На расстоянии взгляда

ЯНА       С новогодней ночи прошло два дня, а я все никак не могла адаптироваться к тому, что не дома, а типа на отдыхе. Именно, что «типа», потому что спокойно выдохнуть я могла это время лишь поздно вечером, уже засыпая.       Нам дали отойти от праздника всего шесть или семь часов, потом электровеник по имени Полина Сафировская (Боже, она на самом деле мать Глеба!) взялась за нас, т.е. туристов, по полной программе. Вечером была организована ещё одна вечеринка, на этот раз без танцев (или они были потом, когда я затерялась в толпе и смогла незаметно убраться из этого дурдома, не знаю), зато с огромным количеством конкурсов и прочей развлекательной ерунды. И отвертеться не получалось! Мама и Антон с радостью везде участвовали, благодаря чему теперь наши с Виталиком кровати завалены мягкими игрушками – не самим же им на них спать, они же взрослые люди (тут я раздраженно закатываю глаза) – а от конфет тумбочка плотно не закрывается. Так же активность проявила Ариадна – кстати, теперь у меня конфликт интересов: я неплохо отношусь к Сафире, но теперь меня постоянно преследует мысль, что она сестра Сафировского, а я поклялась презирать все, что с ним связано – выигрывая, разумеется, в творческих конкурсах и там, где надо было за десять минут придумать музыку к стихам. Кто бы сомневался… В спину моим родственникам и Ариадне дышала супружеская пара из Красноярска, показавшая себя очень неплохо в подавляющем большинстве конкурсов. Мы с Виталиком честно заслужили свою победу лишь когда проходили интеллектуальную полосу препятствий на роликовых коньках – я была «мозгами», а он – «ногами», так как прилично держалась я лишь на льду, а с роликами, в отличие от брата, дружила нечасто. Он меня тащил на себе, не давая свернуть шею на поворотах, а я вытягивала его на вопросах, связанных с историей и биологией.       А вот сам Глеб отлынивал от затеи матери как последний мерзавец! Я не в курсе его взаимоотношений с будущим зятем, но он уж очень рьяно проявлял заботу о нем, когда его пытались завлечь к участию. Ариадна уговаривала его спеть то, что она сочинила – он отказался, сказав, что простудил горло и вообще, у неё получится лучше. Никто не спорил, но это ведь не «Евровидение-2015», а они в одной команде! Ничего подобного, пришлось девушке самой все делать, зато, когда объявляли результаты конкурса с роликами, он громче всех орал, что я недосчитала штаты Америки, и его горло было в полном порядке. Мы все равно выиграли, но я ему это запомнила. В конечном итоге Полина махнула на него рукой, и он остался без наград. Поделом ему!       Назавтра нас разбудили в восемь утра, быстро вручили по чашке какао и рогалику и загнали в автобус – мы ехали в город, гулять по краеведческому музею и смотреть сногсшибательную архитектуру. Когда все выгружались, я осуществила свою задумку – вдоволь нащелкала Альпы снизу, снова едва не давясь от восхищения. Я такая оказалась не одна, и нашей группе (и особенно нетерпеливо притопывающей Полине) пришлось ждать, пока группа фотолюбителей забивала мегабайты карты памяти видами гор и города.       Если я когда-нибудь решусь переехать из родных мест, Локарно будет в пятерке лидеров среди претендентов на новый дом! Нанятый экскурсовод под переводом Полины рассказал, что летом здесь ещё красивее, но и зимний вид меня впечатлил до глубины души. Кто меня знает, те в курсе – я не чокнутый путешественник, мне очень комфортно дома с ноутбуком или, в крайнем случае – на набережной реки в компании друзей, и никогда меня не тянуло поехать и облазить все самые шикарные места мира, но правильно говорят – пока не попробуешь – не узнаешь. Я шагала среди невысоких стилизованных домиков и лишь силой воли держала рот закрытым – хотелось визжать от восторга. Мы потратили полтора часа на экскурсию по музею, и этого времени мне было мало (впервые за всю историю моих посещений подобных мест), но, увы, – развлекательная программа не могла ждать. Позавтракали мы в уютной пиццерии, где официантка не могла понять, почему я отказываюсь от теплого молока – здесь так принято – или кофе, или теплое молоко. Не объяснять же, что стоит мне вдохнуть его запах, как она увидит не только утреннее какао, но и вчерашний ужин?.. Наконец, мы с ней, на этот раз при помощи Антона, говорившего по-английски, сошлись на пасте под сыром и чашке зеленого чая, и я смогла нормально поесть, едва не срываясь с места, желая продолжить прогулку по Локарно.       Наша с Виталиком мечта сбылась – с боем курантов Антон сделал маме предложение, так что в новом году мама официально станет его женой. Во время поездки в автобусе мы обсуждали, как это будет – мама, ссылаясь, что одна пышная свадьба у неё уже была, хотела тихо пожениться и отметить это в узком кругу едва ли не в соседней кафешке, Антон сохранял нейтралитет, а мы с братом яро отстаивали идею зажечь на весь район. Ни у кого из нас не возникало сомнений, что на этот раз все будет навсегда – если эти двое продержались десять лет и по-прежнему не могут насмотреться друг на друга, то развод им не светит, а раз так – пусть все знают, что грядет союз воистину заключенный на небесах. Просто в самом деле обидно – они заслужили это больше, чем мой неверный отец, а на фотографиях в белом платье она будет лишь с ним… А с хорошим стилистом мама сойдет за молодую новобрачную, не смотря на то, что ей уже больше сорока.       В общем, вопрос все ещё был открыт. Но я уже расплывалась в улыбке, предвкушая реакцию отца – думаю, он полагал, что так все и останется и он будет единственным мужем в жизни мамы. А вот ему!       В церкви Мадонны-дель-Сассо наша группа пересеклась с ещё одной, в которой туристов было в разы больше. Я уже тогда почувствовала, что это вряд ли к добру, и старалась держаться поближе к своим, но сработал закон подлости – мой шарф зацепился за шипастый браслет одной готки – ничего не имею против самовыражения, но надо это делать не в такой давке! – и когда мы разошлись, я – потирая побаливающее горло, она – с мрачным видом пряча порванный моим борющимися за жизнь пальцами браслет, я поняла, что знакомых лиц рядом нет. Ни одного человека, которого я видела раньше!       Я потерялась.       - Мама! Антон! – крикнула я так, чтобы меня услышали, но не выгнали из церкви. – Виталик!       Пара человек обернулась, но они не были моими родителями и братом, поэтому через минуту я осталась одна посреди зала.       Просто прекрасно. Я едва говорю на английском, итальянский для меня вообще сродни клингонскому, как мне теперь добраться до отеля?!       Внутри церкви сигнала на мобильнике не было, поэтому я поспешила в ту сторону, где, как мне казалось, выход. В итоге я уперлась в алтарь, взглянула на печально висящего Иисуса на огромном кресте и горестно вздохнула.       - Я православная, не католичка, - тихо прошептала я, коснувшись отполированного дерева, - но, может, ты поможешь мне? Пожалуйста?       Ответа я не услышала, никакой уверенности в душе не появилось, поэтому, логически поразмыслив, я решила, что выход из церкви должен быть противоположен центру композиции, сделала шаг назад, разворачиваясь – и уперлась лицом кому-то в грудь.       - Яна, ты чего тут зависла? – негромко спросил Сафировский, когда я отстранилась, потирая ушибленный нос.       Не поверите – я впервые в жизни была так рада его видеть!       - Глеб, слава Богу! – облегченно выдохнула я, вцепившись в его рубашку. – Я думала, что останусь здесь навечно!       - С чего вдруг?       - Я потерялась! Только не смей хохотать! – воскликнула я, заметив, как поползли ввысь его брови. – Все из-за дурацких готов, чтоб им… - Вспомнив, что мы как бы в Божьем доме, я осеклась. – В общем, когда я пригляделась, все наши куда-то исчезли.       Глеб обернулся, и его выражение лица мне не понравилось.       - Вообще-то я сам надеялся кого-нибудь здесь застать. Отошел в туалет – и вот, пожалуйста.       Просто блеск.       - Значит, ты тоже не представляешь, куда нам идти? – Теперь мой голос звучал куда прохладнее.       - Я знаю, где здесь выход… теоретически. А вот в какую сторону ехать к гостинице, в случае чего, уже сомневаюсь – мы кружили по этому городу словно чокнутые ищейки.       - Будем надеяться, автобус не уехал без любимого сына Полины, - пробормотала я, потянув парня за собой вдоль скамеек.       …Я вдыхала разряженный горный воздух и чувствовала, что сейчас потеряю сознание. Где недавно стояли два туристических автобуса, теперь красовалась девственная пустота – даже снег не рискнул ложиться на асфальт.       - Как? Как они могли не заметить, что нас нет?! – мне казалось, я закричала, но на деле едва ли произнесла это громче робкого лепета.       - Ну, мама, видимо, увлеклась очередной историей, связанной с этим местом, и, что сына нет, не заметила. Ничего нового, в принципе. – Последнюю фразу Глеб произнес себе под нос, но так как здесь было очень тихо, я услышала и повернулась к нему. Сейчас он выглядел не дерзким, хамоватым и жутко бесящим меня. Темные брови контрастно смотрелись на бледном взволнованном лице, и они сильно хмурились, но парень старался держать себя в руках, лишь поджал губы. Глаза шарили по окрестностям, желая высмотреть благословенный автобус – вдруг он просто отъехал в сторону, чтобы освободить место другому, или у него спустило колесо и мы сможем догнать его… что угодно, лишь бы он был в зоне видимости… но нет – мы были одни.       - Ладно, не пропадем, - приободрила я его, несильно хлопнув по локтю – выше не позволял рост. – Мобильник работает?       Он моргнул, переводя взгляд на меня, а потом неожиданно рассмеялся.       - Ты не поверишь, но именно сегодня благодаря спешке моей дорогой родительницы я не успел его подзарядить, и из-за частой съемки батарейка села!       Как ни странно, я поверила. И у меня была своя новость.       - Раз мы начали делиться, кто больший неудачник, то расскажу, что моя симка со здешним номером перестала работать, и я хотела сказать об этом твоей матери, но, опять же, из-за утренней суеты забыла, и у меня в телефоне номер без роуминга.       Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом дружно скрючились от хохота – просто сюжет какого-нибудь малобюджетного фильма про приключения двух придурков.       - Как думаешь, скоро наши родственники поймут, что нас нет? – отдышавшись, спросил Глеб, помогая мне отряхнуть снег с колен.       - Надеюсь, что скоро. Предполагаю, что Виталик увлекся написанием смс-ки своей девушке, а наши якобы взрослые сопровождающие положились на мою самостоятельность и не подумали, что я могу отстать. Но почему в автобусе никто не заметил, что я не сижу на своем месте?..       - Об этом спросишь их, когда мы встретимся.       Холодно не было, поэтому внутрь церкви мы не торопились – вдруг, в самом деле, за нами скоро вернется кто-нибудь?       - Сергею уже лучше? – спросила я, когда неловкая тишина стала давить.       - Вроде болеутоляющие позволяют ему спать по ночам, но вывих есть вывих, сама знаешь.       - Они отложили свадьбу?       - Да. Вчера Ариадна все утро висела на телефоне, звоня всем подряд и отменяя заказы.       Судя по тону Глеба, его это напрягало.       - Тебе не нравится жених сестры? – Хоть бы не послал куда подальше…       Он посмотрел на меня, видимо, решая, не обнаглела ли я, но покорно ответил:       - Нравится, просто мне он кажется слишком… м-м… простым.       - Думаешь, ей нужен кто-то посложнее? – улыбнулась я. – И что входит в твоё понятие «простой»?       - Её надо знать, чтобы понять, какая она, и какой он. Может, во мне говорит брат, поэтому я суров…       - Они познакомились уже когда она стала знаменитой?       - Нет, но все равно. Однако – жениться не мне, сами пусть разбираются. Просто, когда теперь состоится эта чертова свадьба, – леший знает.       Ладно, тему закроем – злой Сафировский мне тут ни разу не нужен.       - Может, немного пройдемся? – произнесла я. – Ноги уже слегка подмерзают…       - Боялся предложить, - облегченно улыбнулся парень, и мы спустились с лестницы вниз – где нас тут же нашел холодный горный ветер, разметав мои волосы вокруг головы.       - Я же говорил, что ты ведьма, - усмехнулся Глеб, неожиданно шагнув вплотную ко мне и обхватывая всю гриву одной рукой, другой же натянув капюшон почти до середины глаз.       - А я никогда и не отрицала, - ответила я, затягивая завязки покрепче. Угораздило же меня забыть шапку в автобусе!       Около километра мы шли молча, думая каждый о своем. Уже на второй минуте я перестала дергаться, что иду по относительно узкой горной дороге в компании враждебно настроенного ко мне парня и мне значительно полегчало на душе. Кто знает…       - Так как мы оба медики, не нужно тебе объяснять, как опасно переохлаждать ноги, - раздалось слева от меня. Я глянула на Глеба и увидела, что он стягивает рюкзак с плеч. – Но, к сожалению, запасных сапог у меня нет, зато есть термос с теплым кофе.       - Поздравляю тебя.       - Спасибо, - кивнул он, подыгрывая. – Ты сейчас выпьешь чашку, ладно?       - А сам?       - А мне не холодно.       Кофе я не люблю, но не капризничать же. Я и так была очень удивлена его заботой и бескорыстностью. Мы сошли на обочину, рюкзак Глеб поставил на землю, зажав между щиколотками, открутил крышку термоса и вручил мне.       - Держи ровно, потому что он горячий, а я довольно косорук, - предупредил парень.       - Самокритично. Боюсь, что я не лучше, поэтому не переживай, если и обваришь мне пару пальцев.       - Снега тут полно, надеюсь, справимся, чуть что. – Как оказалось, у Сафировского красивая улыбка. Я поддалась её очарованию и сама повеселела. Он осторожно наклонил внушительную колбу и налил кофе в крышку. – Ну, пробуй, только не забудь – горячий.       Хм, а он был не таким противным, как я ожидала. Кофе, в смысле. Разбавленный молоком, чуть-чуть сахара – вкус Сафировский имел вполне приличный.       На самом деле – как много я о нем знаю? Практически ничего.       - Спасибо тебе, - совершенно искренне вырвалось у меня. Глеб почему-то замер, смотря на меня в замешательстве, потом молча качнул головой, принимая благодарность.       На этой дуборыловке остыл кофе довольно быстро, и я смогла допить его, не обжигая язык. И действительно, мне значительно потеплело, настроение поднялось, а, следовательно, я и подобрела.       - Давай сюда. – Я бесцеремонно отобрала у спутника термос, вручила крышку и наполнила её почти до краев. – Если заболеешь ты, нам не полегчает.       - Кто знает, сколько мы ещё… - попытался он отболтаться, но я мягко, чтобы не расплескался, подтолкнула кофе к Глебу.       - Вот именно, поэтому пей.       Он для приличия поморщился, мол, женщины, но в три глотка ополовинил чашку, и я заметила, как порозовели его бледные щеки.       - Давай так, ты не строишь из себя бывалого лыжника, и мы в равной степени согреваемся вот этим.       - Клемирова…       - Не «Клемирова», а не спорь, пока мы снова не поругались.       Похоже, ругаться ему хотелось ещё меньше, чем мне, поэтому он молча допил кофе, закрутил термос и затолкал его поглубже в рюкзак.       - Значит, на время нашего забега мы…       - Коллеги по несчастью, что приравнивается к «почти друзья», - договорила я.       - Идет.       Дорога впереди была совершенно пустынная, лишь у подножия горы виднелась какая-то постройка. Пока мы шагали, я пыталась вспомнить, что за она, может, какой-нибудь пункт связи и можно будет позвонить, но память меня подводила.       - Это закусочная, - заметив, как я щурюсь на здание, подсказала Глеб. – Кстати, очень вовремя подвернувшаяся, я бы что-нибудь перехватил.       Я бы тоже, но вслух я это не сказала. В кошельке у меня было не слишком много денег – я потратилась на сувениры для подружек, - так что не в курсе, на что мне хватит.       Мы дошли до кафешки через минут тридцать. Сафировский галантно придержал для меня дверь, мы выбрали столик у стены и там с облегчением сняли куртки – обогреватель здесь работал на славу.       - Buon giorno*, - поприветствовала нас официантка, протягивая два меню.       Кроме этого и «grazie» я по-итальянски ничего не знала.       - Do you speak English?** – обратился к ней Глеб.       - О, yes.       - Ты что будешь? – это уже было ко мне.       - Э-э… - я растерялась – я ведь даже не заглянула в папку. Судорожно прилистав её и приценившись, я ответила: - Давай чай и омлет с ветчиной и сыром. – На это я должна была насчитать евро.       Парень сделал заказ, и женщина ушла.       - Я бывал в местах и похуже, так что не отравимся, - сказал Глеб.       - Это Европа, тут все по-другому, - вздохнула я. В нашей стране в подобной забегаловке и в самом деле можно было отведать что угодно под названием «отбивная».       - Не везде. В детстве мы всей семьей ездили в Амстердам, так я такую рыбу попробовал, что всю неделю провалялся в больнице с отравлением и жутким обезвоживанием. С тех пор я прохладен к рыбным продуктам.       - Я и без отравления к ним прохладна, - усмехнулась я. – У меня такая история произошла с шоколадными конфетами, правда, дома и без недельного промежутка времени, всего дня два.       - Вот я поражаюсь вам, таким людям, - покачал головой парень. – Я могу вагон шоколада съесть, не разлюблю его.       - Не будь так уверен!       - И как тогда ты получаешь гормон удовольствия?       - О, есть много способов. – Глаза Глеба сверкнули смехом, и я смущенно толкнула его ногой под столом. – А вот и не только так! Серотонина много в молоке! И в помидорах!       - Вот что значит выражение «натяну по самые помидоры»? – продолжил издеваться Сафировский, и в следующий миг с хохотом уворачивался от моего шарфа.       Мы дурачились ещё какое-то время, пока веселая официантка не поставила наши тарелки, добавив при этом:       - You are cute couple!***       По тому, как Глеб затравлено обернулся к ней, я заподозрила, что она сказала что-то не то.       - We are not a couple, just… - он помялся, покосился на меня, я махнула головой, спрашивая, в чем проблема. – We are just friends.       «Просто друзья»? Что же сказала эта женщина.       Судя по её глазам, она не поверила парню, но ушла, заговорщицки ему подмигнув.       - Это что было? – поинтересовалась я.       - Ничего, она просто нас не так поняла. – Сафировский уткнулся в тарелку с цыплёнком.       Знаю же, что было что-то ещё – но я была слишком голодна, а омлет слишком вкусно пах, и я отстала от парня и взялась за вилку с ножом.       Лучшее блюдо из яиц я ела только у бабушки в гостях! Стараясь не пускать слюнки – все же в компании, пусть и не той, на которую стоит производить впечатление, - я тщательно прожевывала каждый кусочек, не упуская ни грамма вкуса. Глянув на Глеба, я увидела такое же блаженствующее выражение на его лице и расслабилась – мы в одной тарелке, не надо смущаться.       - Раз ты тут, следовательно, сессию уже сдала? – спросил меня парень, когда его паста закончилась.       - «Автоматом» прошла. То же самое могу сказать и о тебе.       - Я лучший ученик в группе, - сделал вид, что оскорбился Сафировский.       - Ага, как будто я не знаю вашу группу, - усмехнулась я. – Лучшая у вас – Наташа.       - Самая занудная у нас – Наташа. Не путай!       - Как удалось отделаться от «этика»? Этот хмырь нашим девчонкам до печёнок добрался.       - Как и тебе, видимо, – завалил его рефератами, ответами на каждом семинаре и дополнительными заданиями. Последний раз я так парился на первом курсе с общей физиологией и не думал, что попадется ещё один индивидуум с вывернутыми мозгами. – Глеб сжал до скрипа челюсти. – Но я-то ладно, как ты проскочила? Как бы я не отзывался о тебе… раньше, ты вполне во вкусе Алеховича этого.       - В его вкусе все, у кого в бюстгальтере есть что-то покрупнее крыжовника, - помрачнела я.       Про Алеховича, преподавателя этики, мы были наслышаны ещё на младших курсах – он бабник, любит длинноволосых, от чего придирается при ответе к девушкам, если они хотя бы косу заплели, уже не говоря об собранных в узел волосах, тащится от длинных ног. Старшекурсницы на форуме писали, что в брюках к нему на экзамен приходить вообще бессмысленно – пересдача гарантирована. Сапоги на каблуке не ниже семи сантиметров, чем тоньше шпилька, тем лучше… Короче, верила я или нет, но когда на первом занятии он положил руку Вике на талию, якобы чтобы помочь отойти с прохода, но причина была ясна, как солнечный день, я поняла, что расшибусь, но добьюсь «автомата», потому что на экзамене из кабинета выйдет лишь один – или он, или я. Скажу больше – единственное во мне, что могло его привлечь, это длина волос, но я упрямо собирала их перед занятиями – насмотревшись, как, типа случайно, он поглаживает их у других моих одногруппниц, я почувствовала брезгливость, так как прикасаться с волосам я позволяю лишь маме, Виталику и Антону – и то не избежала его ухаживаний, радует лишь, что мне досталось меньше всех других. Может, потому он и сдался довольно легко, поставив мне «девять» и разрешив не сдавать экзамен, что я не достаточно соблазнительна – спасибо, Господи.       С парнями все было тоже печально – к ним он относился как к соперникам и требовал больше, чем было положено по программе. Перечислил проблемы, которыми занимается медицинская деонтология, не в том порядке, что он диктовал на лекции – минус балл. Не назвал хотя бы одного философа – то же самое.       К сожалению, вырваться из капкана «этика» удалось лишь мне из девчонок нашей группы, поэтому я переживала – это будет первый экзамен в сессии, и если хотя бы одна из моих подруг его завалит – будет хана. Ангелина обещала написать о результатах по электронной почте, и я страшилась этого письма – почти уверена, что Вике придется попотеть: она была невероятно красивой девушкой, любила высокие каблуки, а шикарные темные волосы достигали талии – Алехович каждый раз на занятиях слюной давился при виде неё, грех будет отпустить её просто так.       А если слушок, что он выбирает себе одну из списка, не ставит отметку, а просит зайти после последнего студента – «поговорить об этом», и дальше все зависит от девушки – даст - не даст, - правдив, то у моей подруги крупные неприятности.       А главное, что ни разу не подловили урода! Декану не к чему придраться!       - Я уверен, Наташа даже не заметит его уверток, - вырвал меня из размышлений голос Сафировского. – Уж она знает конспект наизусть, а внешность у неё не тянет на такие увёртки, поэтому «этику» волей-неволей придется поставить высшую отметку и отпустить с богом.       - Ей бы не помешала встряска, - хмыкнула я, чем неожиданно вызвала смех собеседника.       - Это уж точно! Тёмка уже даже прикидывал, во сколько нам обойдется нанять ей стриптизёра, чтобы он вскружил голову этой козе, и она хоть на время стала более нормальным человеком!       - И почем нынче такие услуги?       - Вышло, что с учетом сверхурочных – мы разоримся.       - Можете обратиться к нашим ребятам, мы войдем в долю, - пообещала я.       Как всегда после чая, мне понадобилось в дамскую комнату. Сафировский обещал без меня не исчезать, даже чтобы подшутить надо мной – я в ответ обещала за такую шутку лишить его невинности чем-нибудь неприятным. В общем, годы противостояния метёлкой не развеешь. А когда вернулась, столик был пуст, Глеб сидел одетый и готовый к выходу.       - А где официантка? И наш счет?       - Официантка унесла тарелки, забрав и счет. Пошли, мне сказали, что через несколько километров есть гостиница и стоянка такси, доедем до нашего отеля без проблем.       - Подожди! Я же не заплатила за свой обед!       - Я все сделал, так что не переживай. – Парень протянул мне мою куртку и даже распахнул, чтобы мне было удобнее просовывать руки.       - Ты оплатил мой заказ? – От удивления я уронила сумку. – Зачем?       - А почему нет? И не так он дорого стоил, все в порядке.       - Серьезно? Давай я тебе верну его стоимость… - Я полезла за кошельком, но этот паразит бесцеремонно выхватил сумку и вместо неё сгрузил мне куртку.       - Клемирова, хорош упрямиться. Поверь, ни к чему тебя это не обязывает и не нужно мне возвращать деньги. Просто одевайся и пошли искать такси, темнеет на улице.       Что-то мне подсказало, что спорить смысла не имеет, поэтому я сделала, как он сказал. Но послушайте! Он заплатил за меня – за каким лешим, спрашивается?! Я бы такого для него не сделала! Или сделала бы… Не знаю! Все равно – он не должен был. Я сама могу заплатить за свою еду!       Правда, на такси у меня уже не осталось бы.       Пока мы обедали, ветер усилился, так что мы почти не разговаривали, чтобы не простудить кишки, как в моем детстве говорила мама, когда я много болтала на морозе. Где-то на полпути я заметила, что мой спутник прячет руки в карманы и морщится.       - А где твои перчатки? – спросила я.       - Там же, где и мама. Сам виноват – лень было их засовывать в карман куртки, вот и затолкал в кармашек впереди стоящего кресла в автобусе.       - Короче, мы оба сегодня не блистали. – Тут же и подвернулся случай проверить себя на гуманизм, и я его с блеском выдержала: мы собирались стать хирургами, а какой хирург с отмороженными пальцами? Так что я смело стянула правую перчатку и отдала её Глебу. – Надевай.       - Ты что? – вытаращился он на меня, словно я предлагала ему свой глаз. – А ну прекрати! Не замерзну я.       - Я бы тебе поверила, если бы не цвет твоей кожи, - не отставала я. – Быстро надевай и пошли. Я левша, правая рука мне все равно пока не нужна, спрячу её в рукав или в карман.       Глеб взял перчатку, но пока не торопился натягивать её.       - Растяну ведь. Сравни наши руки!       - Перебьюсь. Да и она вязаная, кожаная бы так просто не сдалась. А дома у меня ещё есть.       - Дома – это дома, или дома – это в отеле? – уточнил он.       - Какая разница? Ты сам наденешь её или мне тебя скрутить и насильно это сделать? – Я поиграла бровями.       Посмеялась бы сейчас Лина, глядя, как я забочусь о ещё неделю назад главной моей занозе в мягком месте…       - Я тебе потом новые куплю, - пообещал Сафировский.       - Ну, если тебе так хочется, - вздохнула я.       Удивительно, но мне было приятно, что я помогла Глебу и ему теперь не так плохо. В конце концов, он заплатил за мой омлет!       В горах сумерки наступали гораздо быстрее, и незаметно мы оказались практически в потемках. Боясь потеряться, я приблизилась к Сафировскому как могла, чтобы и не засмеял, и мне было спокойней. Ожидая его подколок, что я трусливая гномиха, я едва не вскрикнула, когда он внезапно обхватил мою ладонь своей.       - Снегопад и темнота делают жуткие вещи, и мне не хочется потом объяснять твоим родителям, почему ты не вернулась со мной в отель, - пояснил он.       - А вдруг бы это я вернулась, а ты плутал здесь, как Мертвый Горец****? - не удержалась я от колкости, но ладонь сжала.       - Все знают, что девушки в топографии не сильны.       - Я счастливое исключение.       Глеб скептически поджал губы, но я видела, что он не серьезно, поэтому не стала продолжать спор – тем более что мою руку он не отпустил.       Совершенно неожиданно, как это умеет мой кот, перед нами вынырнула обещанная гостиница и – о чудо! – рядом стояли две желтые машины с узнаваемыми буквами на боках.       - Спасены! – шутливо возликовал парень и со всей силы рванул дверцу со стороны пассажирского сидения.       Переговоры я отдала ему, сама устало прислонившись к багажнику – ноги отказывались меня держать. Пожалуйста, пусть наши приключения подошли к концу! Хочу в теплую и мягкую кроватку!       - Садись, нас довезут, - встряхнул меня Глеб, заметив, что я почти сплю.       - Ты ведь помнишь, где мы поселились? – с надеждой спросила я.       - Разумеется, я название и адрес нашего отеля знаю лучше своего домашнего адреса – мама по пять раз на дню говорит о нем перед каждой поездкой. – Глеб пропустил меня первой в салон такси, залез сам и захлопнул дверцу.       Вечерний Локарно выглядел очень впечатляюще. Почти каждый дом был украшен новогодними и рождественскими гирляндами и венками, светились поздравления и пожелания веселого Нового года. Как всегда, от этого зрелища у меня посветлело на душе, и я облегченно выдохнула – последние сомнения, что все будет хорошо, рассеялись.       Знакомые очертания высоких елей появились довольно скоро, и справа от себя я услышала радостный свист – Сафировский едва не выпрыгнул из машины, поняв, что мы выбрались из этой передряги.       - Спасибо! – Я счастливо улыбнулась водителю и получила ободряющее подмигивание.       Из кошелька были добыты сохраненные евро, но Глеб уже протянул таксисту крупную купюру и на мой суровый взгляд не ответил.       - Пошли, вон, наши уже выскочили нас встречать, - вместо этого сказал он, подтолкнув меня к дверце.       - Дай мне отдать тебе долю за проезд, - насупилась я, но вылезла из машины.       - Оставь свою пенсию себе, бабулька. Мама меня покусает, если узнает, что я не проявил воспитанное ею во мне джентльменство.       Значит, это из-за бегущей к нам Полины, а не внезапно появившаяся симпатия ко мне – вот и отлично. Не хватало мне ещё доброго Сафировского!       - Яна! – Через секунду меня в объятиях стиснула мама. – Как я испугалась, поняв, что тебя нет в автобусе! Где ты была?!       - Вы уехали без меня, вот и всё! – для вида закапризничала я. – Как вы могли?       - Мы думали, что ты села на другое сидение, - взялся объяснять Антон, маячивший с Виталиком за её спиной. – Твоя шапка была на месте, казалось, ты в автобусе. Когда же выяснилось, что ни тебя, ни Глеба нет, мы тут же развернулись, но вас уже не было в церкви.       - Почему ты ушла? – вновь перехватила инициативу мама. – Я с детства тебя учила, что, если ты потерялась, оставайся на месте, я обязательно за тобой вернусь!       - Я не знала, как долго вы будете возвращаться, - ответила я. – Мы надеялись, что встретим вас по пути. Я уже успела бы замерзнуть насмерть, пока вы или Полина поняли, что нас нет. Пришлось идти.       - Когда выяснилось, что вместе с тобой пропал и Сафировский, я думал, живым найдется лишь один из вас, - веселым голосом вступил Виталик. – Как вы смогли выдержать компанию друг друга?       - Захочешь жить – не так раскорячишься, - скорчила я рожу, но радостно обняла и его – за те часы, что мы не виделись, я успела соскучиться даже по нему.       В нескольких метрах рядом свои нежности и тумаки получал Глеб – его мать объясняла, что её засыпали вопросами и требованиями отвести группу в отель, а то уже устали, и она упустила сына из вида, чем он и воспользовался и сбежал, а сестра предлагала приобрести памперсы для взрослых, чтобы он больше не остался один из-за банальных физиологических потребностей. Парень же ровным голосом возразил, что он был не один, а со мной, подмигнув мне через их плечо.       И я почему-то расплылась в довольной улыбке – он остался не один, а со мной. __________________________________________________________ * Добрый день (ит.) ** Вы говорите по-английски? (англ.) *** Вы милая пара! (англ.) **** Войско Мёртвых Горцев – персонажи из третьей части «Властелина колец», призраки воинов, в свое время бросившие короля Исильдора в битве и за это проклятые не знать покоя, пока не выполнят свою клятву. Помогли Арагорну разогнать орков и за это прощенные им.