Драбблы и зарисовки

Занзас вошёл в кабинет, звучно шарахнув дверью об косяк. Швырнул плащ и кобуру с пистолетами на диванчик и плюхнулся в кресло, закрыв глаза и запрокинув голову. Он только что вернулся из Катании, где располагался главный особняк Семьи. Девятый заболел, и Занзас не смог усидеть в штабе. Видеть старика таким слабым и беспомощным оказалось неожиданно горько. Мечника тут же оповестили о возвращении главы Варии в особняк. Скуало взял несколько бумаг, предполагаемо, с отчётами на подпись. Но это был всего лишь повод, чтоб прийти к нему. Капитан просто хотел узнать, как состояние Девятого, но гордость напрямую спросить не позволяла, приходилось обходными путями. Он уже было занёс ногу для удара, но, неожиданно даже для себя, передумал и легко постучал костяшками пальцев по массивной двери, ожидая ответа. Занзас непередаваемо скривился, услышав стук. У него сейчас не было ни малейшего желания изображать из себя грозного босса. — Открыто, — наконец неохотно буркнул он, разворачивая кресло спинкой к посетителю. — Босс, это я, — спокойно проговорил Скуало, проходя и закрывая за собою дверь. Он прекрасно умел говорить тихо, хоть и делал это крайне редко. — Ага... — Занзас обернулся, криво улыбаясь. Только перед Скуало не нужно держать марку. Не нужно притворяться и скрывать свои эмоции. Можно показать, что у тебя на душе. — По делу? Или просто? — Уже просто, — мечник кивнул, подходя к столу босса и выбрасывая бумаги в корзину для мусора. — Выпить хочешь? — спросил он. Не дожидаясь ответа, отошёл к бару, наливая два стакана виски. — Валяй, — Занзас усмехнулся. «Ты, как и всегда, понимаешь меня лучше всех». — Состояние стабильное. Но ближе к тяжёлому. Улыбается. Говорит, что чувствует себя хорошо. Но я же вижу, что он рисуется. Не хочет меня беспокоить, — Скариони закрыл глаза, пытаясь сдержать выражение горечи на лице. — Сколько вас знаю, вы всегда рисовались друг перед другом. И даже сейчас старик не упускает возможность утереть тебе нос, — мечник улыбнулся уголками губ, пытаясь разрядить обстановку. Взял стаканы, обогнул стол, поставил виски перед Занзасом. Сам же встал спиной к нему, глядя в окно. — Что говорят врачи? — Скуало пытался скрыть своё беспокойство, но прекрасно понимал, что получается едва ли не хуже, чем у Занзаса. — Сколько Девятый ещё протянет? — голос мечника звучал спокойно, но стакан жалобно затрещал в пальцах искусственной руки, хоть и остался целым. — Месяц-два, — тихо и горько отозвался Занзас, залпом опустошая стакан. — Старик собирается уехать в горный дом. Не хочет в больнице. Упрямец... Присмотришь за нашей дуркой? — Мог и не просить, — Скуало кивнул. Направился к бару, достал бутылку, снова наполняя стаканы. — Ты сейчас нужен ему больше, чем здесь, — Супербиа мягко положил руку на плечо босса. На его лице отчетливо читалось, что он разделяет все переживания Занзаса. Скариони прижал его руку к плечу, крепко зажмурившись, и кивнул. — Спасибо. Я полагаюсь на тебя. Уеду через два дня, когда врачи закончат обследование. Если что, я буду на связи. — Не волнуйся, всё будет в порядке, — Скуало кивнул. — Я позабочусь о том, чтобы тебя ничего не отвлекало от Девятого, — мечник отпил виски, затем, немного помешкав, добавил, — Бо... Занзас... Мне очень жаль... — А толку? — Скариони криво усмехнулся. — Это ведь ничего не изменит, — он вздохнул, взял стакан, но не торопился пить, задумчиво покачивая его в руке. — Но всё равно, спасибо. Я ценю твою поддержку, пат... Скуало. — Просто хочу, чтоб ты знал. Я с тобой и разделяю твою скорбь, — мечник присел на край стола. — Мне он тоже не был чужим. Он принял меня в Вонголу, и относился как к равному. Хотя, по сути, я был чужаком, выходцем из маленькой семьи. Я многим ему обязан. Неизвестно, как бы сложилась моя судьба, если бы не Вонгола. Мне так же грустно как и тебе, хоть и не понять в полной мере всей той боли, что ты сейчас испытываешь, — он говорил тихо и искренне. Занзас молча кивнул, делая глоток виски. — Хочешь прикол? Я рассказывал тебе, как впервые встретился со стариком? — он поднялся, отходя к одному из стенных шкафов. — Нет, — Скуало улыбнулся уголками губ. — Я лишь немного слышал на Битве Колец, — мечник повернулся к боссу. — Расскажешь? — Мне тогда было лет шесть, вроде, — Занзас рассказывал, не оборачиваясь и глядя на книги, — когда моя чокнутая мамаша увидела моё Пламя. Она сходу заявила, что я — сын Девятого Дона Вонголы. Мы жили бедно, почти в нищете, и красивая, сытная, богатая жизнь для меня была недосягаемой мечтой. Стремясь к ней, я поверил матери безоговорочно. Как она уговорила старика на встречу, я не знаю. Была поздняя осень, конец ноября. Холод собачий. А у меня даже тёплой одежды толком не было, только пиджак, такого серого, мышастого цвета... — Скариони прикрыл глаза, вспоминая. — На старике было тогда тёплое пальто, тёмно-коричневое, из ворсистой, колючей ткани. И красно-коричневый шарф. Тоже колючий, — он чуть улыбнулся. — Моя мамаша сказала Девятому, что я его сын, и велела мне зажечь Пламя. Старик тогда так странно смотрел на меня, словно никак не мог решить, что ему делать. А я... Я так надеялся, что мать не соврала, и этот сильный человек с такими добрыми глазами, действительно, мой отец. Именно он, а не тот омерзительный, вечно пьяный урод... И когда Девятый присел на корточки передо мной и сказал, что я действительно его сын... Я был так удивлён и счастлив... И он, улыбаясь, укутал мою шею своим шарфом, — Занзас нажал на что-то, открывая тайник и вытаскивая полосу красно-коричневой ткани, — вот этим шарфом... Мечник отставил стакан, подходя к Занзасу. Мягко взял шарф в свои руки, так же бережно намотал ему на шею. — Это твоя судьба, стать великим. И я думаю, он тоже это знал. С самого начала, как только увидел твоё пламя и твои глаза, — Скуало говорил негромко и уверенно, расправляя шарф. Занзас улыбнулся ему, неожиданно тепло и мягко. Обнял его, крепко прижав к себе. Мечник замер, но, понимая, что именно это нужно его боссу сейчас, обнял его в ответ. — Спасибо, — Скариони, так же внезапно, отстранился, улыбаясь. — Колючий... — Подожди, сейчас сниму. Я не сомневаюсь, что в шесть в нём ты смотрелся мило, но в тридцатник, босс, ты похож на пидораса, не хватает только кожаных штанов в обтяжку, — Скуало улыбнулся, осторожно снимая с него шарф. Занзас расхохотался в голос, запрокидывая голову. — А чем тебя форменные не устраивают? Вполне себе в обтяжку. Вот сейчас ещё губы накрашу, и будет у нас в отряде два Луссурии, — Он забрал у мечника шарф, аккуратно сложил и убрал обратно в тайник. Замер, тихо выдохнув. — Он мне как-то сказал, что самым большим счастьем для него было бы подержать на руках внуков... — резко, без перехода сказал Занзас, закрывая глаза ладонью. Его плечи начали мелко подрагивать. — Чёрта с два, я буду ходить и забирать тебя пьяного из гей-бара, — Скуало смеялся вместе с ним. Но когда тот снова заговорил серьёзно, мечник растерялся, он никогда не видел босса таким. Злым, в ярости, пьяным, угрюмым... Да любым! Но таким — никогда. Он просто не знал, что ему делать. Скуало подошёл к нему, неуверенно обнимая, успокаивающе поглаживая по спине, думая о том, что сейчас вполне может схлопотать по морде. — Ты не виноват, и мы все это знаем... — совсем тихо произнёс мечник. Занзас кивнул, прижимая его к себе и зарываясь лицом в длинные, белоснежные волосы. — Кого я буду ненавидеть, когда моего старика не станет? На кого буду сваливать вину за свои ошибки? Что я буду без него делать? — хрипло и отчаянно, срывающимся голосом спрашивал Занзас. — У тебя всегда для этого есть я, — тихо ответил Скуало. — Ты же знаешь, я всё выдержу. И это тоже. Ненавидь меня, говори, что я во всём виноват. Что угодно, только... Лишь бы ты не чувствовал себя одиноко, — мечник закусил губу. Больше всего он боялся, что брюнет его засмеёт. — Балда, — Занзас слабо улыбнулся, отстраняясь. — Спасибо, Скуало... Обещаю, когда старик уйдёт, я буду ненавидеть тебя и Варию ещё больше. «Надеюсь, ты поймёшь, о чём я. И мне не придётся произносить эти слабые слова. Любить. Заботиться. Защищать. Ценить. Беречь». Мечник кивнул. «Я понимаю, босс. Мы тоже. Тоже будем "ненавидеть" тебя».