На расстоянии взгляда

      ГЛЕБ              - Пока проходила фотосессия в парке, остальные уже прилично набрались, – покачала головой Екатерина Михайловна, Аришина новоиспеченная свекровь. Говорила она, глядя на своего мужа, активно выплясывающего вокруг Маши, нашей двоюродной сестры. Разумеется, в честь свадьбы все выглядели на миллион долларов, и Мария могла лишить сна целый взвод суворовского училища в этом зелёном платье, но – ей всего шестнадцать лет, бога ради…       - Не зуди, Катюха, – приобняла её тётя Сергея, утягивая танцевать. – Единственного сына женишь, как и Лёша, просто веселись. Вот, Глеба возьми под руки и бегом в танцпол!       Я вежливо улыбнулся Екатерине Михайловне, надеясь, что она всё же не сделает этого. Так и произошло – потому что почти все гости на свадьбе знали, что танцую я, если не с невестой-сестрой, то только со своей девушкой.       Мне чертовски нравилось, как это звучит!       Для этого дня подготовили усадьбу бабушки Василины, окружённую на несколько километров вокруг негустым леском, поэтому можно было праздновать сколько угодно шумно – мы никому не помешали бы. Чем подавляющее большинство и пользовалось – ор стоял такой, что барабанные перепонки лопались. Стробоскопы сверкали совершенно хаотично, так что я, пусть и был тут как брат невесты, то есть, ни разу не на службе, всё равно поглядывал вокруг с профессиональным интересом, чтобы уловить, если кто-то вдруг забьётся в приступе эпилепсии.       Ариадна категорично заявила, что на этом празднике не будет ни одной её песни, так что сейчас активно надрывалась Тэйлор Свифт, а её перекричать пытались бывшие одногруппницы невесты. Получалось не очень, но и тут мы все пытались не морщиться. Алкоголя в самом деле было выпито больше, чем можно было представить к третьему часу свадьбы, так что ничего удивительного.              Я стоял у одной из фигурных колон, оперевшись на неё плечом, неторопливо пил шампанское и просто отдыхал душой. Этот день настал, проходил умеренно-идеально – не без эксцессов, разумеется, где это вообще видано, одно то, что выездная регистрация сорвалась по техническим причинам со стороны ЗАГСа, поэтому пришлось переигрывать всё на посещение этого здания, стоило Ариадне и Сергею метра нервов – почти по плану, поэтому я, наконец, позволил себе расслабиться. Как бы я не подшучивал над ней, я готов был в лепёшку разбиться ради счастья Ариадны, поэтому с самого утра находился в напряжении, терпя нервные вскрики мамы, которая не могла найти то давно подобранный лак для ногтей, то крем для папиных ботинок, то свои тонкие колготки, то галстук-бабочку Ярика. Сама звезда сегодняшнего дня сохраняла поразительное хладнокровие, спокойно дожидаясь и очереди в ванную, и опаздывающую из-за аварии на трассе парикмахера. Даже не огрызнулась на шутливое предложение папы самому её причесать – «в садик я ведь заплетал тебе косички, и ты была самая красивая девочка!». Так как подготовка началась ещё в шесть утра – значит, мы все не спали с этого момента – иногда кто-то должен был вспоминать о перекусе, и эту миссию взяли на себя мы с бабушкой Дашей. Ну, как взяли – она готовила блинчики, а я почти силой заставлял всех их съедать. Ариадна заикнулась о том, что вся пропахнет жареным тестом, но под моим несокрушимым взглядом сдалась и проглотила два. Ещё нам не хватало голодных обмороков на «выкупе», чтобы кто-то не очень умный решил, что на подходе и мамин внук.       «Торги» проходили в нашей родительской квартире, поэтому около десяти, визжа клаксонами, начали подтягиваться машины жениха и его свиты, и закрутилось. Шампанского и мелких денег не хватало, так жёстко за Сергея взялась свидетельница, так что скоро ему пришлось реально включаться в конкурсы, а не просто откупаться от строгих подружек. Слёзы выступили у него на нашем с Яной задании – разложить части тела будущей жены (бумажные, разумеется!) по мере его любви к ним, но в правильном анатомическом порядке. Я бы, может, где-то и пошёл ему навстречу, но моя спутница была беспощадна, так что он явно не раз пожалел, что тогда, в горах, навернулся, и руку вправляла ему именно она, наяривая в пятый раз напиток из соды, смешанной с лимонной кислотой. Оля наблюдала за этим, складываясь от хохота, Женька, снимавший процесс на телефон, вряд ли потом сам сможет понять, что это было, так тряслись у него руки – и, когда дело всё же было сделано и Сергей пошёл дальше, супруги синхронно показали мне большие пальцы, одобряя мой выбор.       Да я и сам не мог нарадоваться ему.       Ожидаемо, у Сергея подкосились ноги при виде ослепительно-красивой Ариадны, но он мгновенно пришёл в сознание, стоило Яне обронить, что коктейльчик у неё ещё не закончился. В ответ на заинтригованные взгляды родителей я пообещал им потом рассказать, а Женя – даже показать. В бывшей комнате Ариадны – и нынешней моей – состоялось воссоединение брачующихся, долгожданный поцелуй украдкой, и потом под гомон толпы людей они направились вниз к машинам.       Естественно, мне не позволили, как всем нормальным людям, поехать с Яной в нанятом автобусе – у меня ведь есть машина, нельзя этим не воспользоваться. Так что я возил, помимо своей девушки, тётю Свету и дядю Сергея и их дочерей-близняшек. Максим слинял в автобус к родственницам Сергея, и там ему явно было о-о-очень хорошо. Правда, и я не жаловался – совсем, – особенно когда рука Яны то и дело гладила меня по предплечью или затылку. Сзади растрогано ахали три женских голоса и гулко хохотал мужской, но оно того стоило стократно.       Свадьба известной Сафиры сделала так, что на целых полчаса никого другого во Дворце бракосочетаний не было – лишь мы. Тут нам с Яной пришлось разойтись по комнатам новобрачных, но ненадолго – мы самые первые и выскользнули оттуда и затихарились у раскидистого папоротника, прерывая жаркие поцелуи какими-то незначительными фразами или просто замолкали на время. Через пятнадцать минут нас нашла мама, молча покачала головой, улыбаясь, и ушла обратно к Ариадне, а за ней пошла Яна, вынудив и меня вернуться к постоянно ошарашенному происходящим Сергею.       Поженились сестра и её продюсер быстро, так же быстро мы (вернее, те, кто не был за рулём, как я, к примеру) опустошили пять бутылок шампанского за их здоровье и завалили цветами – а потом уехали к Театру оперы и балета и большому парку вокруг него, где должна была состояться фотосессия новобрачных. За те два часа, что Ариадна и Сергей бродили по территории и подчинялись фотографу, остальные сто пятьдесят гостей догнались, и я перестал за ними следить. Под шумок украл Яну, со святым терпением ассистирующей маме и Екатерине Михайловне при организации пикника, увёл к пруду, и всё оставшееся время мы просидели там, опустив разутые ноги в воду – и повторяли зачёт по стоматологии, что будет в среду. Я смотрел на неё, на бирюзовое платье, выгодно подчёркивающие все изгибы тела, на красивую причёску, в которую были уложены её волосы, сводящие меня с ума своим естественным запахом, на кожу шеи, под которой бьётся пульс – больше всего я люблю слушать его губами – и мысль, посещавшая меня эти три недели, что мы официально встречаемся, всё плотнее формировалась в голове. Я пока не позволял ей полностью мной завладеть – иначе остальная часть свадьбы пройдёт мимо меня – но загнать обратно уже не мог. Да и не хотел.       В усадьбу я вёз уже не тётю Свету и её семью, а бабушку Василину и дедушку Ваню – тот не смог отказаться от тоста за счастье внучки, так что за руль его больше не пустили. Они оба активно сканировали взглядами Яну, от чего та явно ежилась, и я не выпускал её ладонь из своей, положив на ручку переключения передач. Может, это ещё больше усилило их любопытство? Только сейчас дошло.       И вот я начал расслабляться. Вся официальная часть прошла, на пальцах Ариадны и Сергея сверкают обручальные кольца, сестрёнка даже переобулась, так как впереди было много – много танцев. Первый они уже исполнили, даже был уже танец отца и дочери, во время которого папа, не скрываясь, плакал, обнимая свою малышку, явно вспоминая, как впервые взял её на руки во время первого купания. Уже все со всеми перетанцевали, кто-то даже уединился в углу, завязывались мимолётные романы. Аня, сестра Маши, вернулась из коридора, ведущего к туалетам, быстрее ожидаемого, сказав, что «на минут десять кабинка занята» и было несложно догадаться кем и с какой целью. Стало как-то неприятно, но я постарался сильно не зацикливаться. В конце концов, это ведь праздник!              Зажигательная музыка смолкла, на секунду повисла тишина, и голос тамады, усиленный микрофоном, разнёсся по всему залу:       - И снова – и не в последний раз – приглашаются новобрачные для их особенного танца – под особенную песню! Прошу!       Песню я узнал – всем известна «Je T'Aime» Лары Фабиан. Словно впервые, Ариадна и Сергей улыбнулись друг другу, выходя на середину зала, под сконцентрировавшийся на них мягко-синий свет софит, обнялись и закружились в танце. Все смотрели на них умилёнными глазами; я заметил, как папа сжал и поцеловал руку мамы в знакомом мне с детства жесте бесконечной любви, как тётя Настя посмотрела на своего мужа, и тот ответил таким же влюблённым взглядом. Песня была криком любви, под которую все, кто знает это чувство, трепетали душами и искали взгляд, касание, невидимую нить со своими половинками. И я не стал исключением.       Яна оказалась с другой стороны от новобрачных, прямо напротив меня. Она, как и многие, со счастливой улыбкой наблюдала за ними, скрестив руки на животе. Потом, как всегда, почувствовав моё внимание, подняла глаза, и её улыбка стала особенной, какой всегда становилась, когда она смотрела на меня – и я верил, что так будет всегда. У меня не переставала кружиться голова от мысли, что каким-то чудом мне удалось заполучить самую потрясающую девушку на свете, что судьба свела нас давно, ещё на первом курсе, зная, что мы предназначены друг другу, и не давала нам потеряться, пусть мы и ссорились. Руки по-прежнему каждую минуту тянулись коснуться и обнять её, во рту пересыхало от желания поцеловать – и это никуда не исчезало. Не знаю, каким невообразимым образом у нас получалось учиться и даже не сильно демонстрировать, насколько сильно мы любим друг друга, но начало наших отношений не отразилось на успеваемости – может, потому что делать задания и писать работы мы начали вместе. Впереди ещё четыре зачёта и два экзамена, и надо бы сосредоточиться, но я больше не мог. Понял это сегодня, у того пруда.       Я больше не мог ждать какого-то момента, окончания сессии, месяца с начала наших отношений, просто хорошей погоды. Я знал наощупь каждую чёрточку тела Яны, но не знал его полноценно, и это сводило меня с ума. В доме её бабушки и дедушки, при куче свидетелей было никак не вариант проделывать такое, а потом не было достаточно времени и возможности. Приходилось довольствоваться долгими поцелуями, изучением тел друг друга руками под одеждой, и уже это было потрясающим – ведь я касался Яны. Она будила во мне такие стороны личности, о которых я раньше и не догадывался – и некоторые были весьма непривычны мне. До обоснования её в моей жизни я не знал, что можно любить кого-то так страстно и буквально не спать ночами, не в силах ждать новой встречи. Не знал, что вполне могу не завтракать, лишь бы поскорее увидеть её. Что во мне есть столько нежности и заботы. Что мне так сильно понравится смотреть на девушку сверху вниз, прижимать к себе и класть её голову на своё плечо.       И я не знал, что могу хотеть кого-то так сильно, до темноты в глазах. С какого-то момента холодный душ и всякие неприятные образы перестали работать, и справиться я мог лишь мыслями о Яне, представлениями, что то, что ощущал руками, однажды смогу увидеть глазами, ласкать губами и узнать вкус каждой клеточки её кожи. Она стала моим наваждением, и я, всегда выдержанный и гордящийся, что не такой озабоченный, как многие окружающие, понял, что не отличаюсь от них – просто все мои чувства и желания сосредоточены на одной девушке.       Какое-то время меня удерживала мысль, что я буду первым и в этом вопросе тоже. К такому событию нельзя подходить легкомысленно, поэтому я каждый раз заставлял себя остановиться, даже если это было физически тяжело. Яна и не была, казалось бы, против, но я не мог так с ней поступить, слишком сильно любя. Нет, я хотел сделать всё максимально идеально – но и тут, видимо, облажаюсь.       Потому что я сделаю это сегодня. Здесь.       Многие гости после банкета разъедутся, останутся в усадьбе ночевать только самые близкие и родные. В том числе и я – тут у меня, в конце концов, есть своя комната. Выделили комнату и Яне, но я знал с кристальной ясностью, что та ей не понадобится. Она будет спать со мной, в моей постели. Отныне и навсегда.       Эта ночь станет брачной не только для Ариадны и Сергея. Пусть и не в том же смысле, но в том же действии.       Мы всё ещё смотрели друг на друга, разделённые пространством в котором кружились моя сестра со своим мужем, и я видел, что Яна поняла всё по моему взгляду. На мгновение её улыбка дрогнула, она перестала двигаться в такт с музыкой – а потом расцвела с новой силой и яркостью, соглашаясь и вспыхивая тем же желанием.       Я протянул ей руку, которую она, шагнув мне навстречу, приняла, и мы стали второй парой в круге синего света, танцуя под признания в бесконечной любви Лары Фабиан. Я крепко сжал ладонь Яны, признаваясь в том же, притянул её вплотную к себе, ещё раз сообщая, предупреждая её о своих намерениях, и ответным сжатием руки и поцелуем в середину груди она ещё раз дала согласие. Волна нетерпения пробежала по моему телу. Яна откинула голову назад, чтобы смотреть на меня, и я воспользовался этим, вовлекая её в медленный, спокойный поцелуй, получая её пока так. Но ненадолго, теперь я это знал. Ещё какие-то три-четыре часа, и я смогу без зазрений совести увести эту прекрасную девушку отсюда, подняться с ней на второй этаж, закрыть за нами дверь моей спальни – и забыть до утра обо всех людях на свете.       Сделать её моей девушкой не только душой, но и телом.       И однажды – я не сомневаюсь и даже твёрдо уверен – она станет моей и на бумаге. Тогда в таком же круге волшебства, под счастливый плачь родных мы будем танцевать в такт другой песне. На ней будет длинное расклешённое платье жемчужного цвета, на голове тиара, удерживающая тонкую фату, и каждый подтвердит то, что я знаю уже сейчас – красивее невесты в мире не было и не будет.       Что-то мне подсказывало, что и этого дня ждать осталось совсем недолго.