид у него был явно испуганный. Но, увидев, кто на крыльце, он успокоился. — Куда вы запропали! Заходите, ща самогонный аппарат запущу! Я уж подумал, эта стерва вернулась… Гарри и Гермиона втащили Рона в единственную комнату Хагрида, которая служила и спальней, и столовой, и туалетом. Унитаз стоял очень практично, прямо над камином в котором весело потрескивал огонь. Усадив Рона в кресло, Гарри принялся торопливо рассказывать Хагриду, что случилось с их другом, но великана эта история с поросятами, похоже, не обеспокоила. — Пусть лезут, мы из них шашлыка наделаем. — жизнерадостно заявил он, поставив Рона перед большим холодильником. — Давай, Рон, блюй их сюда и укладывай на нижную полку. Рон сунул бошку в холодильник. — И как ты только додумался использовать это противоеврейское заклинание? — озабоченно спросила Гермиона. — Оно древнее как помёт птеродактился, его сейчас только против веганов, наверное, используют. Хагрид суетился вокруг, накрывая стол и доставая рюмки. — А что, вы с Беллатрисой встречаетесь, а, Хагрид? — спросил Гарри, поглядывая на измятую койку. — Мы только трахаемся, — проворчал Хагрид, убирая со стола вхлам растрёпанную плеть. — Для неё видите ли, только член моего размера подходит. У других во всей школе слишком маленькие, бьют они слишком слабо, а принимают удары совсем никудышно. Давайте лучше поговорим о другом, — сказал Хагрид, кивнув в сторону Рона, — кого этот дятел пытался заколдовать? — Малого. Он обозвал Гермиону. Как-то очень грубо, я фиг знает. — Гнусно обозвал, — прохрипел Рон, подняв голову от таза. На его побледневшем лице проступили капли пота. — Назвал ее мудобровкой… Почувствовав очередной приступ рвоты, Рон снова склонился к всё тише и тише визжащим поросятам. Хагрид побагровел от ярости и сломал кулаком свой любимый дубовый стол. — Ишь, пидор! — проревел он, повернувшись к Гермионе. — Я вообще то не знаю, что это значит, — тихо проговорила она. — Хотя это видать, что то ужасно грубое… — Это ультрамат! Самое подлое оскорбление в мире шаманов. — Хагрид пнул ложку стола окончательно превратив своего любимца в груду дров. — Мудабровки - брови мудаки. Так называют тех у кого брови реагируют на простейшие эмоции преувеличено сильно, и даже, могут жить отдельной жизнью! — И чё с того? — спросил Гарри. — Ну это как-бы пошло очень... — Хагрид запнулся и задумался, — знаешь, Гарри, в нашем мире, гораздо приличнее прилюдно мастурбировать, чем двигать бровями. Великан, который имел учёную степень в строительстве многоэтажного, если не сказать высотного, мата, вдруг покраснел от того что они задели эту тему. — А наша Гермиона брови и на миллиметр не поднимет! И эта… пальчиками она себя ласкает отменно… я в интернете видел! — гордо воскликнул Хагрид. Гермиона от такой похвалы зарделась, как маков цвет. — Кажется каждый поросёнок вылезая, забирает с собой частичку моего ума, — сказал Рон, дрожащей рукой отирая со лба капельки пота. — Сука, у меня его и так мало! Тут он рыгнул и снова скрылся под столом. — Ты это правильно сделал… эта… что хотел заколдовать его, Рыжий, — крикнул Хагрид, стараясь перекрыть визг, с каким поросята вылетали из рта. — А то что бубен тебя наебнул... так зато пиздов от Лютого Уса Малого не получишь! Гарри хотел сказать, возразить этому жизнегадостному оптимизму. Но не смог открыть рот: язык так обожгла крепкая самогонка Хагрида, что тот начисто потерял чувствительность. — Гарри, — Хагрид неожиданно повернулся к нему, как будто вспомнил о чем-то, — я тут конкретно на тебя осерчал. Ты ведь подписываешь фотографии профессорам. А мне-то не подписал? Ты меня не уважаешь, своего лучшего собутыльника? Гарри возмутился и сумел-таки прошепелявить. — Никаких фотофлафий я не фодфисывал, — воскликнул он. — А ешли Бес гофолит… Хагрид заржал. — Да стебусь я. — Великан добродушно хлопнул Гарри по спине, чуть не выбив из него дух. — Просто профессор Люпин просил, чтоб я из тебя звёздную болезнь повытравил, но я то знаю какая у тебя самооценка - чуток из под плинтуса выглядывает. — Какое ему до меня дело, он чё мне родственник, — потер Гарри ушибленную спину. — Всяко может быть. — Тихо пробормотал Хагрид, и его глаза погрустнели, а потом снова вспыхнули весельем. — Наебнёшь стопарик, Рон? — Не, нахер. — Рон вынырнул из холодильника. — Лучше не рисковать. — Идемте посмотрим, что у меня растет, — позвал Хагрид, когда Гарри и Гермиона опрокинули ещё по стопке. На маленьком участке за домом теснились огромные цветы опийного мака. Каждый цветок был высотой с дерево. — Знатный мак, да? — воскликнул Хагрид. — Это на продажу. Покруче афганских будет. — Ты чем их, блять, подкармливаешь? Водой с Чернобыля?— спросил Гарри. — Ну, сам понимаешь… э-э… я, да… помог им… — промямлил Хагрид, убедившись, что они за домом одни. Он заботливо достал из под крыльца банку с какой-то коричневатой массой. — Навоз единорогов, да? — В голосе Гермионы звучали укор и восхищение. — Запрещённая вещь. — Ага, токо у меня вдвойне запрещённая. Он частично из перегнившего магического быдла. Знаешь, есть такие люди, которые только на навоз и могут пригодиться. Понюхайте, какое шикарное амбрэ. — Не хочу я нюхать твой навоз, но вот маки пахнут обалденно, — сказал Рон, — подышал и вроде как отпускать начало. — Твоей сестренке видать тоже нравится, — кивнул Хагрид в сторону кустов, из которых торчала рыжая макушка. — История с ней, йопт. Я тут намедне в сексе по телефону подработать решил, сами знаете какой у меня голосок возбуждающий. Звонит мне клиентка и просить называться Гарри, но а мне то хоть горшком... Вообще началось всё как обычно по сценарию, вдруг слышу стоны за окном. Глянь, а звонок-то прям с моего макового поля идёт, от рыженькой первокурки! — Да что вы все меня с Джинни сводите! — воскликнул покрасневший Гарри. Рон прыснул, и в небо полетела новая порция поросят. — Блять! — рыкнул Хагрид и немедленно отволок Рона подальше от драгоценных маков. Гарри почему-то очень разозлило, что ему опять напомнили о любовной связи с девчушкой, к которой он никаких чувств не имел. — Не нужна мне малолетка! Я вот щас пойду и назло всем с старшекурсницей замучу! Гарри вдруг услышал за спиной злостное сопение и понял, что совершил дурацкую ошибку. Позади стояла бешеная Гермиона. — Я тебя уже почти простила, и про Симуса забыла... — медленно выговорила она, — но теперь. Да мути ты с кем хочешь, сраный Поттер! Гермиона расплакалась и побежала в замок. — Нет, ну вот... чё вот это вот такое... — Гарри безвольно опустил руки и сел на траву, — ведь хуй поймёшь... — Не расстраивайся так сильно, чувак. Первая любовь недолго держится. — Хагрид заботливо похлопал его по плечу, — вот у меня была первая - Миртл Каннади, так пару неделек прошло и тю-тю. А пока пошли я тебе капельницу из моего самогонного аппарата поставлю. Близилось время обеда. У Гарри весь день маковой росинки во рту не было (а самогон Хагрида был, увы, довольно низкокалорийный), и ему хотелось скорей вернуться в школу. Друзья попрощались с Хагридом и пошли к замку. Рон изредка икал, но поросята в нем, похоже, кончились — за всю дорогу он отрыгнул всего пару, крошечных, зато умнющих и в очках. Едва переступив порог холла, они услышали свои фамилии. — Явились наконец-то, Поттер, Уизли. — К ним приближалась профессор МакГонагалл. Вид у нее был весьма суровый. — Вечером будете отрабатывать свои наказания. — Наказания? Мы же нихрена не сделали! За что, профессор? — спросил Рон, сдерживая отрыжку. — Вы наехали на слизняков и просрали им! Это неслыханно, да я после такого стыжусь звания декана Греххерторна! Если уж началась драка надо было по мордам лупить, а вы со стычки сбежали, обсмеяные. — Профессор это Рон во всём виноват, — быстро сориентировался хитрожопый Гарри, — он с порваным бубном колдовать полез. А я просто решил помочь павшему товарищу. Рон судорожно вздохнул, и позеленел от предательства. — Вы что, Поттер, сестра милосердия? Помогать павшим это привилегия девушек, которые там были, а вам надо было агрессивно, по мужски, отомстить за него. Знаете, Поттер, может вы талантливый яйцелов, но у вас отсутствует стремление к победе, желание сокрушить соперника любой ценой, вы трусливый, ленивый... — Профессор, ну не превращайтесь в Снега. — ...Точно. Вы сейчас же пойдёте к Снегу и возьмёте тестостероновое зелье. Может оно сделает из вас настоящего мужчину. А вы Уизли пойдёте чистить сортиры. — Чё мне сортиры, а Гарри мужчину? — Возмутился Рон. Но МакГонагалл не удостоила его ответом, развернулась и гордой походкой удалилась. Настроение было испорчено. Гарри и Рон вошли в Большой зал понурившись и расселись подальше друг от друга. Дамблдор лениво травил анектоды развлекая народ. Курицы плакали под столами, сбросив перья они смогли отлынить от работы, но при этом лишились главного развлечения в жизни - гадить людям на головы. Даже пирог с почками сирийских боевиков показался сегодня Гарри не вкусным. — Выпрашивать у Снега тестостероновое зелье, — сокрушался он. — Что может быть ужаснее! Да он меня на дно Марианской впадины опустит. — Тестостероновое? — переспросил Персик. — Сходи к Люпину, он же учитель Половой грамотности, у него такое по любому есть. Субботний день растаял быстро. Не успел Гарри оглянуться, как солнце зашло. Едва переставляя ноги, он брел по коридору второго этажа к кабинету Люпина. Перед дверью на мгновение замер, просморкался и решительно постучал. Дверь тут же распахнулась. Люпин при виде гостя широко улыбнулся. — А-а, какими судьбами! — воскликнул он. — Заходи, Гарри, заходи. Кабинет был освещен множеством свечей. Стены сплошь увешаны гравюрами из Камасутры и, так что самих стен за ними не видно. На столе высоченная стопка научных трудов по тантра-йоге. Вообщем скукотища. — Мне бы это, тест-э-э, Гарри не удержался и широко зевнул. — Теста? О, да ты похоже любитель кулинарных извращений! — профессор игриво подмигнул. — Да не, мне профессор МакГонаклл приказала курс тестостеронового зелья пропить. Люпин продолжая благодушно улыбаться порылся в ящиках стола и вытащил пузырёк с прозрачной жидкостью. — Осторожно с этим, малой, а то прородится в тебе дух папашки, и мне на своей шкуре придётся познать мучения учителей в эпоху Мародёров. Пять капель на стакан пива, каждый вечер. Пивчик обязателен для нормального усвоения. Гарри поблагодарил и хотел было расспросить, что за Мародёры и каким боком тут его папашка, как вдруг что-то услыхал. Какой-то звук, непохожий на потрескивание догорающих свечей и шевеление воспоминаний о молодости в голове Люпина. Это был голос, от которого под ногами образуется лужа, и сразу застывает вместе с кровью в жилах, голос, который сочился ледяным ядом. — Купи… купи у меня… дай мне продать тебе… подписать контракт… ку пить… Гарри дёрнулся и разбил статуэтку совокупляющихся Будды с Шивой. — Чё почём? — громко воскликнул он против своей воли. — О нет, это совершенно бесплатно, — ответил Люпин. — Я ещё не настолько сжадобился, чтобы дурь ученикам за деньги толкать! — Я в смысле, — лихорадочно замотал головой Гарри. — Голос! — Голос? — озадаченно переспросил Люпин. — Шоу что-ли? Ты смотришь это дерьмо? — Да нет. Голос, который предлагал… вы ничего не слышали? Люпин изумленно уставился на Гарри. — О чем ты, Гарри? Да ты ногах едва стоишь, спишь уж находу. Посмотрим, который час! Иди-ка в кровать и дозу зелья лучше до трёх капель и сократи и вообще поосторжнее будь с психотропами! Гарри ушел к себе потрясенный. В этот поздний час Общая гостиная Гриффиндора была почти пуста. Гарри поднялся прямо в спальню. Рон еще не вернулся. Гарри натянул пижаму, залез в постель и принялся терпеливо ждать. Прошло полминуты, и Рон ввалился в комнату, поддерживая правую руку левой. В нос Гарри ударил сильный запах туалетный запах. — Руку стёр, — простонал он, падая на кровать. — Четырнадцать унитазов вылизал в девчачьем толчке, а потом оказалось, что он заброшенный и в пизду никому не нужен! А когда я чистил их, какое то приведение пыталось меня убить своим нытьём… Ещё и мозги все с поросятами вылетели. Ну что за жизнь, блять! Понизив голос, чтобы не разбудить Невилла, Бздика и Синуса, Гарри сел в постели и спросил у Рона нет ли у него пива? — Я бы щас тоже с радостью хлебнул, но нету. — ответил Рон. — Тогда давай у Синуса отожмём. Друзья в лунном свете тихо подошли к кровати однокурсника, крепко отмудохали его, и забрали припрятанную бутылку. Тихо распивая пивас, Гарри рассказал про голос. Рона эта тема не особо взолновала. Тогда Гарри принялся жаловаться на то, как жестко он страдает от преувеличенной ревности Гермионы, но Рона начало коробить от этого и он спрятался под подушкой. Про неудавшуюся любовь он сполна наслушался от туалетного приведения. — Ну и пошёл нахуй, — обиделся Гарри. Вылив пять капель тесторенового зелья в оставшееся пиво, он залпом выпил его и бросил в бутылку в лоб Синуса. Сон быстро одолевал его, в голове проносились бессвязные мысли, а на языке вертелось какое-то слово, услышанное сегодня. — канада... каннади... хуянади... кеннеди, — шептал Гарри, и вдруг резко подскочил, — Ёб меня за ногу, Хагрид встречался с дочкой Кеннеди!