На расстоянии взгляда

      Яна

      Первое сентября в этом году выдалось дождливым и вообще премерзким. Студенты бежали от выхода из метро, прикрываясь бесполезными сейчас зонтами, кутаясь в капюшоны ветровок и курток, заслоняясь сумками и пакетами – и всё равно, влетая в двери университета, выжимали одежду и волосы.       С новым учебным годом, в общем.       Не смотря на то, что мы с Глебом приехали на машине и парковка была достаточно близко от входа в нашу альма-матер, мои кроссовки хлюпали, а Сафировский, тихо матерясь, проверял, не промок ли наспех засунутый в задний карман джинсов мобильник – сестра подарила ему последний айфон, который разблокировался с помощью скана лица, и теперь моё солнце трясся над ним, ибо сам он на такую штукенцию не разорится – жаба задушит.       - Уф, порядок, – облегченно выдохнул он.       - А вот удели ты больше времени перед выходом из машины своим вещам, а не исследованию языком полости моего рта, то не рисковал бы так, – съёрничала я, махнув пропускному контролю своим и Глебовым студенческими билетами.       - Оно того стоило, – улыбнулся он, привлекая меня к себе и даря ещё один поцелуй – теперь в макушку. – Одна лекция – и мы не увидимся целых пять часов.       - Я буду безутешна, – покачала я головой – причём совершенно искренне. Пять часов без него и правда будут вечностью.       В лекционную аудиторию мы ворвались за минуту до звонка и, с трудом расцепив ладони, сели на свои места – я рядом с Ангелиной, Глеб – возле Тёмы.       - Привет! – засияла моя подруга, обняв меня. – Какая ты загорелая! Классно выглядишь!       - Спасибо. – Я достала тетрадь и ручку и натянула рукава пониже на пальцы – здесь явно недавно проветривали и было весьма свежо. – Вернулись почти ночью в среду, а вчера пока объездили всех родственников – упахались. А завтра день рождения Ярика, совершеннолетие, так что тоже не отдохну. – Представив это, едва не со стоном тряхнула головой. – И в понедельник буду выглядеть гораздо хуже.       - Не наговаривай, уверена…       Доводы Лины прервал вошедший преподаватель, и она умолкла – как и весь шумный поток пятого курса, делящийся впечатлениями о проведенном кто как лете.       - Всем доброго и довольно мокрого утра, – улыбнулся он. Для нас он был новым – до этого он ничего не вёл у наших групп. – Представлюсь тем, кто меня не знает – Апрельский Константин Адамович, буду читать вам курс по туберкулёзу. А сейчас быстренько познакомимся с вами и тогда преступим к более насущным вопросам и теме первой лекции. – Константин Адамович разложил перед собой листы бумаги, а потом перетасовал их. – Я человек довольно эксцентричный, вам любой здесь это скажет, так что начну я с конца, то есть, не с первой группы, а с пятой и так по убыванию. Никто не против?       Против не были, на самом деле, нам было даже всё равно.       Пока преподаватель перечислял всех пофамильно, я успела помахать Даше и Вике, которых не видела всё каникулярное лето – по их вине, они улетели отдыхать и кадрить парней к родственнице Дарьи в Испанию – отъэсэмэсила Глебу, чтобы он сидел спокойно, когда назовут меня. В этот момент как раз назвали его имя и фамилию, и он, махнув свободной рукой, мол, я тут, пообещал вести себя максимально культурно.       Наконец, приступили к нашей группе. Всё шло как обычно, но Ангелина тихо похрюкивала в предвкушении, а я дергала её за блузку, чтобы успокоилась. Назвали Василису Киширенко – а затем Дмитрия Левончика. Практически все из моей группы нахмурились, кое-кто покосился на меня, а я сидела с безмятежным видом. Будто меня не волновало, что предыдущие четыре года после Васьки в списке шла я, а теперь почему-то нет. Апрельский, не зная о сумбуре, спокойно перечислял студентов дальше, дошел до Паши Ольхоновича, ещё пары человек. Озвучил имя Ангелины, она отозвалась.       - Яна Сафировская, – произнес преподаватель и поднял глаза на аудиторию.       Все пять групп синхронно охнули и повернулись ко мне – на всём потоке я по-прежнему была единственной Яной, и они знали, к кому он мог обратиться.       - Я здесь, – подняла я руку. Правую.       И студенты увидели на её безымянном пальце золотое обручальное кольцо.       - Родственница коллеги из четвёртой группы? – поинтересовался Апрельский.       - Жена, – ответила я, подмигнув гордо ухмыляющемуся Глебу.       Да, так уж вышло. Хотя нет. Всё вышло прекрасно, и верно – двадцать девятого июля я вышла замуж за Глеба, и это был самый лучший день в моей жизни.       - У меня друзья-врачи – тоже супруги, и они прекрасные как специалисты, так и семьянины. Желаю вам быть такими же, – улыбнулся преподаватель и как ни в чем не бывало назвал Лёшу Ушакова.       Спиной я ощутила горящие взгляды Даши и Вики – они были не в курсе. Собственно, в курсе были лишь Лина, которая присутствовала в тот момент, когда я говорила «да» в ЗАГСе, Тёма, который находился там же, и Паша, староста, которого знать о таких вещах обязывает должность, но он согласился сохранить всё втайне до поры. А подруги виноваты сами – они всю весну планировали свою поездку к морю, уши прожужжали, и на мой вопрос в конце апреля, когда заявление было подано, можно ли как-то всё поменять, дружно заявили, что билеты куплены и виза оплачена. Я и не стала уточнять, зачем именно этим интересовалась. За четвёртый курс мы несколько отдалились, поэтому не чувствовала себя виноватой.       Уверена, как только лекция закончится, меня замордуют вопросами - ещё два года назад я плевалась ядом при звуке фамилии Глеба, а сейчас стала её обладательницей; наверняка, кто-то даже не в курсе изменений в наших отношениях. Некоторые из девчонок будут недоумевать, почему я, а не они – красавицы и «звёзды» – я знала, что воздыхательниц у моего мужа хватает с избытком. Будет много всего, и я – мы – были готовы к этому, когда Глеб вставал на одно колено передо мной, делая предложение, а я, впервые без подколок и лишних фраз, просто ответила безоговорочным согласием. Это всё не имело значения – а имело лишь то, что я бесконечно сильно любила его и знала, что это взаимно. Каждый раз, глядя в глаза Глеба, не важно, были мы в хорошем настроении или спорили из-за какой-то ерунды, я видела, что он всех порвет, кто посмеет встать между мной и им, и сама была готова на это.       Как и сейчас, слишком часто для прилежной студентки косясь на него – а он на меня, – я это ощущала. Он мой. И где бы мы теперь ни были, не расстанемся никогда, а будем лишь на расстоянии взгляда.