Оборотная сторона

Разумеется, несчастный пузырёк, которому Ягун так быстро огласил приговор и привёл его в действие, уже больше ничего помочь не могло. И Татьяне, оставшейся у разбитого корыта с разбитым сердцем в мужском теле, тоже вряд ли могло что-то оказаться полезным, но, впрочем, в моральном плане неплохо помогало убиение слишком надоедливых друзей, способных вносить излишне активный хаос в жизнь. Бейбарсова отреагировала куда более спокойно, смотрела так, словно ничего и не случилось, с разительным равнодушием разглядывала самого Ягуна и осколки вокруг. - Ну что же, - равнодушно протянула она, - вот и обратились назад. Так и останемся в прежнем положении, скажи спасибо собственному дружку. - Но... - Я не умею превращать ковёр обратно в жидкость в пузырьке, - некромагиня зло повела плечами. - Разбирайся с ним сама. Удачи. Она повернулась к Ягуну и, соответственно, Татьяне спиной и уверенно зашагала на второй этаж, словно собираясь спрятаться в не самой приятной, но, по крайней мере, не светлой компании Гробыни и Гломова. Ягун моргнул. Он понятия не имел, что натворил, но умел оценивать человеческие взгляды и прекрасно понимал, что по головке его за содеянное точно не погладят, хотя следует ещё определить, что именно было сотворено не так. Он зажмурился. Марево не пропало. Над ним всё ещё склонялся рыжеволосый парень с зелёными глазами - значит, Ванька не солгал и ему не привиделось. Конечно же, до этого Ягун пытался поверить другу, но было уж слишком неубедительно, а вот теперь вполне оценил всё случившееся здравым взглядом и слишком явственно осознал, что проблемы только начинаются, и будут они не такими уж и маленькими, как хотелось бы думать изначально. - О Древнир, - выдохнул наконец-то парень. - Мамочка моя бабуся, что ж это творится, ты действительно парень? Гроттер, казалось, до этой секунды делала вид, что этого не замечает, потому что моментально расстроилась. Или расстроился - Ягун понятия не имел, как это правильно сказать, поэтому теперь вздохнул и поднялся сам, стараясь не порезаться о стекло. - Ты свалился на наш антидот, - сердито ответил Тимофей. - И вообще, у тебя ж никогда не было шибко хорошо с телепортацией, трудно было воспользоваться пылесосом? - Я по координатам ауры, - вздохнул Ягун. - Виноват я, что ли, что в самом пустом месте этого дома оказался именно пузырёк? - Можно было долететь по координатам ауры. - Это слишком долго, а координаты статичные, - пояснил вполне серьёзно парень. Да и вообще, ситуация пусть и вызывала желание посмеяться, всё равно оказалась слишком странной и нетипичной, чтобы Ягун мог позволить себе слишком много лишнего. - Слушай, ну, вы даёте... Он уже стоял и смотрел на свою подругу, обратившуюся теперь в излишне худого, излишне стеснительного рыжего парня. Ничего впечатляющего, а того приятного ощущения ненормальности, что возникало рядом с привычной Танькой, не было и вовсе. Но, тем не менее, Ягун всё равно никак не мог понять, как магическая ошибка могла разрушить любовь. Почему Ванька говорил, что больше это терпеть не может? Ну, так вышло, но будь Катя хоть сто раз парнем, вернись она обратно, Ягун бы её любил пуще прежнего. Он мотнул головой. От Бейбарсовой запомнились только длинные чёрные волосы, и теперь он будто бы ждал её возвращения - надеялся на то, что всё встанет на свои места. В голове что-то издевательски защекотало, напоминая о том, что внук Ягге - не единственный, кто действительно умеет подзеркаливать. Парень недовольно мотнул головой, оглянулся и остановил свой взгляд на Бейбарсовой, что на несколько минут выглянула из комнаты выше. - Знаешь, - сглотнув, выдавил он из себя, - кажется, я теперь понимаю, что то были за причины... *** Валялкинское "я так не могу", разумеется, Тимофей уже услышал, но изначально не придал значения голословным заявлениям. Теперь на языке и вовсе вертелось что-то в стиле "не очень-то и хотелось", и, к своему окончательному разочарованию, Гроттер выслушал Ягуна и его краткий экскурс в то, как живётся на свете Ивану Валялкину. Плохо. Вот это можно было считать окончательным и бесповоротным ответом - очень плохо. В конце концов, это чувствовали все; безмерно любящий жену Гуня, обожающий свою Катерину Ягун только в коротком всплеске влечения, Тимофей - затиралось всё на фоне предрассудков и всего прочего, а вот Ванька, наверное, неудачно познакомился с женским вариантом некромагини. Так или иначе, выложить Ягуну пришлось всё. С начала и до конца - потому что скрывать больше не хотелось, потому что Валялкин отошёл в прошлое окончательно и бесповоротно, может быть, по той простой причине, что стало слишком уж дурно и трудно справляться с собственным жутким самочувствием и странным желанием перекрутить всё и вернуть на свои места - может быть, слишком назойливо теперь в голове били набатом странные мысли. Но Ягун дал довольно дельный совет. Если какой-то алгоритм действий вызвал всё это, то проделанное в обратном порядке или даже то самое тоже должно возыметь какой-то эффект. Но... Жуткое осознание того, что Глебианна понимает, для чего они находились тут, не оставляло ни на минутку - некромаг никогда не был тупым и слепым, даже если кто-то пытался его таковым сделать. И справиться с его отвратительным характером тоже было не так уж и просто, как могло показаться со стороны. Даже если некромаг обратился в девушку. Даже если за ними шла стая мужчин. "Просто переспите ещё раз". Грубо, нагло и правдиво. Именно так заявила Склепова, точно ту же фразу, немного подумав и оттолкнув в сторону светлую натуру, выдавил из себя Ягун - наверное, ради перестраховки. Удивительно, но в мужском варианте Бейбарсов смущал всех куда меньше. Теперь наконец-то стало понятно, что происходит. Если человек догадывался о том, кто перед ним находится, то выстроить ментальную стену ещё получалось. Но на улице слишком много всевозможных незнакомых личностей, а подобие свидания, придуманного совсем не по-светлому, превращалось в фарс. Они должны были погулять - не под звёздами, разумеется, потому что иначе стая мужиков была бы стаей мёртвых мужиков, но хотя бы под солнышком. Тем не менее, солнышко светило ярко, они вышли на главную улицу, и именно тогда начались проблемы. Первым их заметил какой-то мальчишка, лет пятнадцать, и направился по пятам, но на некотором расстоянии. Потом как минимум трое пьяных сделало неприличное предложение, ещё несколько человек привязалось по пути, и теперь, казалось, ситуация не смущала разве что Бейбарсову - ибо их импровизированное свидание превращалось в поход стаи за одной симпатичной девушкой. - И что это такое? - не сдержался Тимофей. - Неужели за тобой точно так же ходили девушки, когда на них начинал действовать некромагический магнетизм? - Не-а, - равнодушно, сжимая в руке какую-то булку, которой изредка кормились пролетающие мимо голуби, отозвалась Бейбарсова. - Не бегали. - Тогда сейчас что такое? - Фактически, магия не моя. Прижиться дар к человеку другого пола не может. Это ж некромагия, она закрыта на замок личности. Работает магнетизм - единственное, что некромаги, по сути, не могут регулировать, - и теперь в него влетает большая часть чар. Либо я постоянно колдую, либо за мной лазают толпы мужчин со свободными сердцами. - Насколько успешно? - неожиданно ревностно уточнил Тимофей, словно надеясь на то, что всё это тоже магнетизм, а никак не собственные чувства. - Как выйдет, - усмехнулась Глебианна. - Но, в принципе, магнетизм работает по известному принципу. Не делает человека идеальным в чужих глазах, а просто подчёркивает самую выгодную черту. - Например? - Гроттер обернулся. Всё это казалось отвратительным. - Всё же, прежде такого кошмара не происходило, и... - Влюблённый некромаг - это совсем не то, что свободный, - задумчиво отозвалась Глебианна, словно намекая на то, что всё уже давно рухнуло, а вернуть не получится ни под каким предлогом. - Об этом всё-таки следует иногда помнить, я думаю. Впрочем, дело было не во влюблённости. Магия просто искала выход и находила его в таком нестандартно мрачном проявлении, как глупая толпа мужчин, решивших, что они просто-таки обязаны добиться благосклонности этой девушке. По сути, Глебианне было противно от мужчин как таковых вообще - потому что в душе она оставалась всё тем же Глебом, влюблённым в Татьяну Гроттер. Но Татьяна и Тимофей, как оказалось, это два совершенно разных, практически несовместимых человека - вот что кошмарно. И эта кошмарность постепенно мешала даже нормально дышать. ...Они свернули в какую-то улочку, и Гроттер даже совсем по-джентльменски открыл перед своей спутницей двери. Как говорил Ягун, социализация в некомфортных условиях никогда не бывает лишней, и теперь Тимофей старательно придерживался попыток исполнить определённые советы своего драгоценного друга, жаль, получалось не всегда удачно. В кафе было мрачновато. Даже слишком - особенно если речь шла о свидании или пусть даже об обыкновенной дружеской прогулке, но ничего не поделаешь, никто не отменял специфику Лысой Горы - места неприятного и опасного, если не уметь справляться. Но, как показалось Глебианне, тут было скорее атмосферненько, чем опасно или страшно. Она не делилась своими предположениями вслух, разумеется, потому что Гроттер вряд ли оценит, но, собственно говоря, порадовалась и вампирам в уголке, и даже тому странному официанту, который по её авторитетному мнению был не совсем жив. Скорее даже совсем мёртв. - Присаживайся, - Тимофей отодвинул стул за единственным свободным столиком - заведение пользовалось довольно-таки большим успехом, - присел сам и уставился на официанта. Его что-то смутило, как показалось Глебианне, отсутствие руки и несколько костей, почти что обглоданных на вид, заместо левой конечности, но что поделать, ведь всякое бывает с человеком. кощеев тоже не кажется особо живым на первый взгляд, а вон сколько в начальстве держится! Бейбарсова вытянула длинные ноги и расслабленно улыбнулась, пролистывая меню. Казалось, обложка его была выполнена в лучших традициях некромагии, из человеческой кожи, но любой нормальный маг мог профессионально и незамедлительно определить более чем грубую подделку, бессмысленную и бестолковую во всех своих проявлениях. - Н-да, - прищёлкнула языком Глебианна. - Склепова дурного не посоветует, правда, Тимофеюшка? Только всё зависит от того, с чьей точки зрения оно дурное. Официант за спиной похрустел костями, очевидно, дожидаясь того момента, пока тут наконец-то сделают заказ. - Кровь свежевыжатая, одна порция. И вода для моего дамы, - фыркнула Глебианна. - Желательно поскорее. Безрукий закивал, подрожал костями над головой, но Глебианна только досадливо отмахнулась. И безо всякого волшебства понятно, что перед нею пустой элементарный фейк, выдуманное нечто, достигнутое с помощью мази-невидимки. И, разумеется, ничего особенного и страшного нет ни в задекорированных подростках, что в углу пытаются сделать вид, что они вампиры, ни в вишнёвом соке, который пытаются подделать под кровь. Склепова плохого не посоветует. Заведения с антуражем, где мелкими буквами написана правда, она умеет выбирать. Тимофей выглядел привычно неуверенно. Глебианну это почти не удивляло, хотя она упрямо не могла понять, что они вообще здесь забыли - неужели нельзя было высказать все эти глупости где-то в другом месте, например, дома, когда никто не будет мешать? Громко хлопнула дверь. В туманный зал вошли ещё несколько полувампиров - на сей раз настоящие, судя по зонтам, которыми они прикрывались от надоедливого света или его чего-то в этом стиле. Пожалуй, во всём этом был определённый смысл - как иначе-то, сгорят же. Наверное. Глебианна напряглась. Она, разумеется, была знакома с этими сотрудниками Магщества - и пусть нынче слабо походила на настоящего Глеба Бейбарсова, пусть обвинения сняты по причине отсутствия состава преступления и волшебства у подсудимого, нервы всё равно пошаливали. - Это... - запнулся Гроттер, стараясь не заканчивать собственный и без того неловкий вопрос, который, пожалуй, должен был бы смутить девушку и превратить её в нечто застенчиво-пугливое. - Думаю, да. Они с удивлением покосились на некромагиню - может, что почувствовали, - а официант притащил всё-таки стакан с соком. Глебианна к нему даже не прикоснулась, пить совершенно не хотелось, а настроение успешно продолжало скатываться в глубокую бездну, из которой его попробуй вытащи - всё равно получится далеко не с первого раза и совсем уж не с лёгкостью. Всё-таки, отчаянное желание отогнать куда подальше от себя излишне надоедливых существ усиливалось и с каждой секундой доходило до своей критической черты - она не могла терпеть даже Гроттера рядом. Тимофей протянул руку и осторожно коснулся её пальцев, словно пытался отвлечь от грустных мыслей и привлечь к себе внимание. Девушка вскинула голову, досадливо поморщившись - ей было не до разговоров. Вампиры с той стороны зала выглядели равнодушными. Очевидно, им было глубоко наплевать на то, какие преступники ходят по всему миру и старательно заглядывают в столь популярные заведения, пытаясь свести со свету нормальных, порядочных жителей. Официант подошёл ещё раз - с обещанной водой и вином, от соседнего, как он выразился, столика. Удивительное дело - соседним столиком оказались какие-то там не слишком самодостаточные на первый взгляд мужчины с толстыми кошельками. - Шейх, - прокомментировал Тимофей и сжал её руку чуточку сильнее, словно намекая на что-то. - Будешь носить паранджу? - У меня не совсем восточная внешность, - Глебианна выдернула пальцы из его рук и покосилась на шейха. Ничего такой, нормальный мужчина на первый взгляд, но на второй - придурок придурком, лучше и не приближаться. Она вздохнула. Разумеется, критика - это прекрасно, но не тогда, когда тебе просто хочется отогнать всех, кто только окружает тебя в маленьком мирке, остаться наедине со своими мыслями и позабыть о том, где находишься. О том, что происходит вокруг. Тимофей ответил что-то ещё. Бейбарсова упрямо смотрела куда-то за его спину, словно сквозь парня, будто бы пытаясь повторить какую-то фразу хотя бы про себя - мысленно или вслух, это не имело особого значения. Она была явно не в лучшем своём настроении, продолжать беседы не планировала, а нынче и вовсе, казалось бы, осталась у мысленного разбитого корыта. Она или Тимофей? - Зачем? - внезапно, поймав на себе вампирский пристальный взгляд, протянула Бейбарсова. - Что - зачем? - удивился Тимофей, уставившись на неё так, словно впервые в жизни вообще увидел живого человека, тем более живую девушку, а она ещё и сказала что-то поразительно шокирующее. - Зачем мы тут сидим? - Чтобы не мешать Гуне и Гробыне, - пожал плечами Гроттер. - А ещё? - Ну... - он запнулся. - Не знаю, пообщаться чтобы. Отдохнуть. А зачем ещё люди ходят на свидания? - Значит, ты считаешь это свиданием? Обычно девушкам об этом не положено думать. Но теперь Тимофей выступал в роли мужчины, и если ничего не получится отменить, то они, так или иначе, вынуждены будут привыкать к новым телам. Может быть, оставаться вместе. Но Глеб Бейбарсов любит Татьяну Гроттер, а не жалкую пародию на неё в мужском теле, и не имеет значения, насколько близка копия к оригиналу. Но такой, как Бейбарсова, нужен был бы совсем другой мужчина, а Гроттер продолжает раскисать и ностальгировать о том, что происходило в далёком прошлом, которое, возможно, никогда не получится вернуть. - Ну, наверное, да, - кивнул наконец-то Тимофей. - Свиданием. - Эх, Гроттер, - вздохнула она. - Ты знаешь, что в наших отношениях не так? - Что? Пауза была слишком короткой, а внимательный взгляд со стороны Гроттера каким-то почти наигранным, хотя Глебианна и верила в некоторую искренность сказанного им рано или поздно. Просто в мужском теле чуточку сложнее позволять себе метания, когда все, кроме одного кавалера, остались в своём прошлом состоянии. Теперь выбирать не приходится, теперь надо воевать. А некромаг воевал всю свою сознательную жизнь. И по сию минуту. - Глеб Бейбарсов сильно любит Татьяну Гроттер. Некромаги, как известно, однолюбы, а я всё-таки Глеб Бейбарсов, - она даже не косилась на впмпиров, что уже развесили уши и тянулись за отсутствующим оружием. - И что ж в этом всём не так? - Ты - не Татьяна Гроттер, - устало выдохнула Глебианна. - Знаешь, Склепова передавала, что должна быть где-то там встреча выпускников, может быть, встретимся там. Тимофей удивлённо поднял на неё взгляд. Казалось, он был не в силах выдохнуть хотя бы несколько связных фраз, теперь просто часто моргал, отчаянно пытаясь поймать нить разговора, а получалось всё так же отвратительно. Глебианна же предпочитала во всё это банально не влезать - ей было неприятно повторять всё это по кругу несколько сотен раз, неприятно дальше тянуть резину и продолжать прокручивать бездумные линии чужой, практически отсутствующей жизни. Она подошла к вампирам, усмехнувшись, поставила что-то на стол - они только удивлённо уставились на неё, словно не понимали, что происходило, - так же равнодушно повернулась к ним спиной и ушла, больше не собираясь продолжать бездумные и бессмысленные разговоры, которые были всё такими же нудными и бесполезными, как и несколько минут назад. Тимофей не стал смотреть, что было дальше. Он мог поклясться, что с вампирами не случится совершенно ничего хорошего, но даже не это было основным камнем преткновения во всей этой кошмарной или не очень ситуации. Нет, может быть, следовало отыскать и что похуже. Страшнее всего - то, что Глебианна была права. Парнем или девушкой, Глеб был всё таким же, как и несколько минут назад. Может быть, ему как раз и следовало бы меняться, но он не стремился это делать и оставлялся статичным в своём равнодушии к окружающему мнению. Всё таким же самоуверенным. Но от бойкой Татьяны Гроттер не осталось ничего. Только пустые зелёные глаза и рыжие волосы, а остальная оболочка тоже успешно растворилась в пустоте. Но ещё всё впереди, верно? Он научится бороться заново - если так будет нужно. А нужно. Уже нужно. И чем быстрее, тем лучше – правда ведь? Чем быстрее, тем будет проще. Чем быстрее, тем… Тем легче получится вернуть всё обратно.