Оборотная сторона

Избушка на краю Лысой Горы убранством или бедностью не потрясла. Со стороны даже и не скажешь, что тут живёт какая-то там особенная ведьма - Глебианна даже не посмотрела б на сие место жительства, если б не знала, что именно здесь прячется та, кто ей нужен. Долго думать о том, откуда взялась магия, времени не было - вернулась и вернулась. Почему-то Бейбарсовой казалось, что для этого просто подошло нужное, подходящее время, и только. Больше ничего не надо было, никаких удачных стечений обстоятельств и так далее - а разве нельзя вернуть человеку то, что отобрали против его воли? Она остановилась напротив дверцы и внимательно смотрела ан неё. Заклинанием, применённым к ним с Таней, веяло действительно отсюда - и хотя до конца девушка Кощееву и не поверила изначально, теперь её встречали только настоящие факты. Встречали с распростёртыми объятиями, а ещё откровенно желали поскорее разбираться с проблемами. В предвкушении того, что вот-вот всё вернётся на свои места, Глебианна наконец-то постучалась - Гломов предусмотрительно отошёл подальше. Кто б тут ни был, неизвестной девушке человек откроет скорее, чем громиле. И открыл, действительно. На пороге во всей своей красе с идеально ровным носом и глазами, что сошлись в кучку и расходиться не планировали, стоял прелестный Жора Жикин собственной персоной. Глуповатенько так улыбался, тихонько хихикал и откровенно стремился выйти то ли в окошко, то ли в дверь. - Какая прелестная гостья! - заулыбался Жикин, игнорируя замаячившую вблизи тень Гломова. Наркоманом он уже, пожалуй, был не таким катастрофическим, как прежде - по крайней мере, взгляд пусть и не казался осмысленным, но всё равно был не таким уж до жути потерянным, как прежде, и Глебианне хотелось верить, что от Жоры можно будет добиться чего-нибудь полезного. - У прелестной гостьи есть важное дело, - сухо промолвила она. - И это дело не терпит отлагательств. Может быть, пригласишь гостью в дом? Жора протянул руку, явно собираясь уложить её, куда не следует, но Гломов наконец-то вышел из подполья - и пришлось и вправду посторониться и пустить незваных гостей в собственный дом.

***

Разумеется, Бейбарсова не стремилась представляться господину Жикину - такое трепло, как Жорик, могло запросто растрепать по секрету всему свету такие подробности, что потом проблем не оберёшься. Глебианна взирала на него равнодушно-издевательским взглядом, растянувшись на не совсем соответствующем антуражу избушки диване, закинув ногу на ногу и склонив голову набок. Гломов изначально должен был ощущать себя королём ситуации. Именно такие ассоциации с собственной ролью у него были, пока он ловил Жорика за горло, прижимал к стеночке и сообщал о том, что надо слушаться и вести себя тихо, но почему-то рядом с некромагиней, будь она хоть что раз девушка, оставаться таким же смелым и гордым было довольно трудно. Девушка умудрялась излучать такую ауру, что Жорик трясся где-то там под столом мелкой дрожью - трясся бы, точнее, если б под стол его пустили. - Ну, - вкрадчиво - научила Склепова за месяцы семейной жизни, - протянул Гуня. - Что, Жорка? Будешь слушаться, или мы опять вынуждены будем общаться с тобой так, как следует, по-мужски? Жикин что-то там пролепетал и прикрыл руками нос. По-мужски с Гуней он говорить не желал, но проблема была в том, что Гломов не особо-то и интересовался относительно наличия желания Георгия общаться на подобную тематику. Скорее уж мужчина отчаянно надеялся на то, что проблема вскоре будет решена, Татьяна Гроттер вернётся в своё привычное состояние, а гадский некромаг не станет использовать собственный магнетизм направо и налево. Потому что не смотришь, ну, некромаг как некромаг, хоть теперь и баба, лучше не задумываться. А как только глянешь - прямо гадство какое-то начинается! Жора не собирался оставаться в стороне. Он решил, что милая прелестная девушка соблазняется легче и успешнее, чем бывший однокурсник Гуня Гломов, и нацепил на лицо гадскую улыбочку коварного соблазнителя и расхитителя женских сердец. ...Дом был, чего греха таить, скудный. Бейбарсову он интересовал примерно настолько же, насколько Гуню улыбочки Георгия, но, тем не менее, она всё же удостоила холодного взгляда местную мебель и всё остальное. Ничего особенного, надо сказать, вблизи не оказалось. Под потолком висело каких-то два жмутка, которые были справедливо приняты Бейбарсовой за сбор нового хозяина домика. Всё остальное - ряды зельев, - очевидно, принадлежали предыдущему владельцу, пожалуй, довольно-таки сильному магу. Вариантов существовало два - либо старик-маг, ну, или старуха-ведьма поколдовали, а потом успели отдать концы и завещать домик этому бесполезному существу, либо всё-таки судьба повернулась одним местом к Бейбарсовой и Гроттеру и колдовал Жикин. Разумеется, он не был способен на такие чары. Разумеется, снять их тоже не умел. - Меня интересует такой вот обыкновенный вопрос, - протянула Глебианна тоном, что не подразумевал совершенно никаких возражений, - скажи мне, Георгий, не экспериментировал ли ты в последнее время с магией? Георгий плотоядно облизнулся. Мысли о магии у него давно уже отошли на задний план, и наглый взгляд переметнулся на колени девицы. Он моментально сориентировался, решил закосить под шибко умного, показался шибко глупым, потупее того же Гломова, и замотал головой сначала согласно, потом отрицательно - чтобы угодить госпоже, так сказать. - Так да или нет? - сердито повторила девушка. - У меня нет времени и желания возиться с тобой, давай, признался и разбежались! - Моя госпожа, - Жикин столкнул с плеча руку Гломова и присел рядом с Глебианной на диван, - я тут всего лишь ничтожный раб, готовый броситься к вашим стройным ножкам... Ладонь легла на вышеупомянутую конечность, но Глебианна даже не успела отреагировать - сопровождая собственные действия коротким звериным рыком, Гломов подцепил за воротник рубашки Жикина и вернул его на место у стола. Жоре оставалось только болезненно кривиться и обижаться, осознавая всю тяжесть сложившейся ситуации. - Ты колдовал или нет? - повторила Глебианна. - Так скажи, чё, хоть с чем колдовал, - фыркнул Гломов, вставив своё любимое слово-паразит в разговор. По правде говоря, Гробыня в последнее время помешалась на культуре речи, и теперь она страстно жаждала от Гуни высокопарных выражений. За какие-либо слова, что относились к нецензурной речи, он получал ночь на слишком уж голодном диване, посему приходилось сдерживаться. Но Бейбарсов - мужик, в каком бы теле он ни был, поэтому поймёт и Склеповой, разумеется, не выдаст! - Да он что ли поймёт? - равнодушно пожала плечами Глебианна. - Подобным существам не следует рассказывать о том, как именно было применено колдовство. Они могут только обезьянничать, повторять за кем-то, разбивать ненужные пузырьки или проливать в котлы содержимое реторты, о происхождении которого даже не задумываются... Это уже было исключительно влияние Лены Свеколт, но Гломов, признаться, заслушался. Гробыня бы тоже заслушалась - от этой мысли где-то в душе кольнула ревность, и в голове у Гуни мелькнула предательская мысль - может, некромагу так и оставаться бабой? - Не может, - подметила стандартно подзеркаливающая Глебианна. - Потому что мне твоя Склепова всё равно не нравится, а вот наш общий светлый друг может не в меру заинтересоваться одной эксцентричной особой, которая и без того не прочь уделить этому чуду природы немного своего внимания... Нужная фраза доходила до Гуни минуты две. Всё это время Жикин, принимая все комплименты на свой счёт, а оскорбления - на Гломовский, довольно кивал, и только когда супруг Гробыни осознал, что тянуть не стоит, понял, что может серьёзно пострадать. Гломов поднялся, возвысился над Жикиным горой и под довольное и чисто женское хихиканье Глебианны поднял его за воротник над землёй. - Признавайся! Колдовал или нет! - возопил он, сотрясая бедным, тщедушным Жорочкой, что уже мысленно успел написать завещание и отправить свой прах любимой тётушке, чтобы она сложила его в самую красивую вазу с узором в виде носа. Глебианна усмехнулась. Вот теперь точно расколется.

***

В доме на Лысой Горе было необыкновенно тихо. Склепова сидела в кресле, Гроттер стоял, потому что устроиться на диване ему мешало собственное чувство самосохранения. Гробыня, явно нервничая, то и дело подпрыгивала на месте; у Тимофея причины для переживания были совершенно другого характера, но всё равно - были, поэтому он тоже не мог найти себе места, метался из угла в угол и страдал от сбивающегося дыхания и отвратительного самочувствия. Склепова ревновала. Разумеется, не всерьёз, всерьёз такие прекрасные девушки никогда не ревнуют. Но всё равно элемент раздражения в её поведении присутствовал, ещё и какой - потому что просто так отдать Гуню неизвестной дамочке на растерзание казалось кошмарным, но ничего поделать с собой она попросту не могла. Разумеется, это было очень глупо - вот так взять и избавиться от мужчины всей своей жизни одним только щелчком пальцев! Она не могла позволить себе проигнорировать присутствие Бейбарсова, просьбу о помощи лучшей подруги, но и от проблем это ни на минуточку не избавляло, а самое главное, от центрального бедствия - Гробыня не могла не признать привлекательность некромагини. - Слушай, - не сдержалась она. - А нашему обновлённому некромагу какие мужчины нравятся? Как Гломов или как ты? - Хотелось бы верить, что как я, - неуверенно отозвался Тимофей, - но мне кажется, что вообще никакие. Потому что в последнее время Глебианна только то и делает, что отмахивается, отгоняет меня куда подальше и обвиняет во всех мирских грехах. Склепова хихикнула. Почему-то ей показалось, что некромаг не был стандартной барышней местного разлива, а только очень умело под неё косил - чтобы только избавиться от назойливого и довольно-таки пугающего сосуществования с прелестью под именем Иван Валялкин, а ещё для того, дабы продемонстрировать Тимофею, как ведёт себя Татьяна. - А ты будь увереннее в себе, - передёрнула плечами она. Нет, некромагине Гунька не по зубам! Он не слишком понимает намёки, с ним надо проявлять тонкую женскую силу и грубую мужскую хитрость. У Бейбарсова в женском обличии было наоборот - вероятно, от сестёр появилась манера вести себя, как последняя стервоза, бить по больным местам, но при этом не хватало того, за что Гуня любил Гробыню - не позволила б такая, как Глебианна, ну, или такой, как Глеб, сделать вид, что он не имеет никакого отношения к успеху. - Как думаешь, - нарушил образовавшуюся было на несколько секунд тишину Тимофей, - у них всё получится? Найдут способ вернуть всё обратно? Склепова вздохнула. Она не знала - гадать на кофейной гуще не для неё, скорее для Ритки Шито-Крыто, да и всё остальное казалось подозрительно сомнительным удовольствием. Только одно можно было сказать точно - Гробыня Склепова никогда и ни в чём не была так уверена, как в факте, что если некромагам что-то надо, то они этого чего-то обязательно добьются. - Не вешай нос, Гроттерша, - вздохнув, промолвила она. - Эх... Никак не привыкну, что разговариваю с парнем, а не с моей привычной дурёхой-подружкой с рыжими волосами. - Рыжие волосы остались, - отметил парень. - Дурёха тоже, только теперь с... - Гробыня прикусила язык. - Приучиваю Глома не материться, а у самой так и слетает, понимаешь? Прямо напасть какая-то! А теперь на Лысой Горе новая мода, теперь в почёте культурные ведущие, да... - С каких это пор? Склепова покачала головой. - Эх, всё то-ты знаешь! Неужто в дикой-дикой тайге есть отличная прелестнейшая возможность слушать и слышать, что говорят люди, а не основываться исключительно на собственном опыте? - издевательски уточнила Гробыня. - Неужто ты, Гроттерша, теперь разбираешься в модных тенденциях Лысой Горы и ближнего зарубежья? - Тут такой контингент, - отметил Гроттер, - что перестать использовать нецензурную лексику для него будто бы не дышать. Причины? - Ну, некоторым юным ушам не стоит этого слышать, - фыркнула Гробыня. - Каким юным ушам? Разумеется, Склепова что-то отчаянно скрывала. Это казалось странным, если не смешным - попробуй отучи Гломова выражаться чёрт знает как, заставь окружающих вести себя культурно и правильно! Но у всего на свете есть причины, и у Гробыни они, очевидно, тоже существовали. Она похлопала себя по плоскому животу. - Глом ещё не в курсе, - протянула наконец-то девушка, - но некоторым юным неродившимся ушам, которые должны вырасти на культурной головушке, не стоит слушать всевозможные гадости. И именно по этой причине я очень надеюсь, что сразу же после решения ваших многочисленных проблем вы возьметесь за ручки и портанётесь отсюда куда угодно, с глаз моих, чтобы я не нервничала! Гробыня рассмеялась - звонко, весело, задорно, как умела только она, - и Тимофею самому не удалось удержать счастливую улыбку. Диво-дивное - Склепова становится примерной матерью, Гломов приучается к культуре общения и помогает людям... Куда летит этот мир! - А вообще, тебе б тоже не мешало после возвращения в нормальное состояние, - протянула Гробыня. - Сколько там Ванька хотел? Пять, десять? - Зато я не хочу, - поёжился Гроттер. - Ни тогда, ни сейчас, не в будущем, зачем мне десяток детей?! Склепова замерла и повернулась. Она, разумеется, прекрасно знала о причине этого превращения - точнее, после чего оно случилось. Скрывать от Гробыни что-либо - дурное дело, потому Гроттер и Бейбарсова даже не пытались таиться. И нельзя сказать, что Глебианну вообще было реально чем-либо смутить, да и Тимофей вёл себя спокойно. Но это ж воспринималось как минутная интрижка! Конечно же, Гроттер одумается - признаться, Склепова была уверена в том, что Татьяна давно уже нагрешила с некромагом, просто не созналась лучшей подруге в том, насколько он хорош в постели, - а тут на тебе... Но всё равно, пройдёт день, два, месяц, и вернётся Танечка к Ванечке зализывать душевные раны после того, как в очередной раз расколотит некромагу сердце! - Как это - не хочешь? - удивлённо переспросила Гробыня. - А как же счастье, радость материнства... - Я не против радости материнства, - понурил голову парень. - Ну, разумеется, когда всё встанет на свои места. Но у человека должны быть определённые границы! Хотя бы подумать он мог о том, насколько его второй половине хотелось бы всего этого? Идеальной семьи, в конце концов... Так же не бывает, как он рассказывает! Ну не бывает, и точка! - Чего не бывает, десяти детей? - Да нет, - Гроттер вздохнул. - Десять детей как раз бывают. Но... Представь себе - десять голодных детей, холодная изба, бесконечные борщи, каши и так далее... И посреди всего этого - безумно счастливая женщина? Нет, такого быть не может. А как же жизнь? Драконбол, образование? Что делать там всю жизнь, кашеварить?! - Хм, ты думаешь, - Склепова вытянулась в кресле и попыталась устроиться поудобнее, но всё равно получалось плохо. Отчаянно хотелось послать Гроттер куда подальше с такой философией, - некромаг, будь он неладен, другого потребует? Купит тебе Лувр, и ты будешь играть в драконбол и развиваться всю жизнь? Думаешь, ему дети не будут нужны? - Да будут! Но это всё равно не то... Сытые двое или трое в тёплой квартире с мужем, который зарабатывает деньги... Против голодного десятка в избе с сожителем. - Валялкин не признаёт штампы в паспорте? - Да какие уж тут штампы, когда он не признаёт цивилизацию как таковую? - Гроттер мотнул рыжей головой. - Да чёрт с ним! Сейчас бы вернуться в нормальное состояние, а потом решать, что да куда, а не играть в загадки с судьбой, пока сидишь в этом чёртовом теле! - Думаешь, Бейбарсова на это не соблазнится? - скривилась Склепова. Хотелось ответить, но и так было понятно - Глебианна плевать хотела на то, что это всё тот же Гроттер. Упрямство или что-то другое толкали её на совершенно противоположную реакцию - вместо радостных возгласов и бросаний на шею она только отталкивала от себя буквально каждый неугодный объект, мрачновато кривилась и отчаянно отрицала прелестную возможность контактировать хотя бы с кем-то. Зачем? Она и так была красива и самодостаточна. Полноценная девица. И, к тому же, если ничего изменить не получится, как казалось Тимофею, меньше всего на свете от этого пострадает именно Бейбарсова - она пристраиваться умеет. Он - нет.