Трудно быть хулиганкой

      Люси заворочалась и нахмурилась, комкая одеяло. Солнце припекало обнаженную кожу, а волны ласкали голые пятки, погрязшие в песке. Она стояла на том самом пляже десятилетней давности и смотрела на горизонт, что пропадал в море, сливаясь с ним в единое целое. Тишина звенела в воздухе, только легкий ветерок колыхал подол белого платья. Она была одна. И даже совсем не боялась ни этого одиночества, ни распростершейся перед ней водной глади. Ведь теперь ей было куда возвращаться. И к кому.       — Я люблю тебя. И всегда буду любить и оберегать, — прошептал потерявшийся в памяти голос, а плеч коснулись маленькие теплые ладони, сжимая некрепко. Люси потерлась о них щекой, вдыхая родной аромат корицы и апельсинов. — Но сейчас тебе пора. Иди вперед и ни за что не оглядывайся назад, моё солнышко.       Ощущение тепла исчезло с плеч. Люси подавила желание обернуться, чтобы увидеть её снова, и сделала шаг. Потом ещё один и ещё. Только вперед, как и завещала её любимая мама.       Тяжелые путы медленно отпускали из объятий сна, не ставшего кошмаром. Море давно не посещало её, потерявшись в калейдоскопе будней и впечатлений. Да и сейчас оно не принесло с собой привычного аромата страха и отчаяния. Это было благословение. Люси настоящей от Люси из прошлого.       Она тихо сползла с кровати, укутавшись в лежавшую в ногах простыню, и подошла к панорамному окну. Внизу уже сновали ранние прохожие, торопящиеся по делам; пекарня на противоположной стороне улицы открывала свои двери, заманивая запахами свежей выпечки; собачники выгуливали беспокойных питомцев, что норовили сорваться с поводка и броситься за пролетевшей мимо бабочкой; даже облака спешили куда-то, подгоняя неторопливо поднимающееся солнце.       Люси тоже теперь могла двигаться в этом ритме. Или в любом другом. Выбор оставался исключительно за ней.       — Планируешь побег? — раздался сонный голос Грея. Люси обернулась. Растрепанные волосы, след подушки на щеке, багровеющие засосы на ключицах, ласковый взгляд. Куда она от него такого сбежит?       — Даже если сбегу, всё равно вернусь к тебе.       — Почему ко мне?       — Потому что благодаря тебе я поняла, что тоже заслуживаю быть любимой. Ты стал недостающим кусочком пазла в моей картине мире, где не хватало стабильности и гармонии. Ты показал мне, что можно выбирать кого-то, несмотря ни на что: ни прошлое, ни настоящее, ни будущее. Ты научил меня чувствовать себя живой не только катаясь на американских горках эмоций, но и просто наслаждаясь спокойными буднями. Ты моя гавань, Грей. Я люблю тебя.       Грей откинулся на подушки, стоило последнему слову слететь с её губ. Даже если он читал её чувства по глазам, ощущал в легких прикосновениях, улавливал в беззаботном смехе, услышать признание так скоро не ожидал. Да и готов не был. Но она продолжала убивать его своей непредсказуемостью и искренностью.       — Мне не нравится твоё молчание, — нарочито сердито проворчала Люси, подходя к кровати и сбрасывая простынь.       — Ты всегда можешь наказать меня, — Грей подмигнул и легко завалил её на себя, переворачиваясь и оказываясь сверху.       — Прямо сейчас этим и займусь.       Люси обвила его шею руками, притягивая ближе и медленно целуя. Грей улыбнулся ей в губы и прошептал между поцелуями:       — Я тоже люблю тебя. И с удовольствием буду повторять это снова и снова.

***

      — Дорогие мои, в этот знаменательный день мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь очередной поток моих любимых студентов, что целых три года трепали мне нервы и портили моё настроение. Они пришли сюда совсем маленькими шестнадцатилетними юнцами, не знавшими жизни, но за три года доросли до зарвавшихся троглодитов, которых хочется выгнать пинками, но всё никак не получается, — Макаров прокашлялся, обводя любящим взглядом всех присутствующих, и продолжил читать импровизационную речь. — Именно поэтому — я даже не старался сделать это, а наслаждался процессом.       Люси улыбнулась уголком губ на спич директора. Актовый зал был украшен красными лентами, привезенными Лаксасом, и белыми цветами, сделанными собственноручно студентами. Последние очень долго возмущались новым общественным работам, свалившимся на них из-за того, что они поддались на очередную провокацию Нацу и Люси и сорвали урок. Но стоило хоть немного подумать перед тем, как бежать смотреть на непотребное шоу. Неразлучной парочке шутников оставалось только дать друг другу пять в этой успешной миссии и ускользнуть от бдительной Эльзы, что всегда не против лишних рабочих рук.       Но в этот раз Драгнилу точно не избежать ответственности. Парень нервничал, краем уха слушая речь директора и переминаясь с ноги на ногу. Вечером ему предстояло просить благословение у Миры и Эльфмана. И судя по их переглядкам, что Люси наблюдала вечерами в клубе — с первого раза он его точно не получит. Лисанна же относилась ко всему спокойней и тихонько посмеивалась над нервозностью своего парня. Она знала — сколько бы сестренка не отказывала и не устраивала проверок, в глубине души она согласна. Всё-таки она была той, кто наблюдал зарождение и формирование их отношений с самого начала — со всеми недомолвками, сомнениями и хрупкими шагами.       А вот Леви хрупкостью больше не отличалась. Девушка стояла, уверенно расправив плечи и гордо подняв подбородок. Еще утром она получила письмо о зачислении, чем тут же поделилась с только проснувшимся Гажилом, утащившим ее в объятья, смешанные с поцелуями и поздравлениями. Поздравлениями, из-за которых они чуть было не опоздали к церемонии. Леви поправила высокий воротник форменной рубашки и краем глаза уловила довольную улыбку парня, что не отрывал взгляда от нее, стоя в параллельном ряду. Маленький кулачок, не заметно от остальных, погрозил ему, но Гажил только ухмыльнулся шире. Будь она недовольна, счастлива, задумчива, увлечена, расстроена — любая Леви принадлежала только ему. Поэтому отсрочка до свадьбы в четыре года его совсем не пугала, лишь упрочняла в мысли стараться больше и лучше. Чтобы никто не смел в них сомневаться. Гажил автоматически поправил парное кольцо на безымянном пальце и обратил внимание на директора, переходящего к перечислению внесенного их потоком вклада.       Локи проводил становившийся привычкой жест Гажила и немного повернул голову, чтобы краем глаза увидеть выход из зала. В конце стояли приглашенные гости. Овен выделялась в этой толпе. В легком белом платье, очерчивающим каждую линию изящной фигуры, с нежной улыбкой на губах, что расцветала при их встречах, с горящими любовью глазами, смотревшими только на него. А может быть он просто замечал только её, а остальных для него не существовало. Ведь Локи тоже задумывался об их общем будущем, о времени, что они разделят на двоих. И немного завидовал Гажилу, что раньше остальных нашел ответ на этот сложный и одновременно легкий вопрос. Он тоже найдет свой ответ, в своём темпе. Локи послал воздушный поцелуй, смущая Овна, что по привычке поймала его и только потом заметила взгляды окружающих, вогнавших ее в еще большую краску.       Джерар усмехнулся, наблюдая за этой картиной. Уже почти взрослые люди, но в такой важный момент всё равно умудрялись флиртовать. Парень посмотрел на букет роз в руках, на стоящую рядом с директором Эльзу, вспомнил их поцелуй перед началом церемонии и понял, что не отличался от остальных. Такой же пылкий возлюбленный, что искал любую возможность пересечься со своей девушкой. Он был рад, что в его школе выпускной проходил на день раньше и сегодня он мог присутствовать на церемонии Эльзы. Ведь это был последний раз, когда что-то разделяло их. Дальше их ждали только совместные прогулки в университет, разделенные обеды, проведенные вместе часы за обучением и свободное время, что они потратят как пожелают. Эльза перевела взгляд со студентов, занятых своими делами, на своего парня, с которым впервые не рассталась спустя три месяца. Эта мысль до сих пор приятно грела её и настойчиво внушала, что дальше будет только лучше. Потому что по-другому с ними и не может быть. Они все прошли долгий путь, чтобы сегодня оказаться здесь теми, кем они стали. Поэтому Эльза была уверена — будущее их не подведет.       — А теперь перейдем к той части, ради которой все и собрались. Надеюсь, после вручения аттестатов больше никогда вас не увидеть, — весело закончил Макаров и пропустил к трибуне Эльзу, что начала зачитывать по списку имена. Директор передавал бумагу подошедшему студенту и напутствовал остроумной фразой.              Студенты выходили один за другим и возвращались на свои места. Компания элиты также один за другим получила свои аттестаты. Последней шла Люси, что даже в такой день не надела школьную форму, оставаясь верной своему изначальному стилю. Макаров усмехнулся и протянул сложенный лист.       — Я всё-таки нашел повод, чтобы ты могла покинуть эти стены. Хотя немного задержался, — сказал он, припоминая разговор в её первый день в академии.       — Ничего страшного, мне понравилось это приключение, — Люси мягко улыбнулась, говоря это. — К тому же мы точно снова пересечемся — я кажется слышала, как Лаксас и Кана обсуждали свадьбу, — прошептала девушка, подмигнула опешившему старику и пружинистой походкой вернулась на своё место.       Прошло еще несколько студентов, и не осталось никого, кто не получил бы заветную бумажку. Макаров оглядел их всех пристальным взглядом, облегченно выдохнул и рявкнул:       — А теперь кыш отсюда, чтобы я вас больше не видел!       Директор скрылся за тяжелой портьерой. Прощания никогда не были его сильной стороной.       Студенты сбились в группы, хвастаясь достижениями и делясь планами. Люси нашла в толпе песочную макушку и двинулась по направлению к ней.       — Макс, — протянула она, подходя со спины и закидывая ему руку на плечо. Парень застонал, закатывая глаза. — Вот мы и окончили академию. А у тебя так и нет никаких доказательств моего проигрыша.       — Ты — моё проклятье, — взвыл парень и полез в карман.       Ему с самого начала не нужно было ввязываться в эту авантюру. Не зря ему гадалка в начале учебного года предсказала катастрофичные потери. А он, дурак, не поверил. Подошедший Нацу с такой же увлеченностью, как и Люси, следил за отсчитывающим купюры парнем и наслаждался его отчаянием, к которому также приложил руку. Хотя важен был и не сам выигрыш, а именно победа.       — Держите, — протянул он победителям причитающуюся сумму. — Вы даже не можете себе представить, как я рад, что больше с вами не встречусь, — пробурчал Макс, похлопывая себя по опустевшим карманам. Осталась только одна не закрытая категория, но тут он был уверен в своей правоте — раз уж эти двое не переспали, значит и жить вместе не могут.       — Уже закончили? — спросил подошедший Грей, осматривая внушительную пачку купюр. Люси счастливо кивнула, помахав ею перед его лицом. — Тогда перейдем к следующей части. Как насчет встречаться? — невозмутимо произнес парень.       Воцарилась гробовая тишина. Стоящие рядом студенты беспомощно открывали и закрывали рот. Макс тянулся рвать на себе волосы.       — Это обязательно? Мы ведь итак уже живем вместе, — уточнила Люси, невинно похлопав ресницами.       Макс схватился за сердце — последняя ставка медленно и неотвратимо уплывала от него. Драгнил с дьявольской улыбкой потирал руки — он единственный знал об этом тотализаторе и единственный поставил на этот ответ.       — Обязательно. Сложно жениться на ком-то, даже не встречаясь.       — Тогда давай.       Несколько девиц упали в обморок, услышав последнюю фразу Грея, парни завистливым и плотоядным взглядом осмотрели Люси, компания элиты пожали друг другу руки — афера века завершилась успешно.       — Вы обманули меня! — заскулил Макс, хватаясь за голову.       — Конечно нет. Ведь до этого мы не встречались. Подумаешь, жили вместе, — простота ответа Люси резко контрастировала с чертями, танцевавшими в её глазах. Макс был разбит — окончательно и бесповоротно. — Идем?       Грей кивнул, закинул руку Люси на плечо, притягивая ближе и четко обрисовывая статус их отношений, и двинулся к выходу. Он никогда и никому не признается, что с нетерпением ждал момента, когда публично сможет назвать её своей, чтобы больше никто не смел смотреть на неё жадным взглядом. Только он. Ведь Люси — его. И какое бы будущее их не ждало, он приложит все силы, чтобы они оставались в жизни друг друга. Ведь только с ней он по-настоящему ощущал течение и дыхание жизни, она делала дни ярче и богаче, заставляла с нетерпением ждать будущего и наслаждаться настоящим.       — А вот и наши выпускники. Как ощущения? — на парковке, обнявшись, стояли Кана и Лаксас, рассматривая выходящих из здания бывших студентов.       — Непонятные. Как будто стоишь на распутье, — признался Нацу, поддерживаемый кивками остальных.       — Так всегда, когда заканчивается одна глава жизни и начинается другая, — согласился Лаксас, смотря на этих немного потерянных, но радостных детей.       Хотя совсем недавно они приходили в его клуб с поддельными документами и рьяно доказывали свою взрослость, теперь она действительно наступила. Неотвратимо и безвозвратно. Ничто не будет как прежде, но он был уверен — они справятся. Ведь это выпускники его деда.       — Чем порадуешь нас, ребенок? — обратился мужчина к Люси, что прижималась к боку Грея.       — Я получила приличный аттестат. А еще меня уже как несколько недель приняли в университет, — похвасталась Люси, разворачивая его и с гордостью демонстрируя.       — И никому не сказала, — нарочито горько выдохнул Лаксас, ловя потрясенные взгляды окружающих, что также не были в курсе планов блондинки.       — Сюрприз, — Люси развела руками, но не переставала улыбаться.       — Это дело стоит отпраздновать. Разбредайтесь по машинам, детишки, дядюшка Лаксас покажет вам, что такое настоящее веселье, — непринужденно произнес Дреяр, махнув рукой. Он был как никогда горд и рад. Его ребенок тоже повзрослел.       — Идите вперед, мы подойдем через пару минут, — сказала Кана, прогоняя их.       Компания направилась к машинам, оставляя Кану и Люси наедине. Женщина протянула букет белых лилий, что держала до этого, и пояснила:       — Я заезжала к тебе на квартиру. Приходил курьер и просил передать.       Люси с осторожностью приняла их, прижимая к себе. Альберона погладила девушку по плечу и отправилась за ушедшим вперед Лаксасом.       Люси вдохнула терпкий аромат, прикрывая глаза. Любимые цветы мамы. И её тоже. И даже если он сам не решился прийти в этот значимый для нее день — пока что этого было достаточно. Найденная среди стеблей записка, написанная каллиграфическим почерком, гласила: «Это важный для тебя день. Надеюсь, ты проведешь его с важными для тебя людьми. Я горжусь тобой. Джуд Хартфилий. Твой отец». Люси запрокинула голову, смотря в безоблачное голубое небо и смаргивая неожиданно подступившие слезы. Спустя столько лет она, наконец, получила признание. Так странно, непривычно и свободно. И теперь она понимала слова Лаксаса — одна глава закончилась, но другая — только начиналась.       В памяти всплыли два высказывания, которые она слышала когда-то давно, но раньше никогда не понимала и не верила в их верность. Одно: настоящая любовь — это вдохновлять друг друга жить. Второе: любовь — это желание касаться. Но теперь осознала — сказавшие это старикашки были правы. У любви есть множество граней, но именно эти — основные, помогающие стать нам лучшей версией себя. И она будет дальше стараться совершенствоваться, чтобы человек, идущий с ней рядом, не разочаровался в ней и в их отношениях.       — Люси, ты идешь?       — Уже.       И ухватилась за протянутую руку, что не собиралась отпускать как можно дольше на этом пути.