Выбор

*** Хеймдалль провожает его бесстрастным взглядом янтарных глаз и порывается что-то сказать, но Тор решительным взмахом руки останавливает его. Комментарии стража врат сейчас нужны ему меньше всего. Он и так знает, где искать вредителя. Ни резкий, почти ураганный ветер, сбивающий с ног даже такого крепкого воина, как Громовержец, ни долгий пеший путь до золотого чертога (коня на мосту взять неоткуда, а Мьёльнир наследник предусмотрительно оставил в оружейной перед путешествием в Мидгард) не остужают кипящий в душе гнев. На что Тор злится больше: на то, что Локи бесцеремонно вторгся во сны его ненаглядной и безо всяких на то оснований утверждал своё право собственности на старшего брата, или на то, что выставил его перед земной невестой в невыгодном свете – наследник не знает, да и не хочет знать. Он уверен в одном: врезать братишке в любом случае стоит. Для острастки, чтобы не забывал своё место. От былой иссушающей разум страсти не осталось и следа. Локи, судя по скупым ответам дворцовой стражи, безвылазно просиживает в лаборатории вот уже много дней. Где же ему ещё быть, согласно кивает Тор и направляет стопы туда. Ещё в прилегающем коридоре чувствуется кожей сильное защитное поле, оно буквально заставляет шевелиться волосы на голове. Наследник бесстрастно отмечает, что при его прошлом посещении апартаментов братишки такого он не заметил, значит, Локи совершенствуется. На минуту возникает подозрение, что инцидент с появлением во снах земной девы – всего лишь приманка, чтобы заставить Тора посетить Асгард, но мысль эта тотчас отметается. Не к лицу наследнику бояться ловушки собственного брата, да ещё и находящегося под неустанным наблюдением всевидящего ока Всеотца. Локи, вероятнее всего, просто вспомнил между своими увлекательными экспериментами про старшего брата, и со свойственными ему эгоистичностью и нетерпением решил немедленно получить желаемое. Величественно кивнув охраняющим двери стражникам, Тор резко и громко стучит и, не дожидаясь приглашения, входит. Лаборатория полна утончённого хаоса, какой всегда был присущ братишке. На первый взгляд, в беспорядочном нагромождении книг, сосудов с какими-то зельями, пробирок, артефактов, инструментов совершенно странного вида и неизвестного предназначения нет никакой системы, но, если знать суть происходящего, можно с лёгкостью проследить исследовательскую логику. Тор небрежно скользит взглядом по обстановке, в полумраке освещаемой магическими шарами лаборатории выискивая стройную фигуру брата. Находит – и чувствует, как трепетно начинает биться сердце, и перехватывает дыхание. Локи сидит за столом в дальнем конце помещения, его идеально прямая спина обращена ко входу, а голова чуть наклонена на бок, отчего длинные волосы спадают на одно плечо, и что-то чертит. Тор широкими (и отнюдь не бесшумными) шагами приближается к брату, но тот старательно не замечает его присутствия. Скопившееся до зуда в кулаке желание взглянуть в глаза и ударить понемногу улетучивается: бить сидящего спиной братишку – подло, и наследник ограничивается тем, что резко хватает Локи за плечо, заставляя развернуться лицом к себе. Тот оборачивается: тонкие губы плотно сжаты, и только уголки подрагивают в подобии усмешки, во взгляде – торжество вперемешку с ожиданием. Смоляные пряди от резкого поворота головы падают на лицо, брови вздёргиваются вверх. - Встань, - приказывает Тор, но получается как-то нерешительно. И хрипло. Губы брата всё-таки раскрываются в надменной улыбке, он послушно поднимается на ноги, невозможно зелёные глаза (Тор и забыл, какие они яркие) смотрят снизу вверх с вызовом. Наследник протягивает руку к брату – но лишь для того, чтобы убрать с лица непослушную прядь. И тяжело выдыхает: - Зачем? - Скучал по мне, Тор? – отвечает трикстер вопросом на вопрос, и от звуков этого бархатистого голоса у наследника вновь перехватывает дыхание. Тор кладёт ладонь на затылок братишки, с силой припечатывает его к своей груди и накрывает эти тонкие чувственные губы жарким поцелуем. Локи отвечает ласково и страстно, их языки переплетаются, они терзают друг друга, как голодные звери. Тор перемещает руки на талию брата, прижимая к себе ещё крепче, и исторгает из груди младшего то ли болезненный стон, то ли вздох наслаждения. Изящные кисти братишки порхают по спине наследника, словно бабочки, это едва ощутимые касания вызывают волну дрожи, бегущую вниз по позвоночнику, и заставляют низ живота налиться привычной сладкой истомой. Ожившая плоть Тора недвусмысленно трётся о пах брата, которому тоже тесны его узкие кожаные брюки, кажется, ещё мгновение – и между ними пробегут искры. Воздух вокруг, густой и тягучий, как патока, наполняется запахом озона. Тор окончательно теряет голову, напрочь забывая о цели своего визита, единственное, что его сейчас волнует: трепетное и чувственное тело в его руках. Тело, которое вдруг сменяет ласки на попытки вырваться из стального кольца объятий и, не достигнув желаемого, чувствительно пинает наследника в голень носком сапога. Слишком чувствительно. Тор охает, разжимает кольцо рук и, потирая ушибленное место, неверящим взглядом изучает сапоги младшего с окованными железом носами (подготовился к встрече, паршивец), а затем устремляет взор на лицо брата. Локи, тяжело дыша, как после битвы, сверлит его исподлобья гневным взглядом, покрасневшие и распухшие от поцелуя губы плотно сжаты, длинные пальцы стиснуты в кулаки. - Что ты творишь? – с изумлением вопрошает Тор, подразумевая то ли расползающийся на голени синяк, то ли цель своего визита, то ли всё вместе. - А ты? – привычно отвечает братишка вопросом на вопрос. – Явился побаловаться со мной? Твоя девка устроила тебе сцену ревности и не допустила к телу, или просто захотелось новых ощущений? Наследник отвечает обезоруживающей улыбкой. Такого Локи он ещё не видел: гордый, надменный собственник – да, но ревнивец? Тор замечает, как трепещет тело брата от плохо скрываемого желания, и какими усилиями младший возвращает себе маску привычного бесстрастия. И ударяет в лоб: - По-моему, сцену ревности сейчас разыгрываешь мне ты. Маска безразличия слетает, срывая все покровы. Изящные черты лица Локи искажает на мгновение гримаса ненависти, он с ловкостью разъярённой фурии подлетает к ничего не подозревающему брату и, на ходу ударяя его кулаком в подбородок, занимает прежнее место за столом. Тор осторожно поводит челюстью, проверяя, не сломана ли, под остервенелый скрип стилуса по бумаге приближается к напряжённой спине брата, осторожно опускает руки ему на плечи. Скрип прекращается, по телу трикстера пробегает волна дрожи. Громовержец наклоняется и, почти касаясь губами макушки брата, шепчет в чёрный шёлк волос, изнемогая от желания, которому не дано осуществиться: - Прости меня, Локи. Этого больше не повторится. Хочет убрать руки, но брат накрывает его ладонь своей узкой прохладной кистью. - Останься, - хрипло отвечает он, одновременно произнося и просьбу, и приказ. Тор кивает, потом вспоминает, что спиной Локи его жеста не увидит, и говорит вслух: - Хорошо. - Присядь там, на диване, - тот же вежливо-приказной тон. – Я сейчас. Несколько мучительно долгих минут братья пытаются договориться, каждый - с внутренними терзаниями собственного тела, а когда, наконец, Локи изящно поднимается на ноги и подходит к брату, ничто в нём не выдаёт недавних волнений. - Ты хотел о чём-то поговорить, Тор? Я внимательно слушаю. Взгляд этих невозможно зелёных глаз, лёгкий наклон головы, едва ощутимая улыбка, выражение утончённой вежливости на лице – всё это лишает Громовержца дара речи. Тело продолжает жить собственной жизнью, да столь рьяно, что наследник может думать лишь о своём вожделении. Ему ещё сильнее хочется осыпать это недоступное прекрасное тело поцелуями, хочется распять его под собой, владеть, наполнить собственной страстью, подчинить. Это подло и недостойно, Тор пытается прогнать крамольные мысли, и ему почти удаётся, но искуситель внезапно проводит языком по губам, и наследника пробирает дрожь. - Я… ты… Джейн… - Тор отводит глаза и судорожно сглатывает, осмысленно сказать хоть что-то не выходит. Локи пронзает его очередным насмешливым взглядом и с улыбкой констатирует: - Да ты сегодня на редкость красноречив, брат! Наследник лишь глубоко вздыхает в ответ. Братишка, решив проявить снисхождение, присаживается на банкетку напротив, вытягивает скрещенные в щиколотках длинные ноги, едва не касаясь Тора, ещё сильнее, если это только возможно, выпрямляет спину и начинает: - Позволь, я сам. Ты явился сюда в гневе, это очевидно, тебя было слышно, едва ты вошёл во дворец. На что ты злился, брат? На то, что я, не смея беспокоить тебя лишний раз, интересовался твоей жизнью исподволь, через твою смертную девку? – Вздёрнутые брови, взмах шёлковых ресниц, поджатые губы. – Я скучал. – Локи не сказал «по тебе», но адресованный Тору взгляд был понятнее тысячи слов. – Полагаю, это не требует извинений. Или ты злишься на то, что я сказал твоей смертной? – изящный жест кистью, предлагающий полюбоваться на его высочество, усмешка. – Меня называют лжецом, но обвиняют всякий раз, когда я говорю правду! Зачем ты обещал ей жениться, мог бы просто жить с ней вполне счастливо! Смотри на меня, брат! – резкий оклик выводит Тора из задумчивости, он вздрагивает, поднимает глаза на младшего братишку. Недоумевая, что за блажь нашла на него в тот день, когда он сделал своей ненаглядной предложение руки и сердца. Её вполне устраивало «люблю». - Ты сделал это, - продолжает Локи, пригвождая взглядом Тора к дивану, - чтобы убедить самого себя, как сильно она нужна тебе. Ты сомневался в искренности своих чувств к ней, поэтому связал себя клятвой, которую не смог бы нарушить. Тебе так надоел Мидгард? Эта жалкая суетная планетка с царящим на ней постоянным хаосом? Ты заскучал там, но гордость не позволяла тебе вернуться, так, Тор? - Нет, - наконец, выдавливает из себя наследник, и отражает словесное нападение обезоруживающей улыбкой. – Ты не прав. Я счастлив на Земле, у меня есть любимая женщина, есть работа, я научился водить машину. Мне вполне комфортно там, и не тянет назад. - Работа? – с сарказмом протягивает Локи. – Объезжаешь лошадей? Или служишь наёмным солдатом? - Грузчиком работаю, - смущаясь, отвечает наследник. – В магазине. - Подёнщик в лавке! – презрительно фыркает брат. – Блестяще, брат! И ради этого ты отказался от трона! Локи озвучивает не только своё мнение, а взгляд всего Асгарда. Тор понимает, как глупо он выглядит со своим желанием провести сотню-другую лет на Земле, что это – не более, чем каприз наследника, поиск свежих ощущений, детская игра, недостойная будущего царя – и злится сильнее. - Хватит! – рявкает он, вскакивая на ноги, братишка удивлённо вскидывает голову, не разрывая зрительного контакта. – Хватит, - мягче повторяет Тор. – Оставь мою жизнь в покое. - Оставлю, - охотно соглашается трикстер. – Когда она перестанет касаться меня. Глубокий печальный вздох, взгляд, полный скрытой надежды, равноценный признанию. - Я желал убедиться, Тор, что ты определился с выбором. И что твоя смертная – действительно то, что тебе нужно. Что не зря я рисковал ради неё жизнью. – Неосознанным, но выверенным жестом он дотрагивается до скрытого под рубашкой шрама на груди, и сердце старшего брата сжимается от мысли, что он едва не потерял в тот день Локи. – А выходит, ты прячешься за ней от меня. Ты сбежал в Мидгард – не к ней, я бы это понял, а от меня. После единственной нашей ночи любви ты стал шарахаться от меня, как от прокажённого, ты избегаешь встреч со мной – и следишь из-за угла за каждым моим шагом. Несколько месяцев я пытался забыть тебя, Тор, но, едва я убедил себя в этом, ты тотчас появляешься здесь. Для чего? Тобой движет стыд и страх, ты постоянно думаешь обо мне, и за это ты меня ненавидишь. Ты пытаешься меня забыть в объятиях своей смертной, но в каждом твоём сне я вижу себя. Ты боишься признать свою слабость, Тор, признать, что без меня твоя жизнь не имеет смысла. Ты жаждешь обладать моим телом, - глубокий вздох, - но не хочешь дать мне того, чего я достоин. Ты завоеватель, Тор, ты согласен лишь покорять и подчинять, но ты не готов подчиниться сам. Локи препарирует его душу, его глубинные чувства, больно врезается в самые тайные закоулки, тщательно вскрываемые от самого себя, и истина во всей своей отрицаемой очевидности предстаёт перед глазами Тора, и тот, не в силах больше сдерживаться, выкрикивает в ответ на невысказанный братом вопрос: - Потому что я люблю тебя! И он готов подписаться под каждым словом, готов признаться в этом перед всем миром, всеми мирами, и сейчас должны распуститься за спиной крылья, и… И Локи отсекает по живому, возвращая брату когда-то брошенные им слова: - Жаль, что я тебе не верю. Призрачные крылья исчезают, и Тор камнем летит с небес на землю. От удара о холодную стену сарказма брата у Громовержца вышибает дух, и, словно сквозь толщу воды, издалека до него доносится голос Локи: - Ты сам себе не веришь, Тор, - ласково добавляет братишка, словно пытаясь отговорить наследника от глупости. – И тебе это не нужно. - А тебе? – с надеждой поднимает глаза на брата Тор, но встречается с привычной надменной маской холодного равнодушия. - Уходи, - бесцветным голосом отвечает Локи и открывает перед братом дверь.