Гарри Поттер и шаманский гашиш 2. Мертвецы не раскуривают камни

Эти двое, тихо чпокнув, появились словно бы из ниоткуда. Пару секунд простояли нос к носу на узкой тропинке ведущей от дома к помойке. Стояли обжигая лица друг друга горячим дыханием, напетушившись до состояния боевой готовности, а затем, когда каждый понял, кто перед ним, убрали петушню в штаны и лениво зашагали под ручку. — Из-за чего опоздал? Опять в борделе валандался? — спросил тот, что был негром. — Да-с. Хороший секс — точно беседа с умным человеком, — ответил Гарри Поттер. Вдоль тропы шли слева одичавшие кусты дурманной черёмухи, а справа — гипсовые статуи изображающие атлетичных сношающихся мужчин. — Я боялся, что кто-нибудь спиздит наш стрёмный бульбулятор, — сказал Бздик Пердищев, чёрное лицо которого не способна была высветить даже полная луна в ясном небе, Гарри казалось, что рядом с ним плывут во тьме одни безхозяйные белки глаз да жёлтые от марихуаны зубы. — Эх, дорога не легка была, присесть бы на пенёк, выкурить бы косячок. Впрочем, надеюсь, леди Тонкс будет довольна. Ты думаешь, она не заставит нас опять танцевать в костюме ягнёнка у позорного столба? Гарри кивнул наискосок, не зная, дать ли отрицательный или положительный ответ, пусть Бздик интерпретирует этот жест тем вариантом, которого ему больше хочется. Они повернули направо, на кривую дорожку, сплошь усыпанную стёклами разбитых бутылок. Ряд статуй, повернув вместе с ними, вскоре оборвался самой грандиозной скульптурой, преградившей двум парням путь. Это был нагой Лютый Ус Малый о шести метрах в высоту, держащийся рукой за основание члена, а лицом выражающий пребывание на пике эйфории. Однако парни не замедлили шага: оба молча подняли руки и погладили протёртые до блеска яички. Металлическая решётка между растопыренных ног Лютого Уса потекла и они свободно прошли дальше. Перед ними вырос огромный, роскошный дом. Не так давно над ним развевались знамёна семьи Малых, но теперь их заменили красные Советские флаги. Однако, в доме скрывались совсем не коммунисты. Флаги были лишь маскировкой нового штаба третьей стороны в Третьей Мировой Войне. Нимфадора всерьёз опасалась ядерного удара по Хогвартсу и поэтому им пришлось подыскать более безопасное место. — Каково это, Поттер? Быть на побегушках у сумасшедшей? — зло пыхтел Секси Малый, когда его впятером вытаскивали из родимой комнаты, в которой Нимфадора собиралась оборудовать типографию для печати пропагандистских материалов. — Ах вы, блять, не трожьте маленького Дракокошу, он был первым кого я трахнул! Когда Секси проносили мимо столовой он расплакался: — А за этим столом мы с отцом пили чай и играли в лапушку! Ах папа, неужели мы с тобой больше никогда не попьём чаю? — Твоему папе нужен не чай, а экзорцист! — заметил тогда Гарри. Старший Малый умудрился забиться в угол на потолке и поливал захватчиков отборным проклятиями, как словесными, так и магическими. Пришлось выкидывать его из дома вместе с куском потолка. За месяц пролом в том углу так ни куда и не делся, отметил Гарри, когда они с Бздиком вошли в столовую. Весь зал заполняли болтающие и угорающие школьники, сидевшие вокруг длинного, заставленного кальянами стола. Освещение создавал светильник в виде Шерлока Клоунса с лампочкой в попе, которая светила наподобие солнца, или ангельского нимба. Гарри и Бздик немного помедлили на пороге. Прищуренные глаза их, постепенно привыкавшие к излишне яркому освещению, были прикованы к самой странной из особенностей этой комнаты: маленькому самолёту сделанному из бутылки из-под Fairy. Самолёт завис в воздухе над столом, а в нём сидели настоящие Чип и Дейл. — Поттер, Пердищев, — произнёс высокий, холодный голос той, кто сидела во главе стола. — Вы опоздали к прибытию наших гостей! Чип и Дейл восемь часов пересекали Атлантический океан. Они так спешили, дабы оказать нам помощь в Третьей Мировой войне, а вы даже не удосужились появится вовремя. Сказавшая это сидела прямо под светильником, отчего Гарри и Бздику было по-началу трудно различить что-то кроме общего силуэта. Однако по мере приближения лицо её выступало из мрака — осунувшееся, с раскрасневшимися белками глаз, бледное какой-то неестественной белизной, словно его стирали Лаской. — Звездой осиян час нашей встречи! — решил извинится с максимальной вежливостью Гарри и поклонился бурундукам. — Ты охуел шоль? — возмутился бурундук в шляпе, Чип. — Что за гомосня? Гарри стушевался и занял своё место. Большинство сидевших за столом приковали к нему насмешливые взгляды. — Итак? — обратилась к нему Тонкс. — Не, нихуя, — ответил Гарри. — Очень странно. Я была уверена, что принеся в жертву такого жирного быка ты узнаешь, какие силы ты получил после курения камня. Но… видимо было нужно всё-таки человеческое жертвоприношение. А ты точно не утаил от меня никаких мелких деталей? Гарри горестно усмехнулся про себя. Он утаил лишь одну деталь и совсем не мелкую. Воспоминания перенесли его обратно в тот злополучный день, спустя неделю после первой битвы с Путиным. День начинался как обычно. Хогвартс был тих, словно деревенский сортир в полдневный зной. По крайней мере такие ассоциации возникали у Гарри, так как он в сортире очень нуждался, и изо все сил туда спешил. Он взбежал по лестнице на второй этаж, где был ближайший и увидел, что Нимфадора и Гермиона сидят на полу, прямо перед дверью в заветное место. Они улыбались ему. В их улыбках было такое тепло и такая невинность, что Гарри немедленно испытал чувство ужаса. Он автоматически перешёл на шаг. Необходимость в сортире отпала сама собой. — Как поживаешь? — спросила Гермиона тоном, столь чрезмерно участливым, что все засмеялись. — Он в очень хорошей форме, — вставила Нимфадора, прежде чем Гарри успел ответить. — О, я вижу! — ответила Гермиона, — он так быстро взбежал по лестнице, и почти без одышки! А сколько мокра в штанах! Чем ты занимаешься, пока мы воюем на передовой Третьей мировой? Ешь арбузы? Нимфадора засмеялась и изобразила чавканье. Гарри жопой чуял — сейчас ему придёт пизда. Мелкая, холодная дрожь страха, зародившегося в этой самой жопе, расползлась по всему покрытому испариной телу и отозвалась в кончиках ушей. Гарри попытался дать дёру, но небрежно кинутое заклятье Гермионы сковало его по рукам и ногам. — Ты Гарри, слишком ценный ресурс, чтобы позволить тебе бездельничать в этой войне. Девушки подняли его заклятием левитации и поволокли прочь из коридоров, где он мог хоть кого-нибудь позвать на помощь. Они молча прошли через луг, спускающийся к Весёлому лесу, где на опушке стояла разваленная хижина Хагрида. Гарри увидел, что там стоит совсем разбитое и разобранное НЛО, из него торчали длинные металлические прутья. А рядом с НЛО сидит грустный пришелец. Пришелец схватил один прут своим щупальцем, потянул на себя и отпустил. Прут выпрямился, задрожал, и в воздухе раздалось: «Дзенн-ржж-поро-поро-бак-чики-чики-вак!» — Что вы собираетесь со мной сделать? Вставите в жопу какой-нибудь высокооктановый зонд? — спросил Гарри. — Нет, мы накормим тебя протухшей космической сосиской, — пошутила Гермиона. Мы купили её на заправке чёрной материей. В ней паразиты, которые у инопланетян вызывают понос, а у человека сверхспособности. Они расселись на мягкой весенней травке. Нимфадора достала кольцо, в которое был вставлен маленький тёмный камушек в форме ромба. — Я, Гарри, пока ещё не очень хорошо разбираюсь в искусстве Камнекуренья. Но кое-чего тем не менее знаю, — начала Нимфадора. — Эффект во многом зависит от того, какой породы камень ты употребляешь. Например; кремень, как известно используется, чтобы высекать искру и разводить огонь. Когда я накурилась кремня, то обрела способность зажигать… и не просто зажигать, а ещё и распалять своими речами огонь в сердцах других людей. Так я смогла очень быстро собрать вокруг себя целую армию воодушевлённых сторонников. Но для тебя, Гарри, я приготовила кое-что особенное. Я нашла эту штучку на кострище, прямо между тазовых костей Дамблдоровского скелета. Это Воскрешающий камень. Я смутно представляю, что выйдет если его выкурить. Но надеюсь, после этого ты перестанешь быть бесполезным тупым засранцем. — Но я хочу быть таким, — закричал Гарри, — менять человека против его воли аморально! — Это ты мне говоришь? Нимфадора приказала Гермионе держать подопытного крепче. Тот и не пытался вырываться, чтобы не порвать штаны. Нимфадора села перед ним на коленях и зажгла огонь между ладоней. Когда камень принялся плавится и дымится, она ткнула Гарри ладони прямо под нос. Нос наполнился едким, удушающим запахом серы. Гарри попытался дышать ртом, но Нимфадора держала его за подбородок до тех пор, пока камень полностью не сгорел. После этого Нимфадора и Гермиона отпустили его, отошли в сторону и принялись неотрывно смотреть. Гарри встал и попытался сделать к ним шаг. Ноги показались ему резиновыми, как гондоны и ужасно длинными. Он сделал ещё шаг. Колени пружинили, эластично сжимались, вздрагивали и вибрировали. Гарри перевёл взгляд на свои ноги и бесконечно далеко внизу увидел Хогвартс и поляну возле хижины Хагрида. И тут он взлетел. Через секунду он опустился вдалеке от школы. Он снова оттолкнулся обеим ногами, прыгнул назад и заскользил на спине. С невероятной скоростью он плыл в толще тёмного воздушного океана. Он увидел над собой чёрное небо и несущиеся мимо облака. Солнце сияло одновременно со звёздами. Он извернулся телом так, чтобы можно было смотреть вниз. Там проносились горы, пустоши и реки. Легким движением ягодиц он мог регулировать свой полёт. Гарри наслаждался совершенно неведанными прежде ощущениями скорости и свободы. Сказочная темнота внушала чувство непонятной печали, или, может быть, страстного стремления, как если бы он нашел свою родину — ночную тьму. Он попытался осмотреться как следует, но ощущал лишь безмятежность ночи, в которой таилось столько могущества. Тут он во что-то врезался. Мозг треснул как грецкий орех. Из глаз потекли слёзы, под ногами появилась какая-то опора. Пошатываясь, Гарри старался сфокусировать взгляд и понять, что происходит. Но едва он худо-бедно выпрямился, перед его лицом появились две огромные потные темно-красные руки и намертво схватили его за горло. — Проклятый ты уебан! — проревел дядя Вернон прямо в уши Гарри. — На кой хуй ты продырявил мой любимый графин!? — Пусти, мудак! — просипел Гарри. Несколько секунд борьбы и пыхтения. Левой рукой Гарри колотил по плешивой голове, правой крепко сжимал резиновый шланг. Когда в глазах у Гарри потемнело, а лицо его стало синим, как у смурфа, дядя Вернон вдруг подскользнулся на хурме и выпустил шею из рук. Судорожно хватая ртом воздух, Гарри упал на куст шиповника. Потом выпрямился, огляделся. Из соседских окон высовывалось несколько любопытных носов. Он опустил взгляд вниз. Руки сжимали резиновый шланг присоединённый к большому стеклянному графину. В горлышке графина тлел кусочек гашиша. Гарри всё вспомнил: он на выходные надыбал себе хорошей дури, замутил из дядюшкиного графина бульбулятор и спрятался с ним в своём любом укрытии, за большим кустом под окнами дома на улице Вязов 13. — Чё вылупилась, овца! Пошла нахуй отсюда! — крикнул дядя Вернон хозяйке стоявшего напротив дома номер семь, которая глядела на улицу из-за тюлевых занавесок. — Племянник у меня наркоша, обычное дело, нехуй так зыркать! Он продолжал кривить физиономию в жуткой безумной гримасе ярости. Пальчиком он поманил Гарри к себе. — Чего ты этим добиваешься, а? Говори мудило! — потребовал дядя Вернон хриплым голосом. — Господи, какой отстой! — горестно заявил Гарри и повернувшись пошёл по лужайке на улицу. — А ну-ка завис на месте. Мы ещё не кончили! Гарри и не подумал реагировать. Он только-что побывал в волшебном мире, жил такой чудесной, насыщенной жизнью! Но действие наркотика прошло и он снова вернулся из школы шаманизма Хогвартс — своей любимой галлюцинации, обратно в опостылевшую реальность! Гарри прошёл по улице, перемахнул через бетонный забор с кучей предупреждающих знаков и пошел по мокрой траве. Пустырь пересекали ржавые башни опор электропередачи. Дойдя до свисающего до самой земли провода, Гарри сел на него и принялся раскачиваться и созерцать постапокалиптический пейзаж. Какие-же вкусные пельмешки варит миссис Уизли, мать его лучшего друга, на ужин, вспомнилось Гарри. И как же, блять, жаль, что она всего-лишь глюк прокуренного мозга! Он сам не знал, как долго просидел на этих качелях, — из слезливой задумчивости его вывели какие-то голоса, и он поднял голову. Приглушенного света от фонарей на окрестных улицах было достаточно, чтобы разглядеть идущую через пустырь группу. Один горланил пошлую песню, остальные гоготали. Некоторые хлопали в ладоши и пукали под мышкой в аккомпанемент певцу. Гарри понял, что это его двоюродный братец Падли Дурсль по кличке Большой член. Возвращается домой в сопровождении своих похотливых ёбарей. Падли был крупным, как слон, всякая дрянь, которую он нюхал никак не влияла на его телосложение. Это и делало его альфа-самцом в компании тощих и бледных токсикоманов. Когда-то Гарри отхватывал приличных пиздюлей от кулаков двоюродного брата, но теперь он его совсем не боялся. Когда в твоей жизни нет ничего лучше и интереснее галлюцинаций, рано или поздно твоим девизом станет «слабоумие и отвага». Глядя на продирающихся через траву парней, Гарри гадал, в каких позах они трахались сегодня вечером. «Ну оглянитесь же, — невольно упрашивал он. — Мои же сученьки… Разуйте глаза… Я тут сижу один… Легкая добыча…» Но они не повернули свои прекрасные глаза, не одарили его нежным взглядом. Вот они уже почти у противоположной стены. Гарри не смог подавить возбуждение от возможной предстоящей драки и сам направился к ним. Дружки прощались с Падли у поворота на улицу Вязов. — Визг поднял — точно поросенок, — вспоминал Малкольм под гогот остальных. — Классно ты ему засадил, Большой Хэ, — заметил Пирсинг. — Ну что, завтра в то же время? — спросил Падли. — Давайте у меня, моих дома не будет, — предложил Гондон. — Заебись, шикарную тусу закатим. Пока, любимые, — сказал Падли. — Пока, Член! — До завтра, Большая Сосиска! Гарри подождал, пока дружки Падли двинулись по домам и быстро зашагал к братцу. Падли шел не торопясь и бурчал себе под нос какой-то говённый рэпчик. — Привет, Большой Хэ! Падли оглянулся. — А, блять, — бросил он, — это ты… — Видимо не зря вы с отцом на завтрак едите кабаньи яички, да? — спросил Гарри. — Заткнись, — огрызнулся Падли и повернул голову обратно. — Да, определённо нетрадиционная медицина работает, — заметил Гарри и, улыбаясь, пошел рядом с двоюродным братом. — Но я никогда не забуду, как Петунья водила тебя к доктору с вопросом: — а почему у Падлика такой масенький? К совершенной неожиданности Падли заплакал. Гарри опешил от такой реакции. — А знаешь почему всё это? — спросил Падли сквозь слёзы. — Потому что я это ты! Нас подменили! Во всём виновата твоя грёбаная учительница! — Какая учительница? — спросил Гарри недоумевая. Тут перед глазами у него всё поплыло. Он вдруг совершенно ясно понял, что рядом с ним идёт, и всё время шла профессор МакГонагалл! Более того, профессор МакГонагалл и Падли всегда были единой хтонической сущностью обитавшей в его подсознании. — Да, Поттер, я в самом деле подменила вас в ту ночь, когда Дамблдор подложил отпрыска Джона и Джеймса на порог Дурслей. — Сказала ему МакГонагалл. — Я знала, как ужасно будут обращаться эти Дурсли с подкидышем. Поэтому пересадила сущность настоящего Гарри Поттера в тело родного сына Дурслей. А тебя, Падли, пересадила в тело Гарри Поттера. Я говорила Хагриду, что он должен забрать в школу пухленького мальчика, который считает себя Падли Дурслем. Я говорила, что этот мальчик настоящий Поттер! Но этот пьяный волосатый придурок всё перепутал! А когда ты уже оказался в школе поздно было идти на попятную! — Я сын Вернона и Петуньи? — переспросил Гарри неверящим голосом, — я не Гарри Поттер? Хуйня какая-то! Вы гоните, профессор! Я не могу быть Падли! — Всё так. Настоящий Поттер наивный парень весьма недалёкого ума, но ты родной сын Вернона и Петуньи Дурслей, и это причина почему ты такой гондон! — заявила МакГонагалл. — Ты обидел своего лучшего друга, хуй пойми что сделал со своей девушкой, но самый пиздец в том, что ты создал свою жуткую копию — ту чьё имя мы уже пятьдесят блядских лет не можем выговорить! Настоящий Поттер такого никогда бы не осилил. Лишь такая подлючая душа, как ты на это способна! Гарри увидел, что они с МакГонагалл давно уже идут не по улице Вязов, а по тропинке вдоль озера. Глаза плохо фокусировались вдаль, но в стороне узнавался знакомый силуэт Хогвартса. — Но ведь во мне есть и что-то хорошее? — спросил Гарри в растерянности. Он ощутил, что звук голоса не вышел изо рта, а отразился от нёба в гортань и эхом катался туда и обратно, словно пьяный Дамблдор на велосипеде. Эхо было нежным и музыкальным. Оно казалось мягкой попкой, которая колыхалась в горле. Гарри повторил вопрос. Голос был как из погреба. — Ну-ка, давай. Скажи мне, что в тебе есть хорошего! — усмехнулась МакГонагалл. Гарри попробовал и не смог ничего вспомнить. — Я люблю… — растерянно начал он, — эм-м, эмм… пельмешки! В смысле, нет. Я… люблю миссис Уизли! И Рона… И Гермиону. И вообще я всех люблю! По-настоящему, искренне! Но больше всех я люблю Дамблдора! А ещё я курочку Рябу кормил и заботился о ней не ожидая ничего взамен, просто потому, что я хороший человек! — Надо же, Гарри, а я и не знал об этом. — Из ивовых зарослей к ним на тропинку вышел Дамблдор. — Не знал, что ты любишь меня. Гарри смутился и отвернулся от светящегося, призрачного тела старика. Взгляд его упёрся в озеро. Вода выглядела странно — она была сверкающей и глянцевой, как глазурь. Ему вдруг страшно захотел пить и, упав на корточки, Гарри добрался до воды, погрузил в неё лицо. Руками он упирался в землю перед собой, и когда он пил было видно как, жидкость течет по его венам, переливаясь чёрной смолой с прожилками жёлто-зелёных кукушат. Он пил еще и еще. Он пил, пока не начал полыхать; он весь горел и светился. Гарри пил, пока жидкость не начала изливаться из его тела через каждую пору и выделяться наружу, подобно шелковым волокнам, так что у него образовалась длинная блестящая радужная грива. Он превратился в единорога и всё тело наполнилось радостью. Вдруг перед глазами начал пробиваться какой-то другой образ. Гарри обернулся, чтобы найти Дамблдора и МакГонагалл, но не увидел никого и ничего. Он погрузился в тягучую сонную эйфорию. У него было ощущение, что он не может открыть глаза. Он глядел сквозь толщу воды и видел там лица Нимфадоры и Гермионы. — Мы его теряем! Передоз! Ебашь трезвикусом! — Не смей! Гарри не понял, что они сказали и хотел переспросить, когда различил звук, похожий на звон в ушах. Звук становился все громче, пока не превратился в рев. Гарри попытался крикнуть Нимфадоре и Гермионе, что ему пиздец как страшно. Их лица была на расстоянии вытянутой руки, они смотрели на него, но их глаза были петухами. Он отпрянул, разбив голову о камень на земле. Невыносимый ужас захватил всю его сущность. Гарри побежал так, как никогда не бегал раньше. Странный звук всё усиливался, Гарри понял, что это были слова «пошёл в жопу, пошёл в жопу, пошёл в жопу». Слова повторялись и повторялись всё быстрее, пока не превращались в вибрирующий писк, а потом в равномерный гул. Он был таким громоподобным, таким всепоглощающим, что все остальное перестало существовать. Когда он стих; Гарри обнаружил, что стоит на опушке Весёлого леса. Всё вокруг виделось ему с невероятной чёткостью и подробностью. Он мог различить каждую песчинку в почве. Все листья, травы, хвоя на деревьях были живым, ползали и извивались. Потом всё потемнело и вновь посветлело. Так продолжалось некоторое время, пока Гарри не понял, что яркость совпадает с расширением сердца, а темнота с сокращением. В соответствии с каждым ударом сердца мир становился ярче или темнее. Гарри полностью захватило это открытие, когда сердце вдруг замерло и всё полностью ушло во тьму. В этой тьме кто-то был. Смотрел на него. Гарри обернулся за левое плечо и увидел — там был чувак в балахоне и с огромной кувалдой в руке. Это была Смерть. — Бля, — удивился Гарри. Собственный голос казался таким давно забытым, ведь он не разговаривал уже миллионы лет. — Я думал смерть с косой, но почему ты с кувалдой? — Ты чё, ёбу дал, что-ли, ёпта? — весело переспросила Смерть. — Нахера мне коса? Я же людям не обрезание делаю! — Нет, аллегория ведь такая, что ты людей, как травку косишь! — Ой, ёб твою мать, Гарри Поттер, у тебя одни только травки и косяки на уме. Из-за них ты на грани гибели. Я никого не кошу, я выбиваю души из людей! А потом я душу разбиваю, прям в пыль измолачиваю. В первичную космическую субстанцию. Так что, я на самом деле с кувалдой хожу. Такая вот история… — Пизда. Если ты уничтожаешь души, то значит жизни после смерти нет? — Нет, но ты не бзди. Обычно, ты ещё стописят раз будешь реинкарнировать в другие тела, в другие жизни, пока не придёт время окончательного уничтожения. И, кстати, нахуя ты скурил камень, который я наделила способностью вытягивать души обратно в свои прежние реинкарнации? Ты в курсе вообще, что камни не курят? — Я сделал это не по своей воле! — Ой, блять, да не надо мне тут заливать! Ты ведь даже не сопротивлялся девчонкам! Тебе тупо понравилось, что тебя схватили девушки и потащили творить с тобой, что-то этакое, БДСМ-щик хуев! Всё было по твоей воле и ты отвечаешь за свой косяк! Давай договоримся так. Я тебе щас вьебу своей кувалдочкой, и если ты рассыпишься, то тебя больше не будет. А если выстоишь, то вернёшься в свою обыкновенную реальность, и тебе перейдёт способность выкуренного тобой камня — воскрешать умерших. — А какая моя реальность реальная? — спросил Гарри. — Та в которой я шаман? Или та, в которой я наркоман временами галлюцинирующий, что учусь в школе шаманизма Хогвартс? — Не знаю, Гарри Поттер. Не знаю… А теперь — держи удар. «Бей по яйцам! Бей по яйцам!» — послышался тоненький, писклявый голосок вдалеке. Гарри вдруг понял, что это его собственный голос. А точнее, голос Секси Малого, который живёт у него в голове. — По яйцам хочешь? Ну давай! И Смерть ударила. Мир разлетелся на куски. Боль превратилась в единственное, что когда-либо существовало. Гарри почувствовал, как душа почти рассыпалась, почти вышла из своих собственных границ. Но она выдержала и Гарри полетел в чёрном вихре за пределы бесконечности. — Но запомни, сука, каждый раз, когда ты кого-нибудь воскресишь, ты вытянешь душу из её новой реинкарнации! А за такое можно и пизды получить!.. Последние слова Смерти адресованные ему ещё долго крутились в голове. Гарри очнулся, когда Хагрид поил его водой из носика чайника. Он надолго ушёл в отключку, и Нимфадоре с Гермионой надоело с ним возиться, так что они оставили его на попечение Хагрида. — О, очухался, наконец? Ну чаво, как ты? — Ништяк! Заебись вставило! — хриплым шепотом ответил Гарри. — Твои подружки сказали, шоб ты сразу к ним шёл, как продрыхнешься. Ты теперь с ними обеими вместе? Так шоль получается? — Нет, теперь есть только я вместе с моей охуенностью. Гарри попытался встать, но его всё ещё неплохо потряхивало. Хагрид накрыл его одеялом, а потом принёс горшок тушёной редиски и стопку чебуреков с говядиной, политых шоколадом. Гарри невероятно проголодался и схавал всё это прямо из рук великана, едва не откусив тому палец. Потом он уснул, а когда проснулся было темно и вместо Хагрида над его кроватью завис призрак Дамблдора. — Ну давай! — Что давать, сэр? — Воскрешай меня! — Это ж с какого, позвольте спросить, хуя? Гарри приподнялся на локтях, нащупал очки и нацепил на нос. Дамблдор смахнул с щеки слезинку. — Гарри, быть мёртвым отстойно! Ни пожрать, ни потрахаться. Ты же сам признался, что любишь меня. Поверь, если ты меня воскресишь, у нас будет такой страстный и бурный роман, какого белый свет ещё не видывал! Я ведь мужчина опытный, такому могу научить! Хочешь расскажу, как опылял Грин-де-Вальда в Крыжопль? — Не хочу! Вы всё не так поняли! — смутился Гарри, — после такого обещания, я точно не стану вас воскрешать! — Ну, Гарри, ну воскреси… ну чё ты, ёпта? Ну пожалуйста! Ну чё тебе стоит? И такая песня Дамблдора продолжалась всю ночь. Мёртвый директор не отстал от Гарри и на утро. И всё последующие дни он неотрывно следовал за ним по пятам и выклянчивал воскрешение. Но Гарри не хотел этого делать. Он боялся раскрывать, что хоть на что-то способен, ведь тогда бы его заставили работать, а ему было лень. Нимфадора узнав, что сила воскрешающего камня передалась ему, непременно будет таскать во всякие битвы и заставлять воскрешать павших в бою. И нафига ему это надо? Однако Дамблдор тоже не отставал. Он утверждал, что под кайфом человек раскрывает свои истинные чувства, а значит им просто суждено быть вместе! Всё, что удалось Гарри  — это сделать призрак директора невидимым и неслышимым для остальных. Но для самого Гарри он оставался и видимым, и слышимым, и даже осязаемым. Каждую ночь Дамби ложился к нему под одеяло, согревал своим холодным теплом, и шептал в ухо, как будет здорово, когда он вернёт его к жизни, и эта постель превратится в поле битвы за удовольствие! Не отстал пронырливый старый извращенец даже когда Гарри переехал из Хогвартса в поместье Малых, вместе с остальными ОПАвцеми. Вот и сейчас, сидя на собрании посвящённом прибытию Чипа и Дейла, Гарри слышал, как Дамблдор за его спиной канючит: «Гарри, ну чё ты как этот? Ну Гарри, ёпта…» Гарри тряхнул головой и вернулся из воспоминаний обратно в настоящий момент. Гомон за столом утих и собрание переключилось на деловой настрой. — Моя Леди, — вещал Терри Е-Бут, — Народ считает, что если нам понадобилось призывать на помощь каких-то мифологических персонажей, то… как-бы… это свидетельствует о весьма хреновом положении наших дел! Нимфадора Тонкс подняла белую руку иссечённую выпуклыми синими венами, и Е-Бут смолк — ему осталось лишь с обидой смотреть, как предводительница вносит его имя в висящий на позорном столбе список тех, кому предстоит танцевать в костюме ягнёнка. — Я не имею ни одной идеи, как это может свидетельствовать о положении наших дел. А вам нужно проспаться Е-Бут, — произнесла Тонкс медленным, насмешливым голосом. — Я пригласила Чипа и Дейла, потому что надеюсь поиметь некоторое веселье с ними. То есть, я хочу иметь их взгляд со стороны. Трезвую критику наших действий, так сказать. Что вы скажите о нас, мистер Чип? — Я могу сказать одно — вы придурки. — Чип спрыгнул с тихо помахивающего крыльями самолёта на полированную поверхность стола. — И вот почему… — Я не согласен! — не дал договорить бурундуку кто-то из отряда. — Э, да пошёл ты нахуй! — Да ты сам белка засранная! — Пошёл ты! — Вали в свою Америку! Поднялся возмущённый гул. Тонкс попыталась это пресечь, но между школьниками и бурундуками завязалась громкая перепалка. — Да у меня хуй длиннее, чем у них рост! — А у меня сиська по объёму в десять раз больше, чем их мозг! Остановить этот внезапный приступ межвидовой антипатии, удалось только внеся в зал бочку пива. Пенистый напиток разлили по бокалам и его шипение немного успокоило нервы собравшихся. Оживлённый разговор затянулся на многие часы. К тому моменту, когда за окнами появились первые признаки рассвета, все пришли к одному неутешительному выводу: победить силой в Третьей Мировой у них не получится. Сколько бы у них не было крутых боевых единиц, пьяных ли, обкуренных, или сожжённых до состояния джинна — этого не противопоставить армиями крупнейших мировых империй. — Нам остаётся лишь одно — одолеть их хитростью! — Но обман и жульничество это так некрасиво, так подло! Зачем нужна победа путь к которой нечестен? — Какая честь? Зима близко! Не время думать о чести! — Не пизди, до зимы ещё семь месяцев! — Я тебе щас вьебу, блять, ты в коме эти семь месяце проваляешься! Поймёшь, насколько это близко. — Да ты чё, блять, да ты ваще… — Ой, да ты сам-то… — Испрошу вашего позволения вас уебать, но ответа дожидаться не буду. На, сука! — В этой войне, нам поможет победить только чудо. — Хочешь чуда, блять? Залезь ко мне в штаны, вон там чудо! — Леди Тонкс, да заткните вы этих своих долбоёбов! — Ты кого, сука, посмел долбоёбом назвать? Я тебя щас прямо на этом столе выебу! В результате этого долгого и продуктивного разговора собрание в конце-концов нашло гениальный выход. Было решено воззвать к мудрости предков. Чтобы до них достучаться принесли в жертву винный погреб семейства Малых. Предки почесали голову и поведали о следующей древней традиции: В старину, племена и народы, вместо того, чтобы биться друг с другом толпой, выбирали со своей стороны самых сильных воинов и сражение проходило между этими воинами. Чей воин победит в честном поединке, та сторона и считается сильнейшей. Дальше никакого кровопролития не требуется, проигравшие понимают, что раз их самый сильный воин говно, то им и всей толпой не победить, и они сдаются. — То что надо! Заебись! Лучшего выхода и не придумаешь, честный и чистый путь! — А как будем организовывать поединок? А где? А кто наш сильнейший воин? А магией или на кулаках? А давайте песенный конкурс устроим, кто красивше поёт тот и спасёт Землю от разрушительной войны! Наперебой посыпались сотни других предложений. Разодрались все вусмерть. Не мало было пролито крови, выдрано волос и порвано одежды, прежде чем удалось найти компромисс. Чип и Дейл хорошо владели современными технологиями и они запустили в интернете голосование, чтобы весь мир сам решил — в каком виде поединка закончить Третью Мировую Войну. Первые пару дней мир не особо активно участвовал в голосовании, но потом ему наподдали пинка, в виде официально брошенного Путину и Грин-де-Вальду вызова, и дело тронулось с места. За неделю проголосовало более двух миллиардов человек. Победила в голосовании, как всегда, коммерция. Некий предприимчивый владелец ресторана в Исландии купил сто миллионов ботов и они вывели в лидеры следующий вариант: «Поедание Соуса Живой Смерти из Исландского Вулканического Перца, самого острого перца на Земле». Перец этот действительно был невероятно острым. Он произрастал исключительно в жерле вулкана, а для полива ему требовался кипяток из гейзеров. По преданию, миллионы лет назад, один динозавр съел такой перчик, чтобы улучшить вкус протухшего неандертальца, и в итоге дышал огнём до конца своих дней. От его потомков и пошли все современные драконы. Соус из этого перца не был особо известен, так как изготавливался в одном единственном ресторанчике в жопе мира. Но теперь, его владелец надеялся прогреметь на всю планету и привлечь неебические толпы посетителей. В пятницу, 13-го мая наступил день решающей битвы. Вся армия Нимфадоры Тонкс собралась в поместье Малых, чтобы с помощью портала переместиться в Исландию. Но Гарри задрал нос, надулся, напыжился и отказался двинуть со всеми. Он предпочёл вспомнить свои унтерменшевские корни — полететь на самолёте. И, в целом, его решение вышло довольно удачным. Рейсом Лондон-Рейкьявик летало очень мало людей, после того, как месяц назад самолёт следовавший по этому маршруту таинственно пропал над Шотландией вместе со всеми 418-ью пассажирами. Полёт прошёл в тишине, без косых взглядов и Гарри всю дорогу спокойно болтал с Дамблдором о всякой фигне. В Рейкьявике он взял напрокат машину и они поехали в Дьёртилокисасс, городок где находился ресторанчик предприимчивого дельца. Первые полчаса поездки всё проходило отлично, Дамблдор не создавал никаких проблем. Они без конца говорили о самых разных вещах, любовались потрясающими пейзажами. Когда они остановились чтобы заправиться, Дамблдор даже попросил Гарри купить ему порножурнал, а потом сел на заднем сиденье и долго, внимательно его изучал. Дорога пошла вдоль побережья. Гарри залюбовался океаном и чёрными песками, создающими в сочетании с коноплёй поистине удивительные пляжи, и решил даже, что Дамблдор, возможно, всё-таки, неплохой чувак. Но Дамблдор, словно только и ждал, пока он расслабится. А потом, внезапно, сунул ему под нос порножурнал развёрнутый на странице «Гейский уголок». — Хочешь в такой позе? Машина чуть не улетела в кювет — картинка была неприличной, даже по меркам Гарри. Кое-как ему удалось вырулить обратно на дорогу, но из-за слишком резкого манёвра сломалось радио. Без приятных, убаюкивающих звуков исландского блэк-метала атмосфера в машине сразу изменилась. Повисла гнетущая тишина. — О-о, вот жопа-то! — расстроился директор. — Это ж, чё нам теперь, без музона всю дорогу ехать? Придётся самим петь! Гарри испытал невыразимое чувство обреченности. Дамблдор пересел на переднее сиденье и хриплым, надтреснутым голосом запел:

«Просто поздний возраст, смятая постель Ну, а плакать лучше в дождь или в мете-е-ель Чтоб никто и не поду-у-умал, что стара В сто сорок лет Твоя душа-а-а, твоя душа-а-а А помнишь небо, помнишь сны о молчаньи Старое тело в голубом одеяньи Помнишь как мы умирали в прощаньи Сердце застыло… зубы в стакане… Знаешь, это тело только для тебя-а-а Ну и что, что возраст, он ваще фигня-а-а Я пишу тебе письмо текстом сыры-ы-ым Хочу тебя. Твой Дамби-ге-е-ей. Погна-а-али в Кры-ы-ым»

— Хватит, ХВАТИТ! — завопил Гарри, — Я воскрешу вас, только перестаньте петь, пожалуйста!!! Гарри остановил машину на побережье и вышел. Понадобилось около десяти раз обернутся вокруг своей оси, чтобы вернуть Дамблдору живое, плотное тело. Вернувшись к жизни, Дамблдор выглядел плоховато и ошарашено. Поддерживая старика под руку, Гарри повёл его к океану. Тот повис на руке всем весом. Его дыхание было учащенным, его била такая сильная дрожь, что новые зубы посыпались от стука друг об друга. Гарри оступился и свалился вместе со стариком в воду. В пятидесяти метрах от них группа рыбаков возилась с сетями. — Пьяные придурки! — крикнули они и заржали. Гарри похлопал Дамблдора по спине. — Ну как вы, — спросил он мягко, — может хотите чего-нибудь перекусить? А? Впервые-то за полгода! — Я хочу, чтобы ты пошёл нахер! — ответил тот хриплым, резким голосом. Директор встал и пошёл прочь от Гарри. Он едва двигался и выглядел ужасно немощным и жалким. А ведь пять минут назад он прыгал и визжал как девчонка в предвкушении воскрешения. Он споткнулся и чуть не упал. Гарри бросился подать ему руку и тут же получил сильную пощёчину. Не успел он опомнится, Дамблдор ударил его снова, на этот раз по затылку. Он стоял перед ним, дрожа от ярости. Его рот был полуоткрыт и непроизвольно дергался. — Кто ты? — заорал он хриплым голосом. Он обратился к рыбакам, которые оторвались от сетей и пристально смотрели на них. — Я не знаю, кто этот юноша, — сказал он им. — Помогите мне. Я одинокий старый дед. Он — пидор, и хочет изнасиловать меня. Они всегда поступают так с беспомощными старыми людьми: насилуют и убивают их, чтобы развлечься. Он и его банда. Раздался ропот неодобрения. Рыбаки были рослыми, мускулистыми мужчинами, с густыми рыжими бородами — настоящие викинги. Они угрожающе двинулись к Гарри. — Что ты делаешь, старый пердун? — возмущённо спросил Гарри. — Это твоя благодарность? — Я не знаю тебя! — закричал тот. — Оставь меня в покое! Он повернулся к рыбакам и попросил вызвать полицию. Уж они-то знают, что делать с этим юрким очкастым пидораськой. Гарри вспомнил, что бубен остался в машине и у него вообще-то нихуя нету визы, и вообще каких-либо документов, а значит связываться с полицией ему никак нельзя. Гарри ударил головой в живот первого же бородача, приблизившегося к нему и бросился к машине. Заведя мотор и вдавив газ в пол он едва-едва успел увильнуть из-под выстрела гарпуна. Гарпун был расчитан на китов и почти пронзил багажник, но соскочил. Мчась прочь, Гарри клялся себе, что больше он никогда и никого не будет воскрешать. Спустя 15 минут поездки показался на горизонте вулкан Эйяфьядлайёкюдль и Гарри вьехал в Дьёртилокисасс. Вокруг ресторана собралось очень много людей, всюду сновали репортёры с видеокамерами, всякие кудрявые блоггеры. Владелец сего заведения, Йохан Факмиссон, полноватый мужичонка, чем-то похожий на дядю Вернона, всюду бегал с довольной улыбкой, давал интервью и позировал под рекламным щитом, на котором была изображена баночка Соуса Живой Смерти. «Стань вулканом» гласил слоган. Гарри кое-как продрался внутрь и нашёл Синуса Фигогонова. В результате расспросов этого беззубого паренька-рухнувшего-с-дубенька, Гарри получил шепелявые сведения о том, что обстановка перед битвой чрезвычайно накалена. Более того — всё грозит обернуться грандиозным провалом! Нимфадора рассчитывала засадить за стол сражения пьяную Гермиону — воистину самого сильного их воина. Но когда Гермиону напоили она уплыла в дикий неадекват! Она увидала маленького негритёнка, который подрабатывал здесь официантом и очень сильно расстроилась. Разревелась на всё округу. — Твою мать, да за что ты его жалеешь? — восклицала раздосадованная Нимфадора. — Этот негряша — ребёнок, но в первую очередь он человек, а его рабский мир так некрасив и мелок! — С чего ты взяла, что он в рабстве? Он получает деньги за свою работу! — Я видела, как с ним обращается белый хозяин! Да и что деньги? Деньги просто освобождают хозяина от необходимости думать о пропитании раба, его здоровье, крыше над головой, как это было в старину. В наше время рабу дают деньги, и он сам обо всём этом заботится! Деньги ещё более гнусная клетка, чем плети! О-о-о-о… Гермиона ревела и ревела, и никого не хотела слушать. — О, где же вы, мои черножопые дни?.. Нимфадора решила, что им пизда. Тем более, что Грин-де-Вальд уже прибыл из Японии на своём драконе, а кортеж с Путиным гнал по шоссе на полпути из аэропорта Рейкьявика. Но вдруг засветилось пламя рыжего героизма. Рон Уизли тихо сообщил, что ему однажды доводилось есть Соус Живой Смерти из Исландского Вулканического Перца! Билл привёз как-то баночку из путешествия. Все Уизли тогда попали в госпиталь Святого Мунго, а Рону ничего. Он ещё и добавки просил. Не веря в возможность победы, Нимфадора тем не менее принялась готовить рыжего к поединку. Гарри видел, как бывшего друга потащили к гейзеру на заднем дворе, чтобы отмыть. А то стыдно такого перед камерами на весь мир показывать. Сам Гарри занял место среди зрителей. Он сел на край сосновой скамьи, которые были рядами выставлены вокруг одного центрального стола. В секторе, который он выбрал сидели местные. Бравые викинги вокруг шутили, били друг друга и распивали бидон браги на всех, однако Гарри интересовали не они, а совсем другое явление. Он специально выбрал это место, потому что здесь сидела потрясная исландская девчонка с офигенными сиськами и длинными русыми волосами. Вскоре викинги перестали шутить и принялись возбуждённо перешёптываться, потому, что вошёл Грин-де-Вальд и занял своё место за столом. Гарри начал украдкой поглядывать на девушку по соседству. Она это заметила, презрительно поджала губы и на минуту даже повернулась к Гарри спиной. Когда же она опять обернулась, перед ней очутился стакан пива. Она его опрокинула. Гарри тихонько налил ещё и подвинул стакан обратно. Она опять его столкнула, но уже не так враждебно. Гарри, не теряя терпения, поставил стакан на старое место. Она его не тронула. Гарри, вооружившись словарём, нацарапал на спинке впереди стоящей лавки по-исландски «Пожалуйста, возьмите — у меня дохуя ещё». Тогда девушка, указывая на мужиков вокруг, прорычала: — Хьер алле ер мин бродурс! Гарри не понадобился словарь, чтобы понять намёк и прекратить флирт. Ему на сегодня уже хватило одной стычки с местным. Толпа на улице зашумела, пошли крики, визги. Значит кортеж Путина подъехал. Из задней двери выбежал Рон и попытался занять своё место за столом, но Нимфадора его остановила. — Подожди. Пусть он сперва сядет, а потом ты. Крутые чуваки обязательно опаздывают и их все ждут! Нам надо показать себя крутыми! Увы, её план не удался, потому что в ресторан вошёл агент Путина с рацией наготове. Его задачей было смотреть, когда все сядут, чтобы передать сигнал президенту и тот мог войти последним, как самая важная фигура. Взаимное ожидание затянулось на полчаса. В итоге Нимфадора сдалась и разрешила Рону сесть. Сразу после этого вошёл Путин и неспешным шагом продефелировал на своё место. Президент мило улыбался и потирал ладони. Он наглотался такого убийственного коктейля из всяких запрещённых препаратов, что вкусовые рецепторы во рту отключались даже у тех, на кого он неосторожно дыхнёт. Грин-де-Вальд был не менее самодоволен и уверен в собственной победе. Он целую неделю целовался со своим драконом, буквально с утра до ночи — теперь он был подкопчённым и подготовленным. Негритята поставили на стол три миски с соусом и вручили сражающимся пластиковые ложки. Защелкали вспышки фотокамер. — Едим так, без закуски. Кто отступит — тот продул. — Объявил условия мистер Факмиссон и ударил в гонг. Путин начал первым. Набрал пол-ложечки, сунул в рот. Прожевал, сглотнул, и скорчил лицо в гримасе удивления. Жгучий вкус пробил все отключённые вкусовые рецепторы. Следующим отведал соуса Грин-де-Вальд. Ему было ещё тяжелее. Он сразу покраснел и на его лбу его выступила испарина. А вот Рон заставил репортёров шокированно охнуть. Он захавал сразу целую ложку, с горкой! Сжевал и утёр подбородок. — Жалко нету курочки к такой вкусне! Все возбуждённо загалдели. Путин и Грин-де-Вальд пересилили себя и тоже съели по полной ложке. — Мамочка, — прошептал Грин-де-Вальд и из его рта повалил дым, волосы вспыхнули и через секунду он стал лысым. Путину тоже было туго. Лицо президента превратилось в помидор, вены вздулись, сжатыми кулаками он сломал свою ложку и пальцы. Ему тут же сунули другую ложку, а Рон тем временем схватил миску и принялся лизать соус прямо из неё! Видя такое дело, старики закипели яростью. С огромными усилиями они преодолели себя и захавали ещё по ложечке. Вдруг раздался какой-то подозрительный звук. В воздухе повеяло резким, неприятным запахом. — Смотрите, смотрите! — загалдели все. Операторы навели свои камеры на стул Путина, по которому расползалось коричневое пятно. То же самое происходило и у Грин-де-Вальда. — Они обосрались! Тонкс с радостными воплями сдёрнула Рона с кресла и закружила в объятиях. — Это потрясающе! Восхитительно! Это лучше, чем я могла надеяться! Вокруг начался полный хаос. Люди вскакивали со своих мест и спешили выбратся из помещения, по которому расползался запах поражения. Стол снесли с места, Путин упал под ноги своих охранников, но те отпрянули от него. — Эй, подождите, но я же ещё не доел! — воскликнул Рон, когда ликующая толпа во главе с Нимфадорой вынесла его на свежий воздух. — А больше и не надо! — Тонкс никак не могла прекратить его расцеловывать. — Никто и никогда больше не будет уважать лидеров обосравшихся в прямом эфире! Никто не пойдёт за таким правителями! Мировым империям конец! Мы победили! Даже пьяная Гермиона перестала грустить о своих черножопых днях и влилась в общее веселье. Бздик Пердищев запустил магические фейерверки и всем было наплевать, что на них смотрит половина унтерменшей планеты. Та и что уж там, даже исландские вулканы решили принять участие в ликовании! Из них повалил дым и пошли звуки пародирующие Путина и Грин-де-Вальда в момент поражения. Один только Гарри смотрел на это с невесёлой улыбкой. Конечно, он был рад, что война закончилась, но его вдруг одолела сильная грусть. Он не был в центре внимания. Толпа не подбрасывала его в воздух, исландцы не обещали наперебой слагать о нём саги. Это было как-то неправильно и несправедливо. Ему в этой толпе даже не удалось протиснутся к своим бывшим друзьям. Вечером все укатили бухать в Рейкьявик. Туда прилетел папа Римский, чтобы вручить Рону Уизли почётный орден. Прокатную машину Гарри кто-то спиздил, поэтому ему пришлось ехать в столицу на такси. Правда, таксист так заебал его разговорами, что на полпути Гарри вышел из машины и ушёл в ночную пустошь. Улёгшись на холодную землю, он смотрел на звёзды, слушал далёкие отзвуки праздника и размышлял, что же дальше с ним будет?