Выбор

*** - Ты должен бежать, я помогу тебе, это единственный выход! – Тор уже битый час уговаривает брата, но тот непреклонен. - Нет, Тор! Я остаюсь. Наследник тяжело вздыхает, но всё же подходит ближе, сжимает плечи упрямого братишки и заглядывает в его лицо, встречаясь с выжидающим взглядом невозможно зелёных глаз. Перебарывая желание коснуться этих плотно сжатых тонких губ поцелуем, качает головой и произносит: - Локи, пойми, отец непреклонен, но пройдёт несколько лет, и он остынет, тебе нужно просто переждать! - Я пережду здесь, - резонно отвечает брат, и Тору нечего возразить. – Или ты отказываешься от своего поручительства? – Локи нетерпеливо поводит плечами, высвобождаясь из братских тисков. – Тогда позволь узнать, почему? Я не был примерным пленником? Я был недостаточно нежен с тобой или недостаточно горяч? Братишка задаёт интимные вопросы таким равнодушным тоном, словно речь идёт о погоде. Тор чувствует, как кровь приливает к щекам, и отводит взгляд, который незамедлительно упирается в алебастровую грудь, небрежно прикрытую накинутой, но не застёгнутой рубашкой, со следами многочисленных бордовых меток, так недавно оставленных самим наследником. И во рту снова пересыхает, сердце начинает стучать, как бешеное, и внизу живота разливается привычная тяжесть. - Дело не в этом, - с трудом подбирает слова Громовержец. - Тогда в чём? – Локи прекрасно всё понимает, это видно по его презрительному взгляду, но он не стремится облегчить брату задачу. – Ну же, Тор, ты два часа не можешь объяснить мне простую вещь! - В том, - наконец, изрекает старший брат, - что я не смогу быть всё время рядом. Мне… придётся покидать Асгард на время, и я не могу допустить, чтобы это время ты проводил в темнице. Ты этого не заслужил. Трикстер усмехается и отвешивает шутовской поклон. - Вот как? А скитаться по мирам, не иметь родного дома, каждый шаг оглядываться в страхе, что меня поймают, я, по-твоему, заслужил? – Брови вопросительно взлетают вверх. Локи сцепляет руки за спиной и обходит Тора по кругу, оглядывая через плечо, словно редкий экспонат. Останавливается чуть сбоку, скрещивает руки на груди и, поджав губы, понимающе кивает. – Разумеется, брат. Ты желаешь вернуться в Мидгард со спокойной совестью, а для этого желаешь снять с себя ответственность за меня. Тор уже хочет возразить, внутренне понимая, что брат снова прав, но следующая реплика Локи его останавливает: - Ты действительно такой дурак? Наследник, конечно, круглым дураком себя не считает, но рядом с младшим братишкой часто выглядит глупо. Но вопрос, заданный не с упрёком, а, скорее, с восхищением, оскорбляет его. - Локи! – рычит Тор, и взгляд его становится холодным и высокомерным, как у его отца. Губы брата искривляет ухмылка, взгляд дразнит, и наследник мечется между желанием залепить ему пощёчину или поцеловать, склоняясь больше к первому. Локи видит и это, и решает проблему выбора сам. Внезапно обвивает шею старшего брата руками, припадает к его губам нежным поцелуем. Тор тяжело выдыхает, ударить братишку уже не хочется. А вот повалить на постель – это да. Сдерживаясь из последних сил, наследник отводит взгляд, но младший брат заставляет его смотреть в глаза. - Ты полагаешь, отец не следит за нами? – мягко спрашивает трикстер. – Не знает, что ты способен помочь мне с побегом? Нас схватят раньше, чем мы покинем пределы дворца, и, если благородному Тору бояться нечего, кроме того, что папочка его отшлёпает, то меня, вероятнее всего, казнят. А я этого не хочу. Наследник со стоном закрывает глаза, сжимает виски руками и падает на колени перед братишкой. - Конечно. Прости меня, брат, прости, прости! Я хотел уберечь тебя от опасности, а вместо этого едва не подверг ей! Я не оставлю тебя, слышишь? Мы сумеем убедить отца даровать тебе помилование! Тор долго стоит на коленях перед братом, обнимая его за ноги, а Локи перебирает тонкими пальцами длинные волосы братишки, изредка поглаживая его по голове. В такой позе их и застаёт утро. Наконец, наследник поднимает голову, встречаясь взглядом с младшим братишкой, и, видя в синих глазах отчаяние вместо положенной радости, трикстер великодушно предлагает: - Если так истосковался по своей деве, можешь снизойти на Землю на пару недель. - А как же ты? – по-детски спрашивает Тор. Локи лишь поводит плечами. - Посижу как-нибудь, не привыкать. Ты главное, вернуться не забудь, вовремя. Громовержец не отвергает предложение, и Локи, тщательно скрывая досаду, подходит к зеркалу и начинает демонстративно залечивать синяки с помощью магии. Старший брат не замечает этого действа, его взгляд обращён в сторону. Трикстер проводит рукой по безупречно уложенным волосам, меняет рубашку на свежую, наглухо застёгивает камзол. Оборачивается к по-прежнему стоящему на коленях Тору со словами: - Прощай, брат. Только теперь очнувшийся наследник вздрагивает, поворачивает голову, и его зрачки расширяются от удивления. - Локи? Брат успевает дойти до дверей, когда Тор нагоняет его, хватает за локоть и резко дёргает к себе, сжимая до хруста в стальных объятиях. - Никуда не пойдешь, ни в какую темницу, слышишь? – шепчет он в чёрную шёлковую макушку. – Никому не позволю! Что именно не позволит наследник, он не уточняет, впиваясь губами в уста брата. Из отведённых Тором на пребывание в Асгарде трёх месяцев миновала половина срока. *** Следующие дни проходят для Тора, словно в бреду. Ежедневно наследник видит отца – то в трапезной, то в коридоре дворца, то в саду, то на переговорах, и каждый раз Один вежливо интересуется: - Сын мой, не ожидал лицезреть тебя здесь! Вероятно, неотложные дела задержали тебя ещё на день? И каждый раз Тор отвечает: - Да, отец, есть одно неотложное дело, которое я никак не могу решить… - и каждый раз государь не дожидается окончания фразы, перебивая: - Если это не касается твоего брата, охотно выслушаю и помогу. С Локи разбирайся сам, - и делает величественный жест, показывая, что разговор окончен. Тор не смеет перечить отцу прилюдно, а наедине правителя сыну не удаётся застать. То ли Один просто прячется от наследника за спинами придворных, то ли действительно настолько занят, Громовержец не знает. Самому Локи строго запрещено мелькать пред светлым оком царя, и трикстер держится в тени, много времени проводя в библиотеке или в своих покоях. Он опять почти не ест и всё больше становится похожим на собственную тень. Тора он более не преследует, разве что во снах, где вытворяет такое, что наследник просыпается каждый раз с пунцовыми от стыда щеками и немалым возбуждением и много часов проводит в изнуряющих тренировках, изматывая себя до предела. А потом часами просиживает на скучнейших совещаниях, в тысячный раз благодаря норн, что избавили его от бремени царства. Дни похожи один на другой, и каждый их них завершается одинаково: наследник неуверенным шагом приближается к покоям брата, преодолевая непонятно откуда взявшуюся дрожь в пальцах, стучит в двери, и, не дожидаясь приглашения, входит внутрь. Локи встречает его холодным взором и надменным кивком головы, редко когда поднимаясь из излюбленного кресла для приветствия. Скучнейшим голосом сообщает на привычный вопрос Тора, как прошёл день, о своих научных изысканиях, которые неплохо бы проверить на опыте, о занятиях магией, и даже о том, что подавали на обед. Взгляд трикстера пуст и безжизнен, и лишь иногда в глубине зрачков проскальзывает мерцающая искра интереса к происходящему: если Тор делится содержанием прошедших переговоров или совещаний. Политика Локи интересна больше, чем военная стратегия, и старший брат, видя это, пытается сделать свой рассказ максимально подробным. Локи слушает, изредка комментирует, ещё реже позволяет себе высказать собственные предложения. Наследник всегда дословно запоминает их и, кстати озвучив на следующем совещании, всегда получает всеобщее одобрение. Но большую часть вечера Локи молчит, глядя сквозь брата, и Тор чувствует себя неуютно рядом с таким далёким - и таким желанным братишкой. Наследник не позволяет себе более прикасаться к нему, да и сам искуситель тщательно избегает прикосновений, даже случайных. Тор проводит рядом с младшим братом так много времени, как может вытерпеть его изнывающее от страсти тело, и уходит всякий раз, когда понимает, что не в силах больше сдерживаться, чтобы вернуться следующим вечером и мучить их обоих бесполезными разговорами. Всякий раз, прощаясь, Тор с надрывом произносит: - Я не могу так больше, Локи! – и братишка неизменно отвечает безрадостной усмешкой. - Мне не нужны твои одолжения. Игнорируя умоляющий взгляд, трикстер закрывает перед носом брата дверь, напоследок в его невозможно зелёных глазах мелькает тоска, от которой у Тора сжимается сердце. Громовержец понимает, что не может предложить брату ничего, кроме собственной постыдной одержимости, каждый раз, когда он смотрит на Локи, он думает о Джейн. И понимает, что его брат заслуживает большего. Медленно, в глубокой задумчивости, он возвращается в свои покои, чтобы полночи лежать без сна, грезя о смертной деве, и лишь под утро сомкнуть глаза, и видеть такого чувственного, такого красивого, и такого соблазнительного брата. *** Тора тянет на Землю с каждым днём всё сильнее, всё больше он тоскует по Джейн, всё ближе срок обещанного возвращения. Он дважды, пусть и не по своей воле, но предавал её, обещал вернуться, и не приходил, и теперь он не может не выполнить данной любимой клятвы. И Локи не может оставить. Нет, с собственным влечением Тор сумел справиться, он по-прежнему любуется братом, каждым его жестом, каждым взмахом ресниц, затаив дыхание, но сдерживает свои низменные инстинкты. Ещё немного времени – и позорная страсть утихнет, надеется наследник. Тор не может оставить брата как раз потому, что сам брат просит, даже требует его забыть. Он приносит в жертву не только свою неразделённую, как понимает Тор, любовь, но и собственную свободу ради благополучия брата. А такого наследник принять не может. И в ответ старается больше времени проводить с братишкой, всё чаще слыша в свой адрес: - Уйди, тошно на тебя смотреть! Не мучай меня. Тор понимает, что Локи нужна цель, любимое дело, которое позволит ему отвлечься от душевных терзаний. Самому наследнику на эту роль более всего подходила война. Тор и сейчас бы сбежал на какую-нибудь битву, но войн нет, кругом одна политика и дипломатические визиты, и неродной брат, всё больше похожий на тень. И Тор предпринимает диверсионную вылазку. С вечера заступает в караул перед покоями отца, чтобы выловить его наедине до начала очередных государственных дел. Дежурит два дня. И лишь на третий успевает перехватить государя на пороге. Один, с иронией наблюдающий за метаниями обоих сыновей, действительно прячется от старшего за спинами придворных, но наследник применяет недюжинную хитрость и застаёт отца врасплох. Государь широким жестом приглашает сына в личные покои, милостиво разрешает: - Говори. Тор долго и подробно объясняет причину своей просьбы, старательно обходя тему чувств, на которой, собственно, и закручен весь конфликт интересов. С жаром, достойным полководца, отстаивает интересы младшего брата, нахваливая Локи, как сваха – невесту. Один благосклонно кивает, пряча усмешку в усах, наконец, произносит: - Пусть так, я поверю тебе, и предоставлю твоему брату возможность работать в лаборатории. Где гарантии, что он не сотворит что-либо во вред Асгарду? Не взорвёт дворец, не откроет портал в другой мир, как было в Мидгарде, не сбежит, наконец? - Помещение можно оградить сильными чарами, такими же, как используются в темнице, у входа поставить охрану, и ты можешь взять с Локи клятву, что он не станет действовать во вред кому бы то ни было, - с готовностью отвечает Тор, он давно продумал этот вопрос. – Я подобрал выкладку из литературы с перечнем подходящих средств и чар, это будет совершенно безопасно, я уверен. Государь с удовольствием отмечает, что влюблённость, пусть и спорная, идёт сыну на пользу. Он и сам не видит в предоставлении доступа в лабораторию для младшего сына ничего предосудительного, пусть лучше делом займётся. И меры безопасности давно приняты, проверены и усилены, но мальчишкам этого знать ни к чему. Продолжая играть роль недоверчивого и строгого отца, Один интересуется: - Это прекрасно, Тор. Но как ты можешь ручаться, что Локи не сбежит при первой возможности? Наследник опускает голову и, сверля взглядом пол, уверенно отвечает: - Не сбежит. – Тяжело вздыхает, падает на колени и поднимает взгляд на царя, который даже без доспехов и Гунгнира выглядит сейчас грозно и величественно. – Не изволь гневаться, отец. Я предлагал Локи устроить ему побег, но он отказался. - Да как ты посмел, щенок! – вскакивает Один и с размаху отвешивает наследнику пощёчину. Удар у царя поставлен хорошо, но Тор не уворачивается, покорно принимает оплеуху. Не отводя честных синих глаз, отвечает: - Накажи меня, если сочтёшь нужным, но не вини в этом Локи. - Накажу обоих, - искренне обещает отец. – Если не объяснишь, зачем ты это делал. Наследник молчит, собираясь с мыслями, и вдруг, к удивлению Одина, с обезоруживающей искренностью отвечает: - Потому что я люблю его. Всеотец величественно кивает. - Конечно, он же твой брат. – И, не позволяя сыну наговорить лишнего, приказывает: - Встань. Тор покорно поднимается на ноги. - Можешь идти. Тор не двигается с места. - Можешь идти! – с раздражением повторяет государь, и добавляет мягче: - Я подумаю над твоим предложением. Для Тора, хорошо знающего настроение отца, это означает «да». Он кланяется с благодарной улыбкой и молча покидает чертог. Через два дня Локи разрешено вернуться в старую лабораторию. Младший брат пропадает там сутками, не замечая ничего вокруг, и Тор, несколько дней поскучав без невозможно зелёных глаз, осмеливается просить отца о позволении вернуться в Мидгард. К своему облегчению, получает разрешение, и, заглянув к Локи, чтобы попрощаться, и получив в ответ лишь короткое «иди!», без единого взгляда в свою сторону, покидает родной дом. Локи выглядит совершенно счастливым, и Тор со спокойной душой собирается строить собственное счастье с земной возлюбленной.