Гарри Поттер и шаманский гашиш 2. Мертвецы не раскуривают камни

— Рыжий! — едва шевеля губами, произнес Гарри. Чуть не ползком добрался до окна и открыл его, чтобы легче было говорить. В нос сразу ударил сильный запах спиртного. — Рон, какими судьбами? Что за… И тут он заметил, что Рон смотрит на него из стареньких жигулей расписанных под хохлому. А висит автомобиль в воздухе у самого окна. От изумления Гарри хрюкнул, что очень развеселило, пьяных в зюзю, близнецов Первого и Второго, сидящих спереди. — Привет, Гарриллыч! — воскликнули они в один голос. — Что за шняга, чува-а-ак? — медленно протянул Рон. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя туеву хучу раз приглашал погостить. А вчера приходит батя и говорит, что у тебя проблемы с законом… — Меня подставили. А откуда он узнал? — Он работает в Министерстве магии, — ответил Рон. — Короче, погнали с нами тусоваться. Думай быстрее, а то бензин закончится. — Вы сколько выпили? — выразительно глядя на их рожи, спросил Гарри. — Да, чуть-чуть совсем. Пять бутылок «Деревенской» на троих распили. — Теперь понятно почему у вас тачка летает. Но я не самоубийца сюда садиться! — Чувак не ссы! Мы же долетели как-то, — сказал Рон. — Кто не рискует тот не пьёт шампанского! А его у нас целый ящик в подвале стоит. Представь, целый месяц до школы, будем бухать, веселиться. Коровам хвосты крутить, ходить по грибы и по борделям, играть в квиддич, как настоящие древние греки. Короче всего не перечислить. С великим Гарри Поттером мы устроим нашей округе тотальное пиздец-шоу! — Ладно уговорил. Вот только я тут сижу за решёткой в темнице сырой… — Не ссы, и взгляни кто здесь. — Рон кивнул в сторону старших братьев. — Это гении! Смотрел фильм «Побег» — сценарий к нему написал троюродный дядя дедушки двоюродной сестры нашего отца! У них это в крови. — Привяжи мои штаны к решетке, — приказал Первый, снимая с себя брюки и протягивая их Гарри. — Если Дурсли проснутся, мне пиздец, — прошептал Гарри, выполняя указание. — А теперь отойди в сторону и спой частушку. — С этими словами Первый хорошенько газанул. Гарри отошел к клетке. Курочка Ряба, словно почуяв тревогу хозяина, сидела поджав хвост. Машина рванулась вперед, двигатель ревел все сильней и сильней, решетка наконец поддалась и вся целиком с громким треском выскочила из оконной рамы. Гарри, замерев, прислушался: Вернон и Петунья храпели, как сурки. Решетка наконец была благополучно выкинута нахер, и Первый, надев свои штаны, задним ходом подплыл как можно ближе к окну. — Прыгай, — скомандовал Рон. — А мои школьные вещи — бубен, пылесос… — Бля! Где они? — В старом сортире под лестницей. А дверь комнаты заперта. — Ну, это фигня, — отозвался с переднего сиденья Второй. — Отойдите от окна, двое очкариков. Блин, это у меня в глазах двоится. Братья упали в комнату и растянулись на полу глупо хихикая. «Мне бы надо самому сходить за вещами», — подумал Гарри, глядя, как Второму, всё-таки удалось принять вертикальное положение и достать из-за пазухи бензопилу. — Многие шаманы считают, что эти штучки унтерменшей — детские игрушки, — сказал Первый. — Но мы смотрели один интересненький Техасский фильмец. Он нас на многое вдохновил. — Это на что-же? — Тебе лучше не знать. Пила взвизгнула и замок мгновенно разлетелся на две половинки. Что удивительно — Дурсли не проснулись. — Мы спустимся за твоим чемоданом, — прошептал Второй, — а ты собери в комнате что тебе нужно и бросай Рону. Только целься поточнее, прямо ему в рожу, а то он укуренный может и не поймать. — Осторожнее, последняя ступенька скрипит, — предупредил тоже шепотом Гарри. И близнецов поглотила лестничная тьма. Гарри забегал по комнате, собирая вещи и бросая их Рону в окно. Затем поспешил вниз проследить за близнецами, которые могли спереть чего-нибудь лишнего. Из спальни послышался кашель дяди Вернона. Запыхавшись, дотащили все вместе чемодан до двери и через всю комнату до окна. Первый нырнул в машину и вместе с Роном стал его тянуть, Гарри с Вторым толкали из комнаты. Сантиметр за сантиметром чемодан медленно втягивался внутрь машины. Дядя Вернон всхрапнул. — Эх-эй, ребятушки, да дружно! — воодушевлял Первый. — По-остараться ещё нужно! Гарри и Второй налегли плечами, поднатужились, чемодан выскочил из окна и упал на заднее сиденье. — Все в порядке, — шепнул Второй. — Шуруй в тачку! Гарри уже вскочил на подоконник, как вдруг за спиной раздался громкий, протяжный крик дяди Вернона: — Ах ты мерзкая курица! — Я забыл курочку Рябу, — в ужасе прошептал Гарри. — Забей на курицу, — воскликнул Первый, — найдём из чего шашлык сделать. У нас в деревне этих курей по самое вот по сюда. Но Гарри всё-равно соскочил с подоконника и в ту же секунду в дверь влетела радостная курочка Ряба. Она решила повеселиться напоследок и слетала нагадить на голову дяди Вернона. Гарри усадил курицу в клетку, метнулся к окну, сунул ее в руки Второго, а сам вернулся к комоду, взять деньги из ящика. В этот миг дядя Вернон показался в дверном проеме. Издав рев мартовского кота, он прыжком подскочил к окну и успел-таки вцепиться в трусы Гарри. Братья ухватили Гарри за руки и изо всех сил дернули в машину. — Пиздунья! — загремел дядя Вернон. — Он убегает! ОН УБЕГАЕТ! ПЕТУНЬЯ! Братья дернули еще раз, и трусы вместе со штанами порвались. Гарри влетел в машину, а дядя Вернон выпал из окна и в лучших традициях диснеевских мультфильмов угодил прямиком в мусорную урну. — Жми, Первый! Покажи на что способна эта малышка! — крикнул Рон, и машина на всей скорости помчалась вверх, держа курс на Альфа Центавру. Гарри не мог опомниться: неужели свободен! Он опустил окно, ночной воздух взъерошил волосы. Посмотрел вниз: крыши домов на Тисовой улице быстро уменьшались в размере. Тетя Петунья и Падли безуспешно пытались выдернуть Вернона из урны. — Вы гондо-о-ны! — проорал им на прощанье Гарри. Братья Уизли хохотали и что-то громко кричали. — Выпусти птицу, — сказал Рон. — Пусть она нам мышей наловит. Жрать охота. Первый взял замок в зубы, еще минута — и счастливая курочка Ряба вылетела в окно и, как призрак, неслышно заскользила в воздухе рядом с машиной. — Ну, рассказывай скорее, — потребовал нетерпеливо Рон. — Что с тобой произошло? Гарри поведал им про посещение Путина, про его предупреждение и описал гибель золотого унитаза. — Весело живёшь, — протянул Первый. — Так или иначе, но я рад, что мы прилетели за тобой, — сказал Рон. — Знаешь, как я беспокоился! Пишу тебе, пишу, и никакого ответа. Сначала подумал, что виновата Срулька… — Какая ещё Срулька? — Наша почтовая курица, древняя как навоз мамонта. Летит, летит, видит на горизонте птичий бар — сворачивает туда. Через неделю возвращается, ни письма, ни половины перьев нету. Потом я попросил Герыча… — Кого, кого? — Курицу Персика. Гермафродит Бэггинс Гертрудович, но мы зовём его Герычем, — пояснил с переднего сиденья Первый, откупоривующий очередную бутылку водки. — Но Персик его зажал. Сказал, что мы Герыча хотим продать, потому что нам денег на тусовки не хватает. — Персик вообще ведет себя странно этим летом, — нахмурился Второй. — Как будто бы он не знает, что если бы нам понадобились деньги, мы свистнули бы их у бати, или отжали у местных! Сам же раньше с нами промышлял. А теперь сидит весь день в комнате, да хрен дёргает. Бля, ты взял слишком далеко на запад, Первый, — спохватился он, указывая на компас, вделанный в щиток управления. — Хватит бухать за рулём, давай лучше я сяду. Первый вывернул руль влево и поменялся с братом местами. — А твой отец знает, что вы взяли его машину? — спросил Гарри, догадываясь, какой услышит ответ. — Ну вообще-то это не его машина, — промямлил Рон. — Мы угнали её со штрафстоянки унтерменшей и зарядили летучим бензином. Надеюсь, этого маленького подарка будет достаточно, что бы он простил нас за расхуяченый в кладовке замок и украденные улики. Скажем, что нашли тачку на свалке и попросили Петровича, за бутылку, восстановить её заклятием. — Откуда у вас в кладовке улики, ваш батя ментом колымит? — Почти. Он работает в самом долбанутом отделе «ГосПриколоКонтроль». — Чего? — Сейчас объясню. Есть такие долбодятлы среди шаманов, которые обожают прикалываться над унтерменшами при помощи магии. Вот к примеру, позавчера пара шаманов прокрались в Букингемский дворец, где Британская королева, как раз подписывала договор о вступлении в советский союз. Они применили к ней заклинание Конфундус. Русский представитель, с довольной такой рожей берёт документ, смотрит, а там вместо подписи слово «хуй». У него челюсть начинает отвисать, а те два придурка подсуетились и она у него буквально до пола упала! Для нас шаманов такие дела привычные, а унтерменши, как охренели! Батя полдня за ними гонялся. — И чё им за это сделали? — На кол посадили, прямо в зале суда, сразу после вынесения приговора. — Жесть! — Да, жаль их конечно. Такие шутники из них могли получиться, но этот орешек оказался им не по зубам. Мы со Вторым, всегда помним первое правило приколиста: Любишь шутить, люби и жопой расплачиваться. Первый пригубил ещё немного водки из горла и протянул Гарри. — Не, в следующий раз. Мне пока и так хорошо. Гарри повернулся к окну и начал наслаждаться ночным ветром. — Бля, чё то мы скучно сидим, — донёсся заплетающийся голос Первого спустя десять минут. — Давайте хоть песню споём, а то пьяные и не поём, не порядок. — Да. Давай нашу любимую, — загорелся Второй и они вместе с Роном запели: «Бей, бей, бубен, бей! Весели бухих троллей! Разъебём тебя сегодня и все дружно скажем «Хэй!» Мы в языческих лесах бегаем в одних трусах Иногда мы их снимаем, если встретится монах. Лей, лей пиво, лей! Нынче праздник у троллей Щас придут русалки-шлюхи, сразу станет веселей!» — Вона внизу Петрович за опохмелкой чешет, — сказал Второй, вглядываясь в редеющую тьму через ветровое стекло. — Еще минут пять, и мы дома. Уже светает, кажется, будем вовремя. Горизонт на востоке начал потихоньку вырисовывать российский флаг. Первый начал снижение. Гарри различил внизу поля и стада дрыхнущих верх ногами коров. — Мы почти над деревней Отдери-Святую-Булку, — сообщил Второй. Земля быстро приближалась. Сквозь кроны деревьев стыдливо просвечивал пунцовый краешек солнца. — Щас будут чудеса на виражах! — объявил Первый. И машина, пару раз подпрыгнув, ударилась об землю. Они врезались в ворота маленького покосившегося гаража на заднем дворе, и дом Рона впервые предстал глазам Гарри. Похоже, изначально это был обычный деревенский сортир, который увеличили в размерах магией и прикрепили, на соплю, кучу комнат на крыше и по бокам. На жёлто-чёрной полосатой крыше торчали вразнобой пять неожиданно золотых флюгеров. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Космодром алконавтов». Сбоку крыльца рядом со сломанным проржавевшим самогонным аппаратом жевала белену грустная коза. По двору ходили худые страусы с ужасно тоскливой мордой лица и совершали, что-то похожее на попытки самоубийства. Вся компания высыпала из машины. — У нас тут маленькая страусиная ферма, — скромно сказал Рон. — Прикольно! Яйца продаете? — спросил Гарри. — Ну да. Такой бизнес, типа, у нас. Хотя больше всего бабла рубим с самогона из страусиного дерьма, а яйца так, на закуску. — Теперь наверх. Все по своим кроватям. Только без палева! — скомандовал Первый. — Мама позовет завтракать. Ты, Рон, побежишь вниз и радостно крикнешь: «Смотри, мама, кого я с утра под подушкой нашёл! Зубная фея и вправду существует!» Она обрадуется, и не будет нас слишком сильно бить. — Ладно, — согласился Рон. — Идем, Гарри, — позвал он. — Только я щас умоюсь, что-бы запах травки убрать. А то будет мне жо… Поперхнувшись, Рон смолк и лицо его пошло зелеными пятнами: в окнах «Космодрома» горел свет, а от крыльца, распинывая страусов, к ним приближалась миссис Уизли. Это была маленькая полная женщина с добрейшим лицом, сейчас напоминающая саблезубого тигра. Первый охнул. — Срань господня! Я же не успел составить завещание, — вырвалось у Второго. Миссис Уизли подошла к ним и остановилась, уперев руки в бока и переводя взгляд с одного виноватого лица на другое. На ней был фартук в цветочек, из кармана которого торчал бубен. — Ну, блять? — грозно вопросила она. — Доброе утро, матушка, — произнес Второй, как ему показалось беззаботным, и совсем не пьяным голосом. — Вы что, пиздюлей давно не получали? — яростно прошептала миссис Уизли. — Прости, мамуля, но мы должны… были… Мать доходила ростом примерно до пупка сыновей, но все равно продолжала наводить на них ужас. — Пустые постели! Кладовка взломана! Из холодильника исчезла водка! Пришла соседка и сказала, что видела как вы угнали машину унтерменшей! Я чуть не описалась от страха! Вы ни о ком, кроме себя, не думаете! Такого я, сколько живу, не помню! Вот погодите, придет отец. Старшие братья никогда ничего подобного не совершали, ни Билл, ни Персик, ни Чарли… — …Чарли угонял драконов, — вставил Первый. — ОН, ХОТЯ БЫ, ДЕЛАЛ ЭТО В ТРЕЗВОМ СОСТОЯНИИ! — воскликнула миссис Уизли, тыча пальцем в грудь Первого. — Вы могли погибнуть, вас могла поймать унтерменшевская полиция и изнасиловать дубинками… Гневу ее, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она повернулась к Гарри, который начал пятится от нее в страхе и споткнувшись упал на задницу. — Здравствуй, Гарри, милый мальчик. Входи, сейчас будем завтракать. Я тебе штаны новые подыщу, — приветливо улыбнулась хозяйка и с этими словами потопала обратно в дом. Бедный Гарри бросил на Рона взгляд, но тот ещё не отошёл от шока, и Гарри последовал за миссис Уизли. Кухня была маленькая и ужасно тесная. В середине стоял выскобленный деревянный стол в окружении пеньков. Гарри сел на краешек ближайшего пня и огляделся. Ему еще не доводилось бывать в домах волшебников. На противоположной стене висели часы с одной стрелкой. Вместо цифр шли надписи: «Адское время», «Время кормить страусов и завтракать», «Хуёвое время», «Обед», «Норм», «Кажется намечается веселье», «Время великих свершений и сворачивания гор», «Сон». На каминной доске стояли стопки книг. Гарри прочитал на корешках: «Вино из воды. Чудеса Иисуса Христа для чайников!», «Чары для улучшения вкуса самогонной продукции», «Секреты успешного наебизнеса». За мойкой на стене висел старенький телевизор, который вдруг включился. Гарри даже подумал, что ему приглючилось. Какой-то лысый мужик объявил: «Час шаманов. Начинаем выступление известной группы, Мать Сизых Орков». Миссис Уизли суетилась у плиты, готовя борщ: бросала в кастрюлю сахар и мышиные какашки, которые перепутала с солью и чёрным перцем и между делом метала грозные взгляды на провинившихся сыновей, приговаривая: — Не понимаю, чем вы только думали… вот в наше время… Тебя, мой мальчик, я ни в чем не виню, — заверила она Гарри, разливая борщ в восемь тарелок — Мы с Арти очень о тебе беспокоились. Как раз позавчера собирались ехать за тобой, да запамятовали. Но ты сам подумай (миссис Уизли подкинула в тарелку каких-то фиолетовых трав): лететь через полстраны на угнанном автомобиле! Наверняка вас заметили! Унтерменшевские психушки небось изрядно пополнились этой ночью. Затем она поколдовала с бубном над грязной посудой в мойке, и та стала сама себя мыть, эротично постанывая. — Мы помолились боженьке, чтобы нас не заметили… — промямлил Первый. — С каких это пор вы стали верующими? Кто в прошлом году спилил с местной церквушки крест на металлолом и нарисовал сатану на стенке несмывающейся краской? — Миссис Уизли грозно посмотрела на них. — Они собирались продать его на органы! — попытался переменить разговор Второй. — Как бы я тебя не продала на органы, — не успокаивалась мать. Но, кладя Гарри селёдку на бутерброд с вареньем, выглядела уже не так грозно. Неожиданно в кухню вторглось отвлекающее обстоятельство в виде рыжеволосой девочки, одетой лишь в красный лифчик и трусики. Девочка тоненько вскрикнула и выбежала из кухни, крепко стукнувшись обо что-то на лестнице. — Это Джинни, моя сестра, — шепнул Рон Гарри. — Она всё лето писала в своём дневнике эротические рассказы с твоим участием. — Да уж, мы читали, — кивнул Первый. — Берегись, чтобы она не изнасиловала тебя сегодня ночью, — улыбнувшись, пошутил он. Но, встретив взгляд матери, подавился и три минуты прокашливался. Никто больше не проронил ни слова. Молчали, пока тарелки не опустели, что произошло довольно быстро. — Ох, такое чувство будто я всю ночь с неграми в поле пахал, — зевнул Второй, положив на тарелку нож с вилкой. — Пойду, ноги к потолку закину и усну на пару суток… — Нет, не пойдешь, — оборвала его матушка. — Ты, как раз тему напомнил. Ступай в сад, пора выдворить негритосиков. Они опять пакостничают. Сегодня случайно раздавила их школу, так детишки полчаса вокруг меня бегали, хвалебные гимны пели. — Но блять… — И вы оба пойдете, — посмотрела она на Первого с Роном и прибавила, обратившись к Гарри: — А ты, мой мальчик, ступай наверх, отоспись. Ты ведь не просил этих идиотов похищать тебя посреди ночи. — Можно мне пойти с Роном? Хочу посмотреть, как выдворяют негритосиков. Я этого никогда не видел, — поспешил сказать Гарри, у которого от двухмесячного заточения у Дурслей, заточилось очень острое шило в заднице. — Ты очень добрый мальчик, Гарри, но выдворять негритосов — грязная и скучная работа. Посмотрим, что сказано о поисках этих хитрожопых вредителей у Клоунса. — Миссис Уизли взяла с каминной полки увесистый том. — Да даже трехлетний ребёнок знает, как найти негритосов, — запротестовал Второй. Гарри взглянул на обложку книги. На ней красивыми золотыми буквами было выведено: «Шерлок Клоунс. Домашние вредители. Справочник». Здесь же красовалась и большая фотография автора: кривляющееся лицо, обрамленное тёмными кудрями, бешеные глаза. По обычаю волшебной страны, лицо было живое, и кривлялось в стиле Джима Керри. — Ах, он прекрасен! — воскликнула миссис Уизли. — А какой у него слог. Это замечательная книга… — Мама его обожает, даже больше чем Джинни тебя, — громко прошептал Первый. — Заткни ротопасть, — рявкнула миссис Уизли, порозовев. — Ну ладно, если вы знаете лучше Клоунса, как обезнегритосить сад, идите и работянкайте. И если хоть один черножопый останется, пеняйте на себя. Зевая и матерясь, братья поплелись в сад. Гарри пошел за ними. Сад был большой и заросший коноплей. Прямо в гуще этих зарослей стояла небольшая хижина из высушеных конопляных стеблей. «Вот бы там поспать, — подумалось Гарри, — какие класные сны бы были». — А негритосы не будут сопротивлятся? — спросил у Рона Гарри. — Куда им! Я одним ударом пятёрку в нокаут отправлю, — нырнув с головой в кусты, проговорил Рон. — А этим мазохистам того и надо… Куст дернулся, послышался шум отчаянной схватки, и Рон выпрямился, держа что-то на весу в одной руке. — Вот он — настоящий негритос, — торжественно произнес он. — Сделай мне больно! Давай, детка! Давай! — верещало что-то, слегка напоминавшее маленькую обезьянку. Негритос был маленький, весь в ожерельях, с копьём в руке и с совершенно лысой татуированной головой. Рон держал его на расстоянии вытянутой руки, а тот извивался, стараясь засадить во врага острый кремневый наконечник. Рон зачем то снял свой носок. — Делай как я, — сказал он Гарри и, сунув носок негритосу под нос, начал размашисто его раскручивать («Сделай мне больно!»). Прочитав в лице Гарри насмешку, Рон прибавил: — Хватит ржать, носок нужен чтобы он не нашёл обратной дороги в свой кишлак. С этими словами Рон выпустил из руки лодыжки, негритос пролетел метров пять и шмякнулся где-то за изгородью. — Лох! — оценил Первый. — Спорим, я доброшу своего вон до той кучи коровьего дерьма. Гарри очень скоро перестал жалеть бедных негритосов. Своего первого он решил перебросить через изгородь без носкотерапии. Но тот, почуяв слабину новоявленного ку-клукс-клановца, изловчился воткнуть копьё в руку Гарри. Вытащить его оказалось не так-то просто. — Это их вождь, — заметил кто-то из братьев, — он собирался строить космическую ракету, чтобы переселить своё племя на луну. — Блин, а я голову ломал, чё это за бочка из сушёной конопли стоит, — воскликнул Рон, схватив сразу пятерых. — Вообще наши негритосы какие-то долбанутые. Мазохисты экстракласса. Скоро в поле столпилось десятка два изгнанников, и они длинной вереницей, ссутулив плечики, побрели прочь, напевая грустную песню. — Они вернутся, — сказал Рон, наблюдая, как негритосы остановились в чистом поле и начали мастерить из травы своего бога, чтобы помолиться. — Им у нас нравится. Батя на свой день рождения вместе с ними бухал, потому что мама на него непонятно за что обиделась. С тех пор он их защищает. В доме раздался голос, — Эй мать, ЖРА-А-АТЬ! — Это батя! — воскликнул Второй. — Вернулся с работы. Негритосы были забыты, и мальчишки через сад побежали к дому. Мистер Уизли стоял у стола и хлебал поварешкой борщ, прямо из кастрюли, а миссис Уизли лупила его полотенцем пытаясь усадить на пенёк. — Ох, какая выдалась ночь, — прорычал он, протянув руку за бутылкой водки. Мальчики уселись вокруг него. — Девять вызовов. Девять, блять! Старик Наземникус Флетчер, стоило мне повернуться задом, пытался меня отыметь… Мистер Уизли отхлебнул хороший глоток водки и вздохнул. — Было чё прикольного, бать? — полюбопытствовал Первый. — Всего пара говорящих фонарных столбов, да еще имитация приземления НЛО на Биг-Бэн, — зевнув, ответил мистер Уизли. — Пришлось возвращать Саунгемтоновской канализации изначальный запах, кто-то ароматизировал её Лавандовым зельем. И еще обнаружились исключительно странная помесь пингвина со слоном, на допрос вызвали Параша. Слава богу, слонопингов удалось спихнуть комитету по случайной эволюции… — Не понимаю, кому охота тратить время на говорящие столбы? — спросил отца Второй. — Это же попса. — Да, измельчали шутники в наше время, — вздохнул мистер Уизли. — Вот раньше такие таланты были. Помню в начале моей службы орудовал в Англии, некто Бананчик. В сортир сходить не мог, чтобы хотя бы пара анекдотичных случаев с ним не произошло. А какие розыгрыши устраивал! Так я его, не поверишь — ловил и плакал, ловил и плакал! Но что поделать, такая служба. Зато выгодно, столько вещей себе стащить можно. — НАПРИМЕР, БЕНЗИН?! Миссис Уизли вспомнила, что произошло утром и схватилась за кочергу. Мистер Уизли широко раскрыл глаза и виновато выпучился на жену. — К-какой бензин, дорогая Молли? Я не пил бензин! Петрович пиздит! Да он сам ацетоном балуются, не осознаёт что говорит! — Я имела ввиду летучий бензин. — Глаза у миссис Уизли сверкали. — Благодаря наличию в нашей кладовке этого нелегального вещества, у нас появился новый жилец. Гарри! — Харя? — ничего не понимая, проговорил сбитый с толку мистер Уизли. — Какая харя? Он оглядел кухню, увидел Гарри и подпрыгнул от изумления. — Ёб мою мать! — воскликнул он. — Да ведь это Гарри Поттер. Будь я проклят! Рон столько нам про тебя рассказывал… — Окей, Арти — ты проклят. Сегодня ночью твои сыновья взяли этот бензин и слетали в угнанном автомобиле на улицу Вязов и привезли нашего друга. Что ты на это скажешь? — Голос миссис Уизли крепчал. — Вы правда туда слетали? И как, двигатель не глох? Антигравитационное поле стабильно держалось? — с неподдельным восторгом спросил мистер Уизли. — Я… я… — осекся он: глаза миссис Уизли жгли напалмом. — Разумеется, мальчики, это очень, очень нехорошо… Миссис Уизли позеленела и казалось, готовилась взорваться. Мистер Уизли опустил глаза и принялся молча рисовать борщём пирамиду Хеопса. Через минуту, Рон нарушил напряжённую тишину. — Слыш, пап, а сосед мистер Лавгуд вчера называл нашу семью невоспитанными хамами. — Ну так, надо было нахуй послать! — Я щас, как пойду и обматерю его! — воскликнула миссис Уизли, — ишь чё вздумал, нашим детям такую наглую клеветульку говорить. — Сваливаем, теперь у них есть новая тема для разговора, — прошептал Рон Гарри. — Пойдем, я покажу тебе мою комнату. Они быстренько покинули кухню, и по узкому коридору дошли до скособоченной лестницы, идущей наверх через весь дом. На третьей площадке находился сортир и дверь в него была открыта. Гарри поймал взглядом чьи-то огромные, как у срущей кошки, глаза, и дверь тотчас захлопнулась. — Это Джинни, — пояснил Рон. — Она такая застенчивая. А вообще-то она дверь в толчке никогда не закрывает. Прошли еще два пролета и остановились у облупленной двери, на которой висела табличка: «Комната Рональда», а внизу мелом приписано «Рыжего даунёнка». Рон открыл дверь, и Гарри очутился в небольшой комнате с низким, покатым потолком, об который тут же стукнулся макушкой. Гарри на миг зажмурился, ему показалось, что он вступил в пылающий ад. Все в комнате горело оттенками ярко-рыжего: покрывало, стены, даже потолок. Приглядевшись, Гарри понял в чем дело: каждый сантиметр стареньких обоев был заклеен плакатами, на которых изображались одни и те же семь шаманов в ярко-оранжевых плащах, в одной руке — веники, другая показывает средний палец. — Полный пиздец? — спросил Гарри, увидев оранжевое покрывало, которое украшали две огромные черные буквы «П» и летящее дырявое ведро. — «Пушки Пёрдл», — ответил Рон, почёсывая затылок. — Команда по квиддичу. Девяносто пятое место в Лиге. — Из ста? — Из пятидесяти. Школьные учебники лежали беспорядочной кучей в углу комнаты, рядом комиксы, почти весь сериал «Чебурашка Сруля, чёрствый стервец». На подоконнике миниатюрный холодильник, полный банок лягушачьей икры, на нем бубен. Рядом нежится в игрушечной сауне толстая серая крыса Короста. Гарри переступил через сдутую резиновую женщину и выглянул в небольшое оконце. Далеко внизу посреди поля негритосы пытались забросить своего визжащего собрата в жертвенный костёр. Он повернулся к Рону, тот, явно нервничая, ожидал приговора. — Херовая комната, конечно, — сказал Рон. — Не то что в нашей общаге, в Хогвартсе. И точно над потолком живёт приведение Самары Морган, девочки из колодца. У неё есть баян, и она там каждую ночь, прыгает и скачет, и по клавишам хуячит. — Дом заебись, — ухмыльнувшись во все лицо, сказал Гарри.