На расстоянии взгляда

ГЛЕБ       Следующие полторы недели пролетели как подстреленный гоблин. Нам с Яной повезло, мы не простыли, ничего себе не застудили, а от усталости отошли на следующее же утро. Хоть какая-то удача.       Наша незапланированная прогулка прошла успешно для нас – я хоть понял, что Клемирова бывает не только злобной фурией. И, пусть это покажется странным, то, что есть вещи, которых она не знает – английский язык, например, - меня умилило. Она такой же человек, и это хорошо. Но это не значило, что я сразу стал её лучшим другом. Не уверен, что мы вообще стали друзьями. И выяснить повода не выпадало – каникулы в Швейцарии дальше проходили врозь. Были ещё экскурсии, концерты, свободные вечера, но и она, и я их проводили неизменно в компании своих семей. Иногда наши взгляды пересекались в толпе или через столик в ресторане – мама и Надежда сдружились и теперь завтракали, обедали и ужинали мы все рядом, - мы кивали друг другу в знак приветствия – и всё.       Артём написал, что на сессии разразился настоящий скандал, дошедший едва ли не до ректора. Недоносок Алехович допрыгался - решил подкатить к Вике Барсук со своим традиционным предложением, а ту ждала за дверью Ангелина Романова. Услышав, как подруга громко отнекивается, она перехватила проходившую мимо Голодчик и заставила заглянуть в кабинет, якобы она что-то забыла там, а мешать экзамену не хочется. Ульяна Александровна, ничего не подозревая, распахнула дверь – а там этот хмырь со спущенными штанами показывает студентке, как он её хочет… В общем, грянуло так, что даже почтенному семидесятишестилетнему профессору Якудинскому стало кисло. Мишка рвал и метал, потребовал пересдачи экзамена для третьей группы, так как все парни провалились, а пронесло только «автоматчиков» типа Яны и одной девчонки, которая вытянула удачный билет. Планируется поднимать случаи за предыдущие года и выносить вопрос в прокуратуру.       Похоже, Клемирова тоже была в курсе, потому как за обедом в тот день, когда я получил письмо от Тёмы, рассказывала случившееся родителям и её мать пребывала в ужасе.       Ариадна, перебесившись из-за переноса свадьбы, постаралась получить от отдыха максимум удовольствия. Мы давно с ней не проводили вместе столько времени, и я понял, как скучал. Одна её безумная любовь к игре в морской бой чего стоила – благодаря ей я не единожды выигрывал у игрового автомата конфеты в сопливой юности. А когда она не ворковала возле травмированного жениха, мы либо связывались по скайпу с родными на родине, либо горланили песни у меня в номере.       За два дня до вылета обратно Оля прислала первые фотографии маленькой Варвары, и пусть она ещё выглядела, как человеческая личинка с плоским личиком, на котором лишь немного выпячивался носик, я не мог погасить улыбку. Плохо помню, каким был Ярик, когда только родился, я сам едва возвышался над журнальным столом, а Анька с Машкой появились на свет и до года жили в другой стране, поэтому, считай, Варя первый ребенок нового поколения, и это какое-то особенное чудо.       Фух, главное, чтобы Саша не узнал, каким мямлей я становлюсь, думая о малышке.       Как и обещал, самую симпатичную фотографию я сбросил в аську Джо – когда вернется домой, получит. Набравшись положительных эмоций, я рванул прочь из комнаты, желая выпустить энергию. На бегу поцеловал в щеку мамочку, заставив её засиять от неожиданной ласки, помог спуститься Сергею с лестницы – жалко было смотреть, как он еле ковыляет по ней, боясь оступиться и не удержаться за перила – подхватил едва не упавшую вазу с цветами, заслужив благодарную улыбку Доминики, и вылетел на крыльцо.       Ощущалось, что люди уже постепенно собираются домой: делались последние селфи и обычные фотографии, многие, подружившиеся здесь, обменивались контактами и обещали связаться, когда придут в себя после перелета. Это было одновременно и мило, и грустно – конец зимней сказки…       Увидев на катке одинокую, кружащуюся в своем танце фигурку на коньках, я вспомнил наш с Джо разговор о романтизме этого вида спорта. Блин, красиво ведь выглядит, почему я не могу научиться? Можно было бы, например, попросить Доминику покататься со мной…       Подойдя ближе, я почти не удивился тому, что фигуристкой оказалась Яна Клемирова.       - Кому-то дается английский язык, а кому-то – умение стоять на коньках, - не удержал я колкость, но прозвучала она не очень обидно, по крайней мере, по лицу девушки нельзя было сказать, что она злиться.       - И тому, и другому можно научиться при должном старании, - усмехнулась она, остановившись у плетеного бортика.       - Увы, нет, - развел я руками. – Не смейся, но я так и не научился.       Она все же рассмеялась, но у неё получилось, как и у меня, совсем беззлобно.       - Сколько вас таких мальчишек?.. Уверена, ты не пропадешь.       Что сказать на это я не сориентировался, и Клемирова укатилась дальше, чуть помахивая руками. Чтобы не выглядело, словно я на неё пялюсь, я отвернулся, сделал пару фоток на телефон красиво смотрящегося склона горы. Куда-то делась даже та энергия, которая требовала выхода.       - Ты здесь часто бываешь? – снова зазвучал за спиной голос Яны.       - Где именно?       - В Швейцарии. Я так поняла, у твоей мамы бизнес тут налажен.       - Я здесь впервые, - честно ответил я, опершись на бортик.       - Чего так? – Коньки и небольшое возвышение, на котором находился каток, практически уровняли нас в росте.       - Потому что мне не так много лет, и я всего лишь пять или шесть раз бывал за границей в своей жизни.       - Ну, я вообще впервые, поэтому твои пять или шесть раз выглядят вполне солидно.       - Тебе тоже не так много лет, - счел нужным утешить её я. Пока не ругаемся, нужно ценить каждый миг.       - Дело даже не в этом. – Яна, казалось, хотела сказать что-то ещё, но потом передумала. – Не важно. Так что, здесь совсем негде взять пару коньков на твой 50-ый размер?       Я хотел было уже возмутиться – у меня сорок первый вообще-то! – но увидел, что она уже не сдерживает улыбку, и решил подыграть.       - А если найду, устроишь соревнования?       - Думаешь, ты меня догонишь? – Она чуть отъехала от борта и демонстративно нарисовала «восьмерку».       - Даже если мне придется разбить нос, я хотя бы попытаюсь, - пообещал я и направился к домику, где, как уверяла в первый день отпуска мама, есть прокат этих орудий пыток. Я мужчина или хрен собачий, как говорит папа? Раз дал слово – держи.       Насмешливый взгляд Клемировой подстегивал меня быстрее надевать эти треклятые коньки, хотя здравый смысл говорил, что, каким бы умницей я не был во многих вещах, тут мне придется опозориться. Может, постоять, сильно не шевеля ногами, я ещё смогу, но удержать равновесие при движении – нет. Но, блин, гордость!..       - Если ты не умеешь, не надо делать из себя героя, - словно прочитав мои мысли, произнесла девушка, наблюдая, как я опасливо поглядываю на лед.       - Трусишь? – Что за черт дергает меня за язык?!       - Одного покалеченного члена вашей семьи достаточно для моих каникул.       - Пусть мама и Ариадна не расслабляются, - отмахнулся я, сделал глубокий вздох и встал, держась за подлокотник скамейки.       Твою дивизию… Стараясь контролировать движения ног – они расползались, заразы, независимо от моих усилий – я медленно заскользил вперед, расставив руки для равновесия. И за каким хреном ты в это вляпался, Глебыч? Не стоялось ровно на земле?       Пушистый зверек с буквой «ц» на конце поджидал меня ближе к середине катка. Ровным лед бывает только искусственный, а этот имел небольшие ямки и бугорки. Вот на один из таких я и наехал. Естественно, лезвия коньков того и ждали – меня зашатало и я приготовился ляснуться спиной, если ещё и не затылком о землю. Приготовился – и был приятно удивлен, когда позабытая за такими мучениями Яна удержала меня, обхватив обе руки своими.       - Я не лучший в мире учитель, но не дать тебе забрызгать каток мозгами могу. Теперь не бойся и скользи смелее.       Тут было уже не до вражды – эта девушка в данный момент являлась фактически моей соломинкой, и я вцепился в неё как подобает добросовестному утопленнику. Казалось бы – в ней метр в прыжке роста, тогда как мне до двух не хватает всего пятнадцати сантиметров, и вес не превышает норму, как она может предотвратить моё падение, если я все же вознамерюсь его совершить? Оказалось – запросто.       - Я на коньках с семи лет, бабушка даже подавала идею записать меня в какую-нибудь секцию, но не вышло, поэтому все будет хорошо, - продолжала читать мои мысли Яна. – Одна просьба – следи, чтобы мы не въехали в какой-нибудь сугроб, так как я спиной видеть не могу.       - А чего не вышло записаться в секцию? – заинтересовался я, убедившись, что до упомянутого сугроба или ещё какой-нибудь помехи нам далеко.       - Семейные проблемы. Не то чтобы я жалела – одно дело кататься в свое удовольствие, другое – сделать это смыслом своей жизни. А я такой человек – где-то немного перегнуть, и я возненавижу это дело на долгие годы.       - А так стала бы олимпийской чемпионкой от нашей страны.       - Вот уж в чем сомневаюсь! – рассмеялась Клемирова. – Карьера спортсменки меня никогда не привлекала!       - Они хорошо зарабатывают, чем плохо? – Вот серьезно, если бы мне кто-то сказал, что я буду так мило общаться с Яной Клемировой, я счел бы этого человека не вполне здоровым. А оказалось, это очень даже приятно.       - Их карьера строится максимум до тридцати пяти, и что я бы делала потом? Нормальных тренеров у нас и так хватает, не говоря уже про другие более развитые страны. Нет, спасибо, я лучше изначально выберу перспективную профессию, чем потом окажусь не у дел.       - Ты это понимала в семилетнем возрасте?       - Нет, это понимала моя мама. Она не запрещала мне, не подумай. Просто объяснила варианты такого выбора, и я сама уже решила, что быть врачом мне хочется больше, чем гипотетической фигуристкой. Тем более «одиночницей» - в паре я плохо езжу.       - Не согласен – мы же нормально катаемся, - улыбнулся я.       - Тащить на себе «нулевичка» - не делать с ним двойной аксель, - ответила девушка и неожиданно отпустила мои руки. Я испуганно дернулся, но не упал, а заскользил по прежней траектории. - Просто легонько отталкивайся и катись вперед, я подхвачу, если что, - пообещала она, находясь ближе расстояния вытянутой руки.       Это надо было видеть… Вряд ли от крутого мачо, которого я часто пытался изображать, осталось хоть что-то – на моем лице явно была написана и паника, и напряжение, и отчаяние выбраться с этого катка живым. Клемирова тактично не комментировала это, но явно посмеивалась надо мной в душе.       - Помощница твоей мамы тоже решила размять ноги, - нарушила она повисшую между нами тишину. Я оглянулся, мысленно умоляя себя не навернуться при Доминике – и, ясное дело, мгновенно потерял равновесие и шлепнулся прямо посреди катка.       Если бы возможность пропасть в мгновение ока отсюда и оказаться в своем номере стоила мне души, я не раздумывал бы над сделкой, но, к сожалению, ни Кроули, ни какой-либо ещё демон перекрестка не появился с заманчивым предложением – может, потому что никакого перекрестка на этом клятом льду не было. А я по-прежнему лежал на спине, надо мной стояла Яна, а в стороне обеспокоенная Доминика спрашивала – на английском, которого моя соотечественница не понимала – не ушибся ли я.       Кра-со-та.       - Честно, я бы хотела спросить, в порядке ли ты, и это мне не безразлично, но, кажется, я в этом случае получу в глаз, - произнесла она.       - Ты чертовски сообразительна, - раздраженно буркнул я, расшнуровал коньки и босиком (в носках, если быть точным) зашагал к скамейке, у которой стояли мои ботинки.       Клемирова проследила, чтобы я благополучно добрался до неё, обулся и максимально быстро удалился от злополучного катка, но за мной не последовала, за что я был ей очень благодарен. Я и так сгорал со стыда, она со своим сочувствием или подколами просто сорвала бы последние остатки выдержки.       Хорошо, что завтра уезжаем – может, получится не пересекаться с Доминикой и не увидеть, как я упал в её глазах.       Полет я успешно проспал – таскал свой багаж, а так же чемоданы Ариадны и Сергея по очевидным причинам – будущий зять выглядел бледным и осунувшимся, моя сестра тайком поделилась, что он плохо спал из-за боли в плече – как раз на эту ночь выпал перерыв в обезболивающих, чтобы не развилось привыкание. Так мы и продрыхли все втроем рядом – Сергей, получивший наконец заветную таблетку, Ариадна, промучившаяся с женихом вместе во время его бессонницы, и я, укатавшийся до изнеможения.       Папа и Ярик были очень счастливы, встречая нас в аэропорту. Мне разрешили донести до машины только свой и мамин чемоданы, остальное благородно забрали они.       - Ну что, стоил Новый год с друзьями поездки в сказочную Швейцарию? – спросил я брата, когда все устроились в одолженном у бабушки «Джипе».       - Было круто! – с восторгом воскликнул Яр, и всю дорогу мы слушали, как их компания собралась у Валика дома (Валик – это его лучший друг) и вполне цивилизованно встретили полночь первого января и не спали до семи утра. Мелкий брехал как сивый мерин – в Фэйсбуке у меня в друзьях есть один из парней, что были на той вечеринке, и я видел совершенно пьяную морду брата на фотографиях, что тот выкинул, когда прочухался. Нет, Ярик не валялся физиономией в салате и даже не снимался голяком – за что я возношу хвалу всем сущностям, за нами присматривающим, - но благодаря светлой коже во время опьянения он и наша сестра выглядят как та «королевна» из «Морозко»: щеки алеют, глаза блестят, а лицо немного опухает.       Готов поспорить, что не поверили ему и мама с Ариадной, но в машине наша родительница сцены устраивать не будет. Вот дома… Так что лучше смотаться куда-нибудь, да хоть к той же Оле, пока она будет наводить порядок с младшим сыном и единственным мужем – папа тоже провинился перед ней, судя по взглядам, которые она на него кидала.       Как здорово, что я такой хороший мальчик и поехал с ней в Локарно!       Последние дни каникул пробежали в разъездах по гостям к родственникам – поздравить с Новым годом по телефону оказалось недостаточно, - и вечер перед понедельником второго семестра подкрался незаметно. И именно тогда я смог нормально пересечься с Джо.       «В гробу я видала такие праздники! – разорялась подруга после традиционного приветствия. – И семейку папаши там же».       «Что случилось?» - Слова радости по поводу возможности её застать остались висеть над клавиатурой.       «Нас с братом пригласили к себе бабушка и дедушка по отцовской линии, приготовили подарки. С ними у нас хорошие отношения, поэтому я и не подумала, что из этого выйдет что-то скверное. А зря! Оказалось, за пятнадцать минут до нас там объявились папаша со своей стервой и их сыном, а когда эта дура увидела вылезающих из машины нас, да ещё и Антона – он нас привез – устроила крики, мол, зачем нам нужен отец, когда у нас есть другой папа. Короче, был намек, что мы и наша мать хотим на двух стульях усидеть – и Антона доить, и с её мужа что-то поиметь. Бабушка вступила с ней в полемику, что, сколько бы мужчин не было у нашей мамы, отец у нас один, но раз Валентина завелась, угомонить её невозможно. Насильно усадила Ивана в машину и велела моему папаше везти их домой. На дедушку и Виталика было больно смотреть! Бабуля вообще всегда была против Валентины, она выросла на правилах, что жениться можно один раз, а вот так нагло уводить мужчину из семьи - последнее дело, и пусть Ваньку она любит, ситуация со второй женой сына её раздражает. А вот дедушка не знает, какую сторону и занять – он не хочет с ними ссориться, и хочет нас поддержать. Про моего брата ты и так знаешь. Антон, бедный, замер возле багажника, и не рискнул даже шаг сделать, чтобы не спровоцировать скандал ещё больше».       Читая это, я почувствовал уважение к бабушке Джо – все правильно делает женщина, пусть вправляет мозги сыну. Только потянулся написать ответ, как увидел, что Джо что-то печатает дальше. Ладно, подождем.       «Закончилось все хорошо – бабушка беспрекословным тоном сказала всем, включая Антона, идти в дом и садиться за стол, что мы и сделали. Без отца и его второй семьи все было отлично – бабуля и дедуля обрадовались, что мама и… Ты ведь не знаешь! Мама и Антон решили все же пожениться!!!»       «Да? Круто! Поздравляю их!» - я и в самом деле был очень рад – ведь только недавно говорили об этом.       «Я передам. Наверное) В общем, бабушка и дедушка тоже обрадовались – мама им нравилась всегда, в пример многим другим родителям мужа и невесткам, у них были прекрасные отношения, - и они искренне пожелали им счастья. Антон от своего лица и лица мамы пригласил их на свадьбу, когда та состоится. Подарки им понравились – мы с Виталиком вскладчину купили им теплые шапки и шарфы из натуральной шерсти западных овец, а то те, в которых они ходили, годятся только на то, чтобы их темной ночью, воровато оглядываясь, выбросить в самую глубокую мусорку – я не шучу! Нельзя так наплевательски относиться к своему здоровью!»       «Я не спорю, Джо) Так когда свадьба твоей мамы и отчима?       «Чтоб мы знали! Вряд ли они сами уже решили. Антон готов хоть завтра, мама хочет хоть какую-нибудь подготовку, а мы стоим на том, чтобы сделать самую настоящую, с выкупом, самой лучшей церемонией в ЗАГСе и сотней гостей в ресторане. Знаю, что платить-то за это удовольствие им, но хочется сделать в этот раз все на славу – ведь у них-то все будет навсегда!»       Я было хотел сказать, что а вот бракосочетание мое сестры и её жениха накрылось на неопределенный срок, но решил не портить ей настроение. Как-нибудь в другой раз.       «А бабушка с дедушкой что вам подарили? Не зря же вы пережили тот скандал!»       «Они подошли к этому вопросу по-современному – что любит сейчас молодежь? Что-то яркое и эффектное, и они расценили, что водяные колонки, в которых чем сильнее звук, чем выше фонтанчик,каждому будет самое то. Виталик балдеет с них, включил на всю громкость «Властелина колец» и тащится, когда колонки взрываются во время эпичных моментов)))»       «У нас даже вкусы у младших братьев совпадают – мой тоже фанат этой трилогии!» - восхищенно напечатал я, вспомнив, как каждый год Ярик устраивает киномарафон по Толкиену.       «Думаешь, это знак?)) Как, кстати, твой поживает? Ваша мама не оторвала ему голову?»       «Наша мама оторвала голову и ему, и отцу. Разные подходы в воспитании или во что выльется, если в брак вступят примерная отличница, выросшая на классике, и отчаянная сорвиголова, не упустивший ни один соблазн во времена своей юности. Папа посчитал, что шестнадцать лет для того и существуют, чтобы испытать первое в своей жизни похмелье и встретить Новый год в компании единомышленников и отпустил сыночка в свободное плаванье, сам, в свою очередь, пропав на даче со своими друзьями. И всё бы ничего, если бы мама не дружила с родителями друга, у которого зависал Ярик, а тётя Настя не разозлилась на своего мужа и не пожаловалась на его выходки жене брата – а папа тусил вместе с ним. В итоге она в курсе всех приключений. Второй день она не разговаривает с ними обоими, а я служу буфером обмена. Поверь, это то ещё удовольствие».       «Чего верить, я прекрасно знаю, что это такое. Прости, Нео, меня тут очень хотят, завтра ведь начало семестра, объявились одногруппники. Ещё увидимся онлайн, ок?»       «Разумеется. Ещё раз расписываюсь, как рад был застать тебя»       «И я тебя)».       Я выключил аську, ощущая, как хорошее настроение заполняет мой разум. Чтобы понять, как можешь скучать по человеку, расстанься с ним на две с лишним недели.       Пока я был дома, мысли о Клемировой не посещали меня, но стоило мне оказаться в аудитории, где с минуты на минуту должна была начаться общая лекция для всего потока, как я понял, что не знаю, что будет. В Локарно мы пришли если не к дружбе, то, по крайней мере, к мирному существованию в пределах одного квадратного метра. Что не маловажно, последняя наша встреча прошла не очень – я опозорился перед Доминикой и беспричинно вызверился на Яну. И если раньше меня это не волновало, мы могли сцепиться и похуже без всякого повода, то теперь меня почем-то мучала совесть. Как дела обстоят здесь?       И это предстояло выяснить очень скоро. Сначала, громко стуча каблуками, вошла Ангелина Романова, активно жестикулируя идущему позади неё, а потом появилась и она. Неосознанно я затаил дыхания, готовясь к тому, как все пройдет.       Слушая подругу, Клемирова прошла вслед за ней к проходу между столами и повернула к ступеням. Вот сейчас-то наши взгляды и встретились – я сидел на своем традиционном первом месте четвертого ряда. Около двух секунд мы смотрели друг на друга, а потом она просто отвела глаза и начала подниматься. Молча прошла мимо и поставила сумку на стул рядом с Романовой. Я старался не выдавать себя, но косо поглядывал на неё, чтобы понять – кто мы теперь? Всё ещё враждуем или что-то изменилось?       - Рад тебя видеть, брат! – как смерч, на меня налетел Артём и энергично захлопал по спине. – Чего не загорелый?       - Потому что снега Альпов мало похожи на солнечный пляж Барселоны, - расплылся я в ответной улыбке, выбрасывая посторонние мысли из головы.       Через минуту вошел преподаватель, и жизнь закрутилась в прежнем русле.       Нервные болезни с этого семестра у нас вел доцент Креветкин Никита Борисович, чему я сначала обрадовался. По слухам, дошедшим до нас от старшекурсников, он был мировой и довольно сговорчивый мужик, все зависело от тебя – ходи или не ходи на лекции, но выучи и сдай экзамен и будет тебе счастье. Начал он с забавной шутки, что тоже расположило его к себе, и я расслабился – все прекрасно.       Пока у кого-то не зазвонил телефон песней Сафиры «Lady of Moon».       - Выключите немедленно! – резко помрачнел Креветкин. Мелодия оборвалась, а он продолжил: - Лекция – это учебный процесс и я бы хотел, чтобы перед звонком вы хотя бы ставили телефоны на беззвучный режим. Это элементарное уважение к преподавателю. И, к слову, я не переношу Сафиру и её дебильные песни. Не хотите меня злить – не включайте её при мне.       Меня будто по лицу ударили. Каждый имеет право на свой вкус, конечно же, но она моя сестра! И поет она лучше, чем любимый им Григорий Лепс – это мы тоже узнали от старшекурсников.       Весь восторг от нового преподавателя мигом сдулся, и остаток лекции я закрашивал в шахматном порядке квадраты в блокноте – конспектировать этого козла перехотелось.       После звонка, знаменующего конец занятия, все зашумели и начали подниматься с мест, а я задержался, чтобы выйти позже других – видеть сочувствующие лица не хотелось, так как, пусть я не афишировал, но все равно большая часть студентов моего потока знала, что одинаковая фамилия у нас со знаменитой певицей не совпадение. Мимо прошли Клемирова и Романова, и я вдруг обнаружил перед телефоном маленький бумажный квадратик типа шпаргалки.       «Критика – это то, что сделал бы критикующий, если бы умел».       И мне мгновенно стало легко и весело. Потому что: 1) в конце стоял смайлик, который Яна рисовала на салфетках, когда мы вместе обедали в тот день наших горных мытарств; 2) я понял, что между нами все хорошо.