На расстоянии взгляда

ГЛЕБ       - С днем рождения тебя! – завопили мне на ухо – и это был не будильник. Я вздрогнул, отмахнулся от источника шума и попал ему по чему-то явно важному, судя по вою и проклятиям в мой адрес.       Разумеется, этим нехорошим человеком оказался младший брат. Он потирал ушибленный нос и обиженно косился в мою сторону.       - Я передумал – катись к лешему, - прогундосил он, сползая с кровати.       - Ярик, прости, - сонно пробормотал я и огляделся. – Боже, какого хрена ты будишь меня в такую рань?!       - Потому что мне пора в школу, а тебе – в институт!       - Мне ко второй паре, - ответил я, падая обратно на подушку.       - Не знал… В любом случае – у тебя сегодня день рождения, и я хотел поздравить тебя первым!       - Спасибо, брат. Ты в самом деле первый. – Сон ушел, а вот забота Ярика была приятна. Что этот лишний час сна по сравнению с таким? Правда, днём я буду не так в этом уверен, держу пари… - Родители уже встали?       - И даже почти уехали. – Мелкий уселся обратно, всё ещё шморгая носом. – Папа уехал, а мама допивает кофе. Видимо, их ты предупредил, что не опаздываешь на учебу.       - Нет, но они мне доверяют этот вопрос. – Телефон мигал каким-то извещением, оказавшимся смс-кой от Ариадны с поздравлениями. – Ну что, давай выбираться отсюда?       - Как праздновать собираешься? – не отставал брат даже в ванной.       В связи с интенсивным процессом чистки зубов мой ответ он не понял и, наконец, отстал, отправившись доставать маму. Я же, рассматривая свою помятую физиономию, мысленно примерял двадцать первый год, сегодня опустившийся на мои плечи. По западным законам я уже могу употреблять алкоголь и заниматься сексом. Ха-ха, совсем взрослый мальчик стал.       А вот как праздновать, кроме стандартного застолья дома с родными и близкими, я не думал, о чём и пытался сказать брату, давясь зубной пастой.       - Доброе утро, - улыбнулась мама, когда я вышел из ванной. Каблуки на сапогах прибавили ей несколько сантиметров, но всё равно она едва возвышалась над моим плечом, и ей пришлось потянуть меня на себя, чтобы обнять. – С днём рождения, сынок. – На щеке остался маслянистый след от её помады, и она, смеясь, попыталась стереть его. – Прости. Я сейчас убегаю, клиенты уже торчат в приёмной, поэтому нет времени долго расхаживать. Держи ключи, - мне в руку легла связка с брелком от её машины, - заскочи после университета в магазин, купи недостающих продуктов, я на холодильнике под магнитом оставила список. Бабушка Даша приедет, будет готовить праздничный ужин. Ты уже решил, кого позовешь? – Не слушая мой ответ, даже если бы он и был, мама схватила сумку, взглянула на Ярика, что-то жующего над телефоном, и бросилась к двери. – До вечера, мальчики!       - Как же ты поедешь без машины? – воскликнул я, но ответить было некому – мать уже скрылась за дверьми.       С днём рождения, Глеб. Купи сам продукты, сам проконтролируй приготовление стола, чтобы бабушка не забыла об аллергии Оли на бобовые и не сделала любимую «шубу» в промышленных масштабах, потому как, кроме Ступовых, её есть никто не будет – Сафировских объединяла стойкая нелюбовь к свекле. Уверен, потом съезди забери тех родственников, созвонись с этими – «ты ведь на машине, что тут проехаться». Праздник просто манил к себе.       - Сегодня тренировку пропустишь? – спросил я у Ярослава.       - Посмотрю, - буркнул он, не поднимая голову от телефона. Заглянув ему через плечо, я увидел фон любимого сайта с фантастическими рассказами, на котором брат «зависал» всё свободное время. – А во сколько гости начнут съезжаться?       - Когда захотят, - не сдержал раздражения я – никогда не любил эту непунктуальность, но что поделать. – Все сильно занятые, сам знаешь.       - Ну, тогда я успею.       Засиживаться Ярик не стал – допил чай, схватил питьевой йогурт и банан и ушел в школу. Я позавтракал (без всякого удовольствия, надо сказать), послонялся по квартире, проверяя, не успели ли насвинячить любимые члены семьи – отмечать день рождения рядом с фантиками из-под кокосовых конфет или на диване, устланном рубашками папы, не улыбалось, а сегодня за чистоту, по-видимому, отвечаю я, как и за всё остальное – и начал собираться в универ.       «С днём рождения, старичок!» - прислала поздравления с милым смайликом Джо, когда я ехал в лифте. Следом загрузилась открытка, где персонаж Матрицы вместо пистолета держал бокал шампанского, а на голове красовался шаблонный колпак. – «Я не мастер фотошопа, так что извиняй за криворукость»       «Всё отлично», - ответил я, позабыв о только недавно плохом настроении. – «За утро это самое светлое поздравление».       Естественно, машина стояла в гараже, и какой-то баран перегородил прямой выезд. Стараясь не поддаваться негативным факторам, я мысленно держал перед глазами открытку, сделанную Джо специально для меня, а в реальности аккуратно выруливал в объезд по парковке. Лучше бы к моему возвращению владельцу этой колымаги свалить, иначе спущу колёса!       На долгом красном сигнале светофора я написал подруге, что поговорим попозже, - и тут же нарвался на звонок бабушки Василины – в общем, первая за несколько месяцев поездка на мамином автомобиле выдалась с букетом стресс-факторов. Оставив «Ниссан» на платной парковке возле торгового центра – всё равно платит мама по безналу, а так хоть буду уверен, что будет на чём возвращаться домой, - я почти в припрыжку отправился прочь от этого орудия мести судьбы, отдавая хвалу метро и его безопасности.       И надо подумать, кого я хочу видеть сегодня из друзей на дне рождения.       «В универе так пусто сегодня», - написал я Джо, стоя в очереди за кофе из автомата в холле.       Она долго не отвечала, и я уже подумал, что она либо закинула телефон куда-то далеко, или сознательно игнорирует меня.       «Я тоже подумывала не идти, но сегодня слишком напряжные пары, которые надо отрабатывать в случае пропуска, - прислала подруга. – Сама виновата, что до поздней ночи торчала за монитором :). Жутко не выспалась и болит голова».       «И я не выспался, и всё благодаря брату, который прыгал на мне с поздравлениями на час раньше будильника».       «Вот мерзавец! Пусть ему не достанется именинного торта со свечками)»       «Кстати, о свечках…» - Я мысленно прокрутил в голове список покупок, который мама оставила на холодильнике, и их там не было.       «Что, ты уже слишком большой для такого детского сада?»       «Нет, хотя для моей сестры с восемнадцати лет никто такого не делал. Просто свечей дома нет, надо приобрести».       Пока я шёл до кабинета, кофе остыл, и я быстро выхлебал его и выбросил стаканчик. До звонка оставалось не больше минуты.       «Ладно, Джо, спишемся, когда будет получаться. Надеюсь, тебе попадется такая пара, на которой ты сможешь доспать то, что не хватило ночью)»       В городе свирепствовала эпидемия гриппа, и из двадцати двух человек нашей группы на пары дошло только двенадцать. В третьей, которая шла с нами параллельно, было и того меньше, поэтому нас на сегодня объединили – преподаватели тоже люди, и грипп подкосил и их.       - Поздравляю, брат, - первое, что сказал мне Артём, когда пара по основам управления интеллектуальной собственностью, на которую он опоздал, закончилась. – Едва не забыл твой подарок!       Мне была вручена плотно запакованная в праздничную обёртку коробка небольших размеров. Во мне проснулся азарт – что же там?       - Специально пилил батю, чтобы он привез его из командировки, знал же, что он может, - продолжал рассказывать историю добычи этого нечто друг, пока мы шли в кабинет, где должно было быть занятие по хирургии – а он находился в другом корпусе. – Мама смеялась, что было бы быстрее, если бы я сам скатался за ним, а то отец пока раскачается…       Краем глаза я заметил идущих невдалеке Яну и одну из её подружек – то ли Вику, то ли Дашу, я их путал. Клемирова показалась мне бледноватой, но я не стал приглядываться – негласно мы держали в тайне, что больше не ссоримся. Мне это казалось сродни игре в шпионов, но почему-то дико нравилось и будоражило кровь – иметь общий секрет с бывшим врагом. За почти месяц учёбы второго семестра мы не так уж часто пересекались, но, когда это случалось, держались друг от друга подальше, обменявшись перед этим каким-нибудь подколами, со стороны, может, звучавшими обидно, но мы знали, что это просто маскировка, потому что, стоило нашим друзьям отвернуться, корчили смешные рожи, закатывали глаза или подмигивали, сглаживая эффект от слов. Неделю назад обедали в кафе в одно время, так, пока Тёма наворачивал овощной салат, попутно рассказывая что-то о прошедшем свидании, а Ангелина Романова разговаривала с кем-то по телефону, отвернувшись от подруги, мы с Клемировой обменивались движениями бровей, стараясь негромко хихикать, когда получалось совсем смешно. Я анализировал ситуацию и удивлялся – почему мы раньше были такими придурками? Вот зачем я постоянно доставал её? Как оказалось, она классная девчонка, когда не пытается оскорбить меня. А что говорить о её чувстве юмора – залез как-то с аккаунта Ярика в Контакте на её страницу (конспирация превыше всего, мало ли какие приложения она себе наустанавливала, не хватало ещё, чтобы она меня засекла и стебалась потом месяц, а у него всё равно ненастоящая фамилия указана) и час ржал с постов на её стене! Пару раз мы ехали вместе на метро – не специально, я её не подкарауливал, и она меня тоже, скорее всего, – однажды встретились при выходе из него по пути на учёбу, и постепенно я понял, что та вражда меня серьёзно напрягала.       Кинув рюкзак под стол, я начал быстро, но аккуратно вскрывать свёрток с подарком. И едва не подпрыгнул от радости – прямо в яблочко! Внешний винчестер на четыре терабайта! Наконец-то я смогу убрать кучу фильмов, и мой ноутбук перестанет стонать и глючить. Это ведь я – накачал информацию, а удалить жалко – вдруг захочу пересмотреть, а интернет частенько устраивает мне финты.       - Тёмка! Ты гений!       - Ага! – сиял друг. – Ты мне уже все уши прожужжал, что твой комп скоро треснет пополам, а в каталоге у отца увидел и понял – вот оно.       - То, что надо! Всё, ты спас меня и моего железного приятеля! – Я ещё полюбовался на переливающийся корпус съемного диска и бережно положил во внутренний карман рюкзака, чтобы, не дай бог, не поцарапался. – Знаю, чем займусь на выходных.       - Ещё раз с днём рождения, Глебыч.       - Кстати, Тём, приходи ко мне сегодня в гости. Мои устраивают застолье, и через час мне станет скучно от их обсуждения у кого как дела на работе и в каких конкурсах талантов выиграли Анька с Машкой.       - Прости, но мой руководитель по курсовой завтра с меня снимет скальп, если я не принесу черновик теоретической части, а у меня конь не валялся… - скорчил печальную моську Артём.       - Ты как всегда, - вздохнул я. Подозревал, что он откажется под каким-нибудь поводом, но всё же надежда тлела. Отчего-то Валейко неуютно чувствовал себя при моих родителях – Ярик предполагал, что он запал на маму, но я пригрозил побрить налысо младшего брата, если он не прекратит свои пошлые шуточки, хотя вполне могло такое быть, блондинки в его вкусе. – Ладно, добивай свою курсовую.       За нашими спинами сели Яна и Ангелина, но разговаривали они тихо и вяло, Клемирова сразу уткнулась в какую-то тетрадь.       Пара началась, первая отвечать вызвалась, разумеется, Наташа Беретько, а я, оглядываясь на Тёму, оторвал листок из середины блокнота и нацарапал карандашом: «Ты в порядке? Какая-то ты тихая». Сложив несколько раз, как бы невзначай повернулся назад и положил депешу рядом с учебником Яны, благо, она сидела как раз за мной.       Ответ лёг мне на плечо через минуту. «Всё ок, просто, видимо, заразилась. Вылечусь и задам тебе жару)».       Я улыбнулся и снова взялся за карандаш. Артём покосился на меня, но, видимо, посчитав, что я занимаюсь какой-то развлекательной ерундой, разблокировал мобильник и полез в окно чата. Пока разглагольствовала Беретько, засыпали все.       «И ты, Брут! Универ вот-вот закроют на карантин. А всё потому что ходишь плохо одетая. Видел я твои сапоги, да и шапка насквозь просвечивается».       Куда смотрела Романова в этот момент, не знаю, но мы перекидывались записками только так и почти на виду.       «Нормальные у меня сапоги, но никто не запрещает тебе подарить мне другие, если так печешься о посещаемости учебных занятий. А шапка отличная, зато я не чувствую себя словно под пыткой».       Этот ответ она писала дольше, и я слышал её тяжелое дыхание. Клемирова явно заболевала всё сильнее.       «Ладно, не буду тебя мучить. Отпросись с последней пары, по фармакологии зачёт ставят почти всем».       Больше она не писала, но я ощутил два прикосновения к спине, словно благодарное поглаживание.       Лазурова, которая вела у нас практические занятия по общей хирургии, отпустила нас, как только все вопросы, запланированные на этот семинар, были озвучены. Артём, как более мобильный из-за низкого роста, сгонял в столовую и принёс нам обоим по ореховому пирожному, и мы, довольно жуя, отправились обратно в свой корпус, где нас ждал приятный сюрприз – лекцию по фармакологии отменили, и мы могли топать домой.       - Всё, друг, хорошо тебе повеселиться вечером, - подмигнул Валейко и скрылся за дверями университета. И я был готов поспорить на все подарки, что мне преподнесут сегодня родственники – он направился отнюдь не домой. Очередную девчонку охмуряет, майский кот.       На улице шёл лёгкий снег, и это придавало какую-то особенную тишину окружающему миру. Я спустился с лестницы крыльца, сделал два шага в сторону метро и вспомнил, что сегодня я приехал не на общественном транспорте. Да уж, в снег мне ещё не приходилось быть за рулём… Повернув к парковке, я нашарил ключи в кармане рюкзака – на месте, отлично – и бодро направился на переход. А потом увидел её.       Шапка уже стала почти белой, значит, она стояла достаточно долго. Вцепившись в спинку скамейки, Яна чуть пошатывалась и пыталась сделать шаг, но, похоже, боялась отпустить руку, и вполне обосновано – я очень подозреваю, что ноги бы её подвели. Подойдя ближе, до меня донеслись хриплые звуки, которыми теперь было её дыхание.       И ни одного её или моего одногруппника в пределах видимости.       - Я убью Романову. – Мой рык напугал её: колени подкосились, и Клемирова бы рухнула на асфальт, не подхвати я её. Одной рукой обняв за плечи, другой я стряхнул снег с её головы. – Она что, не видела, в каком ты состоянии? Не хотела везти тебя сама, могла такси вызвать.       Девушка сжала пальцы на вороте моего пальто и сделала то, чего не посмела бы раньше, даже с учётом потепления в наших отношениях – прислонилась лбом к груди и почти повисла на мне. Кожей лица я почувствовал жар, исходящий от неё.       - Я при ней держалась. – Я едва различил её бормотания, заглушенное плотной тканью. – Тем более кто бы оплачивал это такси?       - Уж могла бы и потратиться ради подруги, - проворчал я, удобнее перехватывая её тушку. Вытряс снег из капюшона и натянул его ей на голову. – Все знают, что половиной своей успеваемости она обязана тебе.       Клемирова никак это не прокомментировала и попыталась отстраниться.       - Всё нормально, сейчас голова перестанет кружиться, и я пойду… - просипела она, по одному отцепляя пальцы от меня.       - Куда ты пойдёшь? – вздохнул я, отобрал её сумку и повесил на плечо, потом снова сгрёб девчонку в охапку и почти без усилий потащил за собой. – Две недели в горах пробегала бодрячком, а в более мягком климате расклеилась.       - Куда ты меня привёл? – очнулась Яна, когда я прислонил её к багажнику «Ниссана». – Украсть меня вздумал?       - Именно. Поджидал, когда тебя скосит высокая температура, и реализовал свой коварный план.       - Уф… - Она немного стянула капюшон, и я различил усмешку на её лице. – Учти, большой выкуп за меня не заплатят. И я совершенно не гожусь в сексуальные рабыни.       - Да? Ну, тогда ты мне без надобности, - подыграл я ей и почти уронил на заднее сидение автомобиля. Подумал пристегнуть ремнями безопасности, но потом отказался – пусть лучше лежит. – Адрес свой скажешь?       - Что?       - Адрес. Куда тебя везти?       - Скажу. Только у меня боевой кот, он тебя… - дальше я не различил, чем же мне опасен её кот, так как грипп совсем замордовал её и, кажется, она провалилась в сон.       Пришлось залезть к ней в сумку, паспорт нашёлся во внутреннем карманчике. Надеюсь, живёт она по месту прописки.       Обычно, когда я езжу на какой-нибудь из родительских машин, я включаю музыку, но сегодня, опасаясь, что прослушаю, как Клемировой станет хуже, этого не сделал. В салоне царила тишина. Я испытывал тревогу – может, сразу в больницу ехать надо, а не домой, ещё не хватало угробить девушку – и, забываясь, сильнее нажимал на педаль газа, заставляя мотор реветь. Потом, ругаясь почти в голос, сбавлял обороты и сто-сто пятьдесят метров ехал нормально, пока снова не ловил себя на превышении скорости.       - Да куда ты сунешься, мудак! – воскликнул я, когда какой-то дебил на «Мерседесе» нырнул на мою полосу без всякого сигнала поворота. – Где голову оставил?       - Дома под подушкой, скорее всего, - раздался комментарий Яны. Глянув в зеркало заднего вида, я увидел, что она сидит, но глаза у неё закрыты. – Федосеенко вообще тугодум.       Озадаченно замерев, через полминуты я вспомнил, что это один из парней в её группе. Борис Федосеенко, точно, и действительно, обучаясь на платном отделении, только на этом и выезжал – чтобы не терять денежные взносы деконат потому и держал его «на плаву», хотя я считал, что врач из него будет никакой.       Так причём тут он?       - Ян, ты чего это? – окликнул я её.       Она что-то пробормотала, и я решил, что её снова охватил сон. Может, она просто спит и видит какой-нибудь семинар?       - Учёба в меде вообще сложная штука, сам знаешь. А преподаватели… Я тебе рассказывала, как моя подруга едва не стала жертвой сексуального домогательства от одного из них?       Точно, она говорит во сне.       - Скоро уже приедем, потерпи, - вздохнул я. Таксист, блин, развожу немощных девиц по домам, причём совершенно бесплатно.       А вдруг никого в квартире не окажется? Не брошу же я её одну?       - Ты красивый, я тебе уже говорила об этом? – неожиданно чётко прозвучал голос Клемировой.       Вот здесь я едва не нажал на тормоз от неожиданности! Машина немного вильнула и вернулась на прежний курс, мне даже никто не просигналил. Выдохнув, я взглянул через плечо на пассажирку. Глаза её были открыты.       - Ты мне это? – уточнил я.       - Я никогда не сомневалась, что ты хорош собой, но ты реально красивый.       - Эм… - Внезапно в горле запершило. Не дай бог тоже заразился! – Спасибо, Кле… Яна.       - О-о, ты назвал меня по имени… Почти впервые в жизни. – Она улыбнулась, светло и нежно. – Почаще зови меня так, а не этим прозвищем. Знаю, сама просила, но всё же имя роднее.       Каким прозвищем? Я максимум фамильничаю. Ну, раньше бывало, что мог гномом, хоббитом или невидимкой назвать, но это никак не прозвища.       - Договорились, - всё же ответил я.       Яна замолчала, и я подумал, что, наверное, снова заснула, но она стянула шапку с головы и провела ею по лицу.       - Жарко… и плохо, - пробормотала она. – Нечего было сидеть допоздна. Но я старалась ради тебя. Тебе ведь правда понравилось?       Моя фантазия мгновенно выдала колоду вариантов, чем же она занималась вчера, а, главное, с кем – один пикантнее другого. Вот тут у меня закралось подозрение, что на самом деле она говорит не со мной. У человека высокая температура, вот она и несёт всякую чушь. Бредит.       - Так, дорогая, поехали-ка мы в больницу, - выпрямился я.       - Нет, не надо! – простонала она. – Домой… Дома мне станет лучше. Завтра на пары ещё…       - Ни о каких парах речи быть не может. Тебе лечиться надо.       - Буду лечить, хорошо, - согласилась Яна и опять съехала головой набок. – Только не надо в больницу… Посиди со мной. Расскажи что-то забавное о себе… Я так люблю твои рассказы.       Теперь точно – ей кто-то видится. И почему-то я уверен, что этот кто-то ей очень нравится, если не сказать больше.       Почему я вообще решил, что у неё никого нет? Потому что кто-то пустил такой слух? Много они понимают. Нет ничего удивительного, что она с кем-то встречается – как я уже говорил, она классная.       Ехать резко стало гораздо холоднее и мрачнее, но печку включать не стал – ей же и так жарко. Буду терпеть.       Повезло, и до дома Клемировой приехали быстро. GPS-навигатор разразился довольной тирадой, что мы на месте, и я вылез из машины, вдыхая воздух и остужая голову. Никакой проблемы в том, что Яна в кого-то влюблена, нет – ведь так?       - Просыпайся, Белоснежка, - я аккуратно потряс её за плечи, и она открыла мутные глаза. – Пошли, уже совсем близко.       Она не стала сопротивляться, но по-прежнему висела на мне. На сигнализацию ставить автомобиль не стал – не было свободных рук, у крыльца с большим количеством ступенек я даже подхватил её под колени и шею, и она снова заснула, уложив голову мне на плечо. Может, не украдут за время, что я буду нести её в квартиру.       Номер этажа в паспорте указан не был, и пришлось немного покататься, пока нашелся нужный. Я нажал на кнопку звонка и не надеялся на успех, уже представляя, как буду, словно неумелый домушник, ковыряться ключами в замочной скважине в поисках подходящего, но в чём-то же мне должно было повезти: вскоре с той стороны двери загрохотали замки, и мы предстали пред братом Яны (забыл его имя): я и его сестра у меня на руках.       - Что случилось? – всполошился мальчик, прожигая меня подозрительным взглядом. Я бы тоже так смотрел на какого-то парня, которого знал с негативной точки зрения и который принёс бы бессознательную Ариадну, а то и похлеще.       - Она заболела. Можно мы войдем?       Он посторонился, забрал у меня её сумку и повел к дверям квартиры.       - Куда дальше? – спросил я, войдя в прихожую.       - Давай в зал. – Паренёк кивнул на полуоткрытую дверь немного в стороне от меня, а потом, опередив, толкнул её, давая проход. – Как её так угораздило? Вроде утром всё было нормально…       - Вряд ли было, может, она просто не подавала вида. Вызывай врача на дом, пусть тащит всё, что у них есть из антибиотиков.       - Ты просто гений, - фыркнул Виталик (вспомнил!), но вышел в коридор за телефоном.       Разувать Клемирову пришлось мне. Взялся сначала за шнуровку, про себя удивляясь, неужели она по пять минут утром и вечером вот так мается с ней, это же просто ужас, а потом заметил, что это просто декорация, а сбоку есть молния. Меня оправдывает то, что я редко, если не сказать, что вообще никогда, не занимался таким видом спорта как освобождение девушек от обуви! За сапогами последовала куртка: её отдавать хозяйка не хотела, что-то бормоча про себя, но сейчас она была мне не соперница, так что одного рывка хватило. Она снова рухнула на диван, и потере шарфа уже не сопротивлялась.       - В течение часа обещали прийти, - доложил брат Яны, войдя в зал. – М-да… Я уже не помню, когда ей было так сильно плохо.       - Грипп в этом году особо суров. – Я вручил ему одежду сестры и встал на ноги. – Принеси ей сейчас воды, не сильно холодной, и постарайся напоить.       - Давай уж помогай! – взмахнул руками мальчик. – Я ещё не дорос, чтобы одному справиться с ней.       Глянув на часы, я кивнул – время у меня ещё было.       Как-то странно было находиться в квартире Яны Клемировой. Ещё два месяца назад мне казалось, что она живет в каком-нибудь склепе по соседству с летучими мышами и ядовитыми тараканами – у той ведьмы просто не могло быть нормального дома. А теперь видел, что как раз наоборот – пробыв здесь меньше пяти минут, мне уже было уютно. У выхода из гостиной стояло чёрное фортепиано, чем-то похожее на то, на котором училась играть Ариадна, только более старое, а над ним висела икона. Напротив дивана, который сейчас занимала дремлющая девушка, высилась длинная секция, заполненная хрустальной посудой, фарфором и огромным количеством книг.       Книги были везде. В шкафу, на журнальном столике, пара стопок нашли место даже на пианино! Причём жанры были разные: я заметил много фэнтези, фантастику, детективы, какой-то любовный романчик, попался на глаза сборник латинских афоризмов и учебник по медитации. С более старыми корешками стало сложнее, там, наверное, какая-то военная литература, публицистика. Нашлась книга с английским названием, а так же с французским, если я правильно разобрал… Боже, не она же всё это читает?!       - У вас просто филиал национальной библиотеки, - прокомментировал я наблюдение, когда Виталик снова появился.       - Большая часть всего этого – наследство прадедушки, - ответил он. – Нам просто жалко провезти ревизию и поубирать лишнее. Хотя Яна любит начитаться латинских афоризмов и шпарить ими.       - Ты учишь французский?       - А вот эти книги мамины. Она переводчик, знает много языков. – Мальчик поставил стакан с водой на подлокотник и растеряно замер перед сестрой. – Может…       - Давай сюда, - смилостивился я и осторожно поддел руку под голову Яны. Волосы у неё на лбу и висках слиплись от пота, а шея просто горела. – Просыпайся, надо восстановить водный баланс в организме.       Девушка застонала, но глаза раскрыла и немного удивленно уставилась на меня.       - Ты чего тут делаешь? Я думала, это… - Она снова потеряла нить разговора и опустила веки.       - Знаю, что сложно, но продержись ещё десять секунд, - как ребёнка я уговаривать её, забрал из рук мальчика воду и поднес к губам Яны. – Попей немного.       Клемирова посопела, глядя на меня сквозь ресницы, но послушно сделала пару глотков и отпихнула стакан.       - Отстань от меня, - буркнула она, отвернулась к спинке дивана и поджала к животу ноги.       - Не сочти за комплимент, но даже с мамой она не такая покладистая, - заметил Виталик, когда мы на цыпочках вышли в прихожую и прикрыли за собой дверь.       Из-за угла на меня кто-то смотрел, я чувствовал взгляд, и, чуть скосив голову, заметил большие желто-зелёные глаза красавца-кота (видимо, тот самый боевой зверь, которым мне грозила Клемирова). Пока он просто наблюдал, иногда стреляя ушами, но, наверное, злоупотреблять гостеприимством этого дома не стоило.       - Ей просто плохо, поэтому она не спорила, - нашёл я объяснение поведению девушки и начал оглядываться в поисках пальто, пока не понял, что так его и не снял и оно на мне.       - Никакой иной причины нет, разумеется, - согласился он и нехотя, я услышал это по его голосу, добавил: - Может, хоть чай выпьешь? В благодарность, что не бросил Янку и добросовестно довёз домой.       - Спасибо, - улыбнулся я – этот мальчишка тоже начинал мне нравиться, чувствовалось родство характера с моей однокурсницей. – У меня ещё куча дел сегодня, так что вынужден отказаться.       - Как хочешь, - пожал он плечами и прислонился плечом к стене. – Всё равно спасибо. Вряд ли бы она одна доехала домой в таком состоянии.       - Уверен, что нет. Поэтому при первой же возможности я выскажу её так называемым подругам своё мнение о такой дружбе. Проверяй периодически, как она там, если станет совсем горячей, звони в «скорую».       - Мне четырнадцать, а не шесть, - отпарировал Виталик.       Я, вновь ощутив прилив симпатии к нему, усмехнулся и пожал его руку.       - Уверен в твоей самостоятельности. Я всем завтра скажу, что она ушла на больничный и пусть не ждут на занятия.       - Само собой, - кивнул парень, и мы, наконец, распрощались.       Машину, разумеется, никто красть не собирался, и я выехал из двора дома Клемировых и направился в сторону ближайшего гипермаркета – теперь пришло время вспомнить, что впереди у меня празднование двадцать первого дня рождения.       Повезло, что был разгар рабочего дня и очередей как таковых не было. Я покидал в тележку всё, что было в мамином списке, лично для себя добавил пару пачек шоколадного печенья с орехами и бутылку лимонной газировки, вспомнил о разговоре с Джо о свечах в торте и завернул и за ними. На кассе у меня попросили паспорт, так как, как оказалось, меня ещё можно принять за подростка, а вино и виски входили в список покупок, и девушка, увидев дату рождения, кокетливо поздравила меня с именинами. Я благодарно улыбнулся, но приятно не было – вряд ли папа в этом возрасте показывал документы при покупке выпивки.       Вот у мамы в этом возрасте уже появилась Ариадна, и бьюсь об заклад, мне об этом не раз напомнят сегодня.       Бабушка Даша приехала сразу за мной, я даже не успел все продукты расставить в холодильнике.       - С днём рождения, внучок! – распахнула она объятия, и я снова стал маленьким мальчиком, не смотря на то, что был на полторы головы её выше.       Я люблю обеих своих бабушек, но бабушка Даша, мама моей мамы, всегда была мягче мамы отца, бабушки Василины. Может, это потому что она выросла в семье архитектора и учителя музыки, в то время как отцом бабушки Василины был генерал, может, потому что она сама по себе была очень доброй, что унаследовала её старшая дочь, но с ней мне не надо было быть сильным мужчиной, и ещё в детстве я мог расплакаться от обиды на что-то, и она не уговаривала меня не терять честь Сафировских. Бабушка Лина (я иногда сокращенно называю её так, и, хоть ей не очень нравится, она не ругается) тоже не делала этого, но как-то с ней мне было совестно вести себя как сопливый мальчишка. С бабушкой Дашей и дедушкой Вовой я больше проводил времени на каникулах, потому что они не был военным психиатром и видным, вечно занятым политиком. И сейчас я был рад, что здесь именно она.       - Так, у нас не так много времени, - закатала она рукава своего праздничного золотистого свитера, - поэтому пошли смотреть, что есть из продуктов, и приступим.       Время до вечера пролетело моментально. Я ассистировал бабушке во всём, в чём мог, потом рванул раскладывать стол и застилать его скатертью. На свет был выужен сервиз, который подарили родителям в честь моего рождения, и в этот праздник все ели именно из него. В четыре руки сполоснули его от пыли, потом бабушка ушла проверять готовку, а я расставлял тарелки и бокалы. Когда вернулся Ярик и был зацелован бабулей, его тоже впрягли в работу, правда, более лёгкую – он чистил вареные яйца и крошил их в тазики с салатами.       Первыми из гостей приехали тётя Света, сестра мамы, с мужем и старшим сыном Максимом. Мы с Максом дружили, но не были особо близки, поэтому он завёл разговор о каких-то компьютерных играх с Яром, а я снова был предоставлен себе, в частности, носил блюда на стол.       Как всегда, в принципе. Из семьи я немного выпадал, когда мы собирались вместе – похож я был на них только внешне, а в душе являюсь одиночкой. Самая близкая профессия к выбранной мной в обеих ветвях моей семьи была у бабушки Василины – она психиатр, остальные же были бизнесменами, экономистами и политиками, и разговоры велись о том же.       … - Ну, где он застрял? – уже накалялась бабушка Даша, глянув на часы.       Стол был готов ещё час назад, но все ждали папу, а он опаздывал. Мама смущённо пожала плечами – он позвонил лишь ей, предупредив, что немного задержится, и его не дёргали, так как он, по её словам, ехал за рулём.       - В духе Матвея – всех созвать, а самому явиться только под ночь, - вздохнула тётя Настя.       Я краем глаза глянул в свой телефон, но аська молчала – Джо была не в сети. Следующей мыслью стало поинтересоваться, как дела у Яны, но память услужливо подсказала, что номера её у меня нет. Отлично, придётся скучать и слушать, как перемывают кости папе.       Кстати, вполне заслужено – в конце концов, мог бы и поторопиться.       - С окончательной датой свадьбы определились? – перевела разговор с темы моего отца на самую актуальную в нынешнее время Оля.       - Пойдем подавать заявление в понедельник, - кивнула Ариадна. – Если всё получится удачно, 29-ого мая состоится, наконец. Если, конечно, мой дорогой жених ещё как-то не отличится, - добавила она, бросив на Сергея красноречивый взгляд.       - Поехать в эти горы было твоей идеей, - взмахнул он здоровой рукой.       - Падать с лыж я тебя не просила!       - Жаль, конечно, что не поженились в январе, - вздохнула бабушка Даша. – Я уже представляла, какой красивой была бы фотосессия на снегу!       - И какой заледеневшей, - хмыкнул я, но не особо громко, чтобы не стать объектом спора.       - На солнце будет не хуже, - вступил в разговор дедушка Вова. – А так Ариаднушка сливалась бы с фоном.       - Всё зависит от мастерства фотографа, - отмахнулась от него супруга. – Мы вон поженились в ноябре, и всё получилось прекрасно.       - В те времена фотографии были черно-белые, так что вряд ли так уж хорошо, - попытался пошутить Ярослав.       - У нас была замечательная свадьба! – вскинулась бабушка. – Ещё месяц все знакомые в деревне обсуждали!       - Потому что после сивухи деда похмелье мучало гостей неделю, - рассмеялась мама.       Дедушка Вова подхватил её веселье, а бабушка нахмурилась.       - Не потому, - буркнула она.       - А мы с Ваней женились после учений войсков… - тоже пустилась в ностальгию бабушка Василина.       Папа появился в начале восьмого вечера. Бабушка с мамой поспешили греть мясо с картошкой, а его родители (вернее, одна родительница и тётя Настя, так как дедушка Иван был на каких-то очередных заседаниях) напустились на него с упрёками.       - Всё, я прошу у всех прощения! – громко, чтобы было слышно, воскликнул папа, переобуваясь. – Быть гендиректором компании – это неблагодарный труд и никакого распорядка дня!       - Зато благодаря этому труду твои дети обеспечены всем необходимым, - возразила бабушка Лина.       Я бы поспорил – я был готов отдать треть сбережений, что лежала на моём счету в банке, лишь бы сегодня папа приехал вовремя.       - Ну что, начнём? – поднялась мама, когда шум и беготня смолкли. – Глеб, родной мой, я поздравляю тебя с днём рождения. Ты у меня умница, красавец и вообще мечта любой матери, поэтому я желаю тебе движения только вперёд и самой лёгкой дороги!       - Спасибо, мамочка.       - А от себя добавлю, что желаю тебе идти по этой дороге не одному, - влезла в паузу тётя Света. – А то никто не слышал ничего о девушках в твоей жизни.       - И слава Богу, мне хватило слушать о них от его отца в этом возрасте, - отпарировала тётя Настя.       - Так тоже нельзя – он ни с кем ещё не встречался, всё только учится, - не сдавалась мамина сестра.       - К тому же, у его отца всё прекрасно сложилось, и благодаря этому появилась такая прекрасная семья, - поддержал её муж, дядя Сергей.       - Всё у него будет вовремя, - вмешалась бабушка Василина. – Пример Матвея не самый удачный.       Моего комментария, похоже, никто не ждал, поэтому я просто наблюдал за их обсуждением перспектив моего будущего, тихо постукивая ногтем по ножке бокала. Иногда на себе я ловил понимающий взгляд Оли, но она сидела далеко и никак иначе поддержать меня не могла.       - И ничего такого ужасного со мной не случалось, - вступил в разговор папа. – Как раз наоборот – я добился всего чего хотел. Глебу не помешает немного раскрыться.       - Он и так прекрасно себя чувствует, правда, Глеб? – возразила тётя Настя.       Я не ответил, но и некогда было бы – слово взяла бабушка Даша:       - Девушки никуда не убегут, а учиться надо на совесть.       - Да выучится он, а семью когда создаст? Хирургом долго становятся, потом поздно о жене и детях думать!       - Зато, может, станет светилой медицины!       - Кому оно надо, когда дома никто не ждёт?       Ого, от дяди Сергея я такого не ожидал.       - Я, конечно, прошу прощения, - перекричала всех Ариадна, - но тост прозвучал, а мы не выпили. Да и вообще… - Она смерила каждого полемика осуждающим взглядом и подняла бокал. – За тебя, братик.       Чтобы сгладить неловкость, бабушка Василина завела рассказ о встрече военных «шишек» в честь памяти её отца в некогда его, а теперь её загородном особняке. Потом тема плавно перешла на работу дяди Дениса, тут настал час дебюта тёти Насти и мамы – они любили покостерить отсутствие его карьерного роста по его же вине – он то ли не хотел, то ли ленился.       - Моя очередь, - встал из-за стола папа. – Сын, я ещё раз извиняюсь за то, что опоздал на твой праздник, поверь, я совсем не хотел этого.       - Ничего страшного, - мотнул я головой, про себя поморщившись – не обязательно было напоминать.       - Мама всё правильно сказала, ты идеальный сын – нам ни разу не пришлось забирать тебя из вытрезвителя, ни одни родители не пожаловались, что ты обидел их ребёнка ни в детстве, ни в юности, в школе о тебе отзывались только с положительной точки зрения. В университет ты поступил на платное отделение исключительно из-за того, что мы могли себе это позволить, а не потому что ты бездарь. Чёрт, да мне рассказать друзьям о тебе нечего!       Он сказал это в шутку, все рассмеялись, и я улыбнулся, якобы поддерживая его юмор, а на самом деле меня задела последняя фраза. Да, зато о Ярике, наверное, только так хвастается – тот больше подходит на статус «достойный сын Матвея-круче-меня-только-гора-Казбек-Сафировского».       - Ты замечательный, малыш, и я просто хочу, чтобы твоя жизнь была яркой и полной знаменательных событий, - продолжил отец. – И вот держи подарок от нас с мамой – чтобы одно из них случилось именно сегодня.       Родители переглянулись, и потом он протянул мне небольшую коробочку. Ариадна присвистнула, видимо, догадавшись, что там, а я, даже не подозревая, открыл – и изумленно распахнул рот.       Папино «очень скоро» оказалось в самом деле скоро. На подставке лежала связка из трех ключей, а на брелке висел значок из овала с заключенным внутри углом. Лексус…       - Это ведь не просто брелок? – ляпнул я, не отрывая взгляд от подарка.       - А ты что, думал, мы тебе машину подарим? – фыркнул папа, а мама, толкнув его в плечо, добавила:       - Не просто брелок, солнышко. Он, подарок, в смысле, стоит рядом с папиной, место уже арендовано и оплачено.       У меня теперь есть своя машина… обалдеть.       - Дашь покататься?! – тут же вскинулся Ярик, переводя взгляд с меня на родителей. – А какой он? Лексус, в смысле? Вот жуки, мне даже не сказали! Арь, ты знала?       - Я знала, мама так «ненавязчиво» интересовалась, какие ему машины нравятся, - улыбнулась Ариадна.       - Лексус IS 350, - ответил на его вопрос папа. – Привезли из Японии прямо с конвейера.       - ВАУ! – ещё больше разошелся Ярик.       - Спасибо, - выдохнул я, не зная, что ещё сказать. Машина… С одной стороны, это ведь здорово – свой автомобиль, тем более, что папа так озаботился этим вопросом – заказал аж из самой Японии. С другой – мне хорошо ездилось в университет на метро, а так куда-то я всегда мог «стрельнуть» машину у кого-то из родителей. – Правда… Я безумно рад.       - Всё, отстаньте от мальчика, - поняв моё замешательство, махнула руками бабушка Василина. – Ему надо свыкнуться с мыслью, что теперь он крутой автовладелец. За Глеба и его щедрых родителей!       Бокалы были подняты, ополовинены и снова полились разговоры.       Настроение у меня поднялось, и я даже рассказал об одном из практических занятий пропедевтики внутренних болезней, на котором мы изучали транспозицию органов, в народе именующуюся зеркальным расположением внутренних органов. Меня послушали, но не вникали в суть и не поняли, почему я был в таком восторге – они не врачи, так что ладно.       Постепенно разговор снова вернулся на тему будущего бракосочетания Ариадны и Сергея.       - Церемония выездная, - в пятнадцатый раз рассказывал папа детали. – С ЗАГСом мы договоримся, это не проблема.       - А венчание будет? – поинтересовалась бабушка Даша.       - Пока рано, - пожала плечами Ариадна. – Надо проверить чувства и всё такое.       - Ты в нас не уверена? – приподнял брови Сергей, взглянув на невесту.       - Всё правильно, потому что мало ли что, - согласилась с внучкой бабушка Лина. – Ещё успеете.       - Мы венчались в день зачатия Ариадны через десять лет, - с улыбкой вспомнила мама.       - Да, чтобы у меня хоть какие-то воспоминания о том дне остались, - подмигнул ей отец.       - Боже, без таких подробностей, - со смехом зажмурилась моя сестра, а я помрачнел – чувствую, родственники сели на любимого конька.       - Никогда не перестану удивляться тебе, братец, - подтвердила мою догадку тётя Настя. – Такое дело – и стёрлось из памяти!       - Потому что меньше наркотиков, пусть и лёгких, глотать надо было. – Тётя Света повернулась к нам с Яром. – Мальчики, даже не думайте принимать никакие таблетки, а то потом и вам под дверь ребёнка подкинут. Тебя, Максим, это тоже касается, - добавила она, посмотрев на сына.       - Но теперь есть о чём вспомнить и говорить, - сказал дядя Сергей.       - На счёт вспомнить Матвей с тобой не согласится.       - А я бы хотел забыть об этом, - пробормотал я, откидываясь на спинку стула.       Каждый раз, блин… Угораздило же родителей так налажать с появлением на свет моей сестры! Я её бесконечно люблю, но предел есть всему.       - Не напоминайте о тех временах, - отмахнулась бабушка Даша. – Те полтора года, пока не нашлась девочка, стоили мне всех пяти.       - Сами виноваты, - развела руками тётя Света.       - В чём мы виноваты? – Дедушка подался вперёд. – Что защищали дочь?       - Что не встали на её сторону, - ответил ему папа. – Ей нужна была поддержка, а не требования избавиться от ребёнка.       - Надеюсь, тебе никогда не придётся испытать то, что пережили мы!       Я тяжело вздохнул, стараясь взять себя в руки, но эмоции закипали внутри.       - Я не испытаю, потому что свою дочь я уважаю. – Папа сверкнул на тестя глазами. – И люблю её больше всего на свете.       - Не думай, что свою мы тогда любили меньше! – взвилась бабушка.       - Мама, Матвей, не надо, - попыталась вмешаться моя мать.       - Подожди, Полина, мы просто пытаемся разобраться, - отмахнулся от неё дед. – Ты тоже не образец здравомыслия, если судить по той истории.       - Я делала всё, чтобы уберечь своего ребёнка, - закусила она удила.       - Любая мать бы так поступила, - встала на её сторону тётя Настя.       - И это было лучшее решение в моей жизни, о котором я не жалею, не смотря ни на что! – добавила мама.       И тут моё терпение лопнуло.       - Я понимаю, что моё рождение прошло скучно и обыденно, - стараясь, чтобы мой голос не дрожал от переполняющей меня злости, произнёс я, встав и бросив салфетку на стол – со стороны это наверняка смотрелось как в дешёвом мелодраматическом фильме, - но, простите, так уж вышло, сегодня все вы собрались, чтобы отметить его. Так, по крайней мере, мне казалось. Ну что ж, если я ошибся, не буду мешать дальнейшему обсуждению более достойных событий в вашей жизни.       Повезло, что гостиная в нашей квартире очень большая, и мне не пришлось проталкиваться мимо застывших после моей тирады родственников. Я пронёсся к выходу, в четыре шага преодолел коридор и захлопнул дверь своей комнаты.       Как же я порой всех ненавижу!       Джо по-прежнему в сети не было, ничего смотреть не хотелось, тем более с кем-то разговаривать, кроме неё, поэтому я включил иллюминацию, встроенную в люстру и сел в вертящееся кресло, закинув голову на спинку и смотря на кружащиеся по потолку звезды и планеты Солнечной системы.       На мой взгляд, дебилами были все. Может, я просто не женщина и у меня нет детей, но, я считаю, мама слишком рисковала собой, упрямясь в желании выносить первого ребёнка. Наверное, немаловажно то, что я учусь в медицинском университете и в курсе, чем грозит порок сердца, поэтому я прекрасно знаю, насколько сильно повезло им обеим – будь более сильный токсикоз или менее выносливым её сердце – и умерли бы обе, мама элементарно не успела бы дотерпеть до срока, когда будущую Ариадну просто-напросто взялись бы спасать. Так же с нехорошей стороны себя показали и бабушка с дедушкой – ну кто в здравом уме, в самом деле, будет ставить такие ультиматумы: или делай аборт, или мы сами убьем твоего ребёнка. Папа мой… гений чистой воды, наширялся, а потом полез в постель с девушкой, даже не позаботившись о методах контрацепции. Тётя Света легко повелась на слова не до конца адекватной сестры и кинула ребёнка под дверью папиной квартиры – мозги были? А если бы не было такой упрямой тёти Марго и принципиальной бабушки, которые встали на защиту Ариадны и не дали ей никуда деться из папиной жизни? Где бы эти две курицы, прости, Господи, за такие слова о родной матери, искали малышку? Да над ними всеми целое Магелланово Облако звёзд упало, чтобы всё разрешилось благополучно!       Дверь тихо скрипнула, впуская кого-то, но я не повернул головы, продолжая наблюдать за светомузыкой. Родной с детства запах защекотал ноздри.       - Всё не так, как ты думаешь, - тихо-тихо пробормотала мама, сев на мою кровать.       - О, вы вспомнили ещё какие-то подробности, не озвученные в те восемьсот раз, когда говорили об истории рождения и спасения Ариадны? – Я не хотел срываться вновь, но меня прорвало. В мой день рождения, в конце концов!       - Я не об Ариадне хочу рассказать, - спокойно ответила она. – Может, немного и о ней, но в другом контексте.       - Мам, вот честно – сейчас совсем не то время, чтобы ты начала убеждать меня, что мы перед вами одинаковые.       Кресло со мной в нём развернулось, мама убрала руки, но смотрела не на меня, а куда-то в район локтя.       - Вы в самом деле не одинаковые. – Её голос по-прежнему звучал тихо и как-то странно. – Знаешь… Ты для меня даже более значим, чем твои сестра и брат. Для папы, я думаю, тоже.       - Да? – горько усмехнулся я, вскинув брови. – Вряд ли ты сможешь меня в этом убедить.       - Не буду, - согласилась она. – Я просто расскажу тебе то, что чувствую.       Я промолчал, давая ей волю действий. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось.       - Когда я ждала Ариадну, когда родила её, когда… - Она замолчала, вздохнула и продолжила: - Не передать словами, как любила её и продолжаю любить, - но она была ребёнком страха и тревоги. Я каждый день молилась, чтобы мы выдержали ещё немного, чтобы она увидела свет, чтобы я смогла взять её на руки хотя бы один раз. Чтобы она нашлась… О том, чтобы её отец был с нами, тогда даже речи не шло – если бы ты знал того Матвея Сафировского, ты бы меня понял.       Я слушал, в самом деле впервые узнавая, как именно всё происходило со стороны мамы. Впервые заглядывая так глубоко в её душу.       - Ариадна его изменила, заставила правильно расставить приоритеты в жизни, сделала его готовым к по-настоящему взрослой жизни и роли отца. Вновь встретившись с ним, я едва узнала парня, которого боялась любить в годы учёбы и с которым провела всего одну ночь. Я была с ним, растила с ним ребёнка, в итоге вышла за него замуж. Я очень люблю твоего папу, сынок, правда, очень люблю. Но, что что-то не так в моей жизни, я поняла только когда выяснила, что скоро у нас родишься ты.       Мама снова замолчала, подбирая слова, и я уже не скептически наблюдал за ней – я не смел оторвать взгляд от её такого непривычно-серьёзного лица и глаз, смотрящих куда-то в прошлое.       - Это чувство росло во мне вместе с тобой и нашло себе название лишь в тот момент, когда я впервые взяла тебя на руки, прижав к своей груди, а твой папа, присутствовавший на родах, дрожащей рукой коснулся твоей крошечной головки.       Она, наконец, подняла на меня глаза, и по её щекам потекли слёзы.       - Это было бесконечное, нечеловеческое счастье, вынести которое просто невозможно. Почувствовав твоё тельце на себе, увидев светящееся лицо твоего папы, который, казалось, только что стал свидетелем величайшего чуда на земле, я словно научилась дышать. Я любила этот мир так, как никогда до этого. И всё благодаря тебе.       Она стёрла слезинку, которая, как оказалось, скользила по моему лицу, и улыбнулась.       - Ты мой фундамент под ногами, Глеб. Ты тот, с кем я не боялась каждого следующего дня. Ты тот, кого ждала вся наша семья. Ты ребёнок, чей отец знал о тебе, любил тебя с первой минуты, когда я сказала ему о своей беременности, держал меня за руку все часы родов и первый принял тебя, появившегося на свет. Кто плакал вместе со мной, глядя в твоё прекрасное личико. Кто ловил твоё первое дыхание и слышал первый крик рядом со мной. Благодаря тебе я узнала, какого это – не боятся, что вот-вот умру и не увижу своего малыша. Благодаря тебе я узнала, какого это – когда твой любимый муж всегда рядом и защитит от любых опасностей, реальных или мнимых. Ты родился без страданий, без слёз по ночам, без судорожных попыток придумать, как спасти тебя от всего мира и в первую очередь – от самых близких людей. Да, ты родился спокойно и, можно сказать, обыденно, - но ты сам никогда не был обычным. Не для нас. Ты символ моей надежды, воплощение счастья.       Мама погладила меня по лицу, продолжая улыбаться, и теперь в её глазах я видел те чувства, которые она испытывала, когда я родился. Словно перенесся на двадцать один год назад и проник в тот интимный момент, принадлежавший лишь нам троим.       - Матвей смотрел на тебя и только бормотал «спасибо, спасибо, спасибо», не знаю, мне, Богу, врачам, руководившим родами, может, всем нам вместе. Более беззащитного и невероятно сильного я его ни до, ни после не видела. Его было не оттащить от твоей кроватки в нашей палате. – Мама вздохнула и провела рукой по губам. – Наверное, со временем быт затянул нас, тот острый момент сгладился, и ты не ощущал, что ты сделал для нас, сынок, но то чувство навсегда останется со мной. Оно выжжено в моем сердце, и, даже приключись со мной какая-нибудь амнезия, я смогу забыть всё, кроме того момента.       В моей душе поднималась странная волна неизведанных мной до того эмоций. Никогда я не испытывал этого – осознания, насколько я важен своим родителям. И я ей поверил. Я видел, каким-то неосязаемым органом чувств ощущал, находился на одной с ней волне. Всё это правда, я… я был тем мальчиком, который принёс мир в испуганную душу своей матери.       - И Ариадна любит тебя больше, чем показывает, - продолжила мама. – Не было на свете более заботливой сестры, чем она. Ни о какой ревности не было даже речи – она была на каждом твоём купании, неумело пела колыбельные – может, поэтому выросла с таким хорошим голосом – последней проверяла, надёжно ли ты укрыт и, если ты плохо спал, клала тебе в кроватку своего любимого медведя, будучи уверена, что с ним тебе ничего не грозит. Представляешь силу её любви - она смело отдавала тебе своё самое дорогое сокровище на тот момент, рискуя сама не заснуть? Нет, мой мальчик. С самого своего рождения ни одного дня ты не был просто Глебом. И когда мы с папой задумались, рожать ли нам Яра, Ариадна твёрдо заявила – пусть будет ещё один Глеб. Ты был её мерилом мира. Как и нашим.       Ответить было нечего, да и я бы и не смог. Сжав обе её ладони, я поднёс их к губам и начал покрывать невесомыми поцелуями. Моя мамочка, моя самая любимая, самая лучшая мамочка, снова безошибочно нашла, что мне сказать, чтобы перевернуть мой мир и включить солнце сиять по-новому.       - Ни Ариадна, ни Яр никогда не смогут стать тобой для меня. И для папы, я не сомневаюсь. Она всегда будет нашей драгоценной девочкой, которая привела нас друг к другу. Мысли о которой не давали мне сдаться перед лицом смертельной опасности. Ярик будет младшим, балуемым сыном, которому прощаются шалости и который даже в сорок лет останется для нас малышом. Но ты был и будешь олицетворением самой моей жизни, которой я её знаю. С тобой я разучилась чего-либо бояться.       Она встала, поцеловала меня в макушку и направилась к двери.       - Посиди немного, приди в себя и возвращайся за стол, - сказала она на пороге. – Ещё не все подарки подарены и не все слова в твою честь сказаны. Наши родные очень хотят тебя поздравить, честно.       Я кивнул, и она закрыла за собой дверь.       Восстановить душевный баланс мне удалось минут через пятнадцать. Я написал Джо, как сильно люблю свою маму, что это лучший день рождения в моей жизни и много всякой ванильной чехарды, и мне было совершенно всё равно, потому что я был уверен в себе, в ней, во всём окружающим мире. Я вернулся к гостям и снова улыбался, благодарил за пожелания и подарки, очень классные, на самом деле. Я поддерживал любую тему, которая поднималась в разговоре, и захвалил бабушку Дашу за самые вкусные блюда, которые я когда-либо пробовал. Я ловил на себе радостные взгляды папы и Ариадны и смело улыбался им в ответ.       И когда внесли глазурный торт, над которым бабушка корпела добрых два часа, с двадцать одной горящей свечей по всей его площади, я, ничего не загадав, просто задул их – потому что у меня и так всё было.