OOPS

- Найл, - я резко остановился на перекрестке тропинок в парке и развернулся к парню, - ХОРАН. Это моя мама, и это не смешно, придурок. - Я не говорю, что инцест – плох- Ауч! Я ударил Найла в плечо, он пошатнулся и отошел на несколько шагов, громко смеясь. И лучше бы он упал в снег, потому что я, блин, заставлю его сделать это через секунду, если он не заткнется! - Это был комплимент! – парень все еще посмеивался, я же фыркнул в ответ: - Заткнись. - Всё, всё, молчу. Правильно, молчи, пока не нарвался. Он когда-нибудь прекратит издеваться, нет? - О-оу, кто у нас здесь? В эту же секунду я ступил на лед, поскользнулся и едва устоял на месте. Мне не надо было оборачиваться (да я и не хотел, упаду еще), чтобы догадаться, кто только что «случайно» пересекся с нами. Вот только Найл ни о чем не знал, и сейчас он был в шоке. Мне даже его жаль, честно. - Луи, Лиам, эмм, - он как-то странно посмотрел на меня, в его глазах читалось недоумение и раздражение, - Привет. Я осторожно повернулся и состроил самое удивленное лицо, на которое способен. Типа, не-е-ет, мы не планировали это все с Луи еще вчера, это так странно, это точно магия, черт, что же делать?! Приветливо помахав рукой парням, улыбаюсь. - Раз уж мы тут, - Томлинсон смотрел на меня, прищурив глаза, - Может, пройдемся? - Да, окей, - я пожал плечами и кивнул в сторону одной из тропинок. Можно было бы пойти туда, померзнуть еще где-то час, а потом разойтись. Надеюсь, Лиам и Найл согласятся. - Хорошо, - Пейн кивает и улыбается, - Всё равно я свободен, так что- - Супер, - Луи перебил парня, похлопал его по плечу и повернулся к Найлу, - Ты тоже идешь? - Я думаю, нет, - блондин неловко улыбнулся, - Мне надо идти, да. Я же вышел буквально на час, и сейчас уж- - Найл. Парень посмотрел на меня, он выглядел взволнованным, и мне хотелось потрясти его за плечи, серьезно. Хватит. Какого хрена его поведение меняется так часто, такого никогда не было! Он должен пойти. Он пойдет с нами, я больше ничего не хочу знать, всё. Я повернулся к другу и понизил голос, так, чтобы услышал меня только он: - Либо ты идешь со мной, либо я обижаюсь на тебя, мудака, до конца своих дней. И Найл знал, что я почти серьезен. Угадайте, кто в итоге пошел с нами? Правильно, Хоран. *** - Нет, это просто охренеть. Я сейчас помру от холода, уже домой хочу. Луи скакал на одном месте, держа в руках горячий чай в бумажном стакане, и уже начинал возмущаться. Мы делали то же самое, только молчали. Идея была дерьмовой. Ну, как сказать. Все, что мы поняли – Найл и Лиам предпочитают игнорировать друг друга (это было понятно и в прошлый раз, знаю). Ради этого мы продрогли до костей на улице, отлично. Я выбросил пустой стакан в мусорник и повернулся к парням: - Окей, ладно. - Пока-а-а. - До завтра. - Я, по ходу, заболел. Ненавижу вас, - Найл помахал нам рукой и пошел вслед за Лиамом. Мы с Луи отошли буквально на несколько метров, а потом, как конченные идиоты, резко остановились, развернулись и уставились на уходящих парней. Они должны были идти вместе. Так было всегда, так должно быть сейчас, и я просто захочу умереть, если этого не произойдет, ну! - Им по пути? – Томлинсон даже пригнулся, я закатил глаза и кивнул. - Да, им по пути. - Они пойдут вместе. - Да, они пойдут вместе, - во всяком случае, я на это очень надеялся. - НЕТ, они не идут вместе! – Луи пнул небольшую снежную горку, под которой когда-то летом был газон, и раздраженно посмотрел вслед Найлу, который пошел куда-то в другую сторону. Черт. Тяжело вздохнув, смотрю на Луи. - Он всё испортил. Надо было ему идти с Лиамом, - фыркнул я, засовывая руки в карманы. - Моя идея тоже ничего не дала, - парень отрицательно мотает головой. - Один-один. ***

- Ты неправильно взял Am. - Разве? - Да. Ты не ту струну зажал.

Это ровно неделю назад было, да? Сегодня же среда? Или… Смотрю на экран телефона. Точно, среда. Я сейчас стою возле кладовки и смотрю на гитару, которую вернул на место уже неделю, значит, назад. Луи тогда сказал, что ему нечего читать и что он собирается поселиться в библиотеке, потому что у меня дома больше нет книг, и это его разочаровало, потому что я – идиот. Это меня настолько выбесило, что я полез в кладовку что-то искать. И я действительно нашел. Старую классику, несколько популярных романов вроде Ремарка, то, что я когда-то давно прочел, и то, чего вообще не касался (без понятия, как такое ко мне попало). Я доставал эти все книги с полок, пока не заметил гитару на самой верхней. Свою я когда-то давно продал, так что… Что это была за гитара?! Кажется, Луи её принес еще осенью. Или это не его… Нет, точно его. Я видел, как он заходил в квартиру вместе с гитарой, как он стоял на табуретке и запихивал её на полку. Но я забыл. Слишком редко заглядываю в эту кладовую, серьезно. В общем, я тогда не удержался. Захотелось вспомнить какие-то старые песни. Было плевать, что Луи первым делом наорет на меня и, наверное, огреет этой же гитарой по голове, а потом перевернет на меня шкаф, скажет, что мне нельзя трогать его вещи и что он ненавидел меня еще до своего рождения, но мне просто захотелось сыграть. Он так и не наорал на меня. Он слушал, как я играю. А я так и не отдал ему книги. *** И на следующее утро прямо во время завтрака ставлю на стол стопку книг. - Можешь не переезжать в библиотеку, задрот, - усмехнулся я, глядя на удивленное лицо Луи, который так и застыл с вилкой у рта. - Оу, спасибо. - Пожалуйста. *** В пятницу, ночью, я не мог уснуть. Не знаю, почему. Может, слишком долго переписывался и листал всякую хрень в интернете, потому что голова дико болела. Даже в кровати лежать нормально не мог. Я надел домашние штаны, кофту и пошел мерзнуть на балкон. Возможно, я простужусь, но мне плевать. Десять минут на холоде ничего со мной не сделают, может, я так спать захочу, или просто отвлекусь. Надеваю какие-то тапочки, прохожу через гостинную, шаркая по полу, открываю балконную дверь и, съежившись от холода, переступаю маленький порог. Я сразу же передумал тут стоять, проще было бы пойти на кухню и что-нибудь сожрать, или выпить молоко, или я не знаю, но тут СЛИШКОМ холодно. Надо было надеть куртку. Или Две. Три? Какая разница, я всё равно уже замерз. Ко мне спиной стоял Луи. В свитере и каких-то спортивных шортах, он, зажав меж губ сигарету, смотрит куда-то вперед и щурится. Не знаю, как он еще не умер от холода, но стоит здесь уже, видимо, давно. Становлюсь рядом с ним, опираясь локтями на поручни. Между нами - пол метра расстояния, пепельница и пачка сигарет, а еще мне страшно холодно, и я даже не собираюсь что-либо говорить, потому что у меня будут стучать зубы. - Начал читать какую-то книгу, не помню название. Короче, первые десять глав были не очень, - внезапно заговорил Луи, даже не глядя на меня. Как он так быстро читает? - Ты вообще спишь? Луи пожимает плечами и делает затяжку. Он выдыхает дым, смотрит на то, как тот клубами поднимается вверх, и только потом отвечает: - Иногда. - Так нельзя, Луи. Меня ужасно напрягает то, что он не спит по ночам, и я готов подсыпать ему снотворное каждый вечер (вот только это преступление). - Жалость, - безразлично ответил шатен, продолжая разглядывать впереди стоящую многоэтажку. Я тяжело вздохнул. Каждый раз он упоминает, что мне будто бы его жаль, хотя это не так. Это раздражает еще больше, чем его пофигистичный вид сейчас. - Какая жалость? Я серьезно. Ты не спишь практически каждую ночь, что за хрень, купи себе снотворное или сходи к врачу. Я должен был это сказать. Потому что хватит уже. Он когда-нибудь перестанет вести себя, как идиот?! - Стайлс, - Луи повернулся ко мне, выбрасывая сигарету за поручни, - Я не ребенок, сам решу, что мне делать. Запихни свои советы себе в зад. Я, блять, просто не могу поверить. Он слишком часто меняется, я не могу понять, где настоящий Луи, а где – очередная маска. Это защита? Что за херня? Когда это я думал, что он снял эту долбанную маску, состоящую из сарказма и злости? Снова вспоминаю то время, когда не мог понять его, и сейчас мы возвращаемся туда же, на старт. - Луи- Он мотает головой и перебивает меня: - Думаешь, если знаешь всё, то имеешь право указывать? - Что? – я сейчас просто в шоке. Что он несет? Что я о нем знаю?! Да я сейчас смотрю на него и понимаю, что знаю только его имя и фамилию, больше ничего. О чем он?! Я уже жалею, что вообще начал что-либо говорить, честно. - Ты мне не нянька, так что хватит жалости! - Подожди-подожди, - у меня уже ничего в голове не укладывается, и я просто сейчас взорвусь, - Что я знаю? Луи, что я знаю?! Какая жалость?! Ты, блять, о чём сейчас?! - О, не придуривайся! – парень снова отворачивается от меня, достает из пачки еще одну сигарету и нервно закуривает. Он пытается успокоиться, вот только сейчас уже я не спокоен. Меня это достало. Эти его фразы о жалости. Эти все слова о том, что я что-то знаю, хотя я ничего, блять, не знаю! - Ты уже заебал указывать на жалость, которой нет! Я пытаюсь помочь, и ты меня отталкиваешь, потому что «жалость», потому что я «что-то знаю», хотя я без понятия, о какой херне ты говоришь! Если из нас двоих кто-то и придуривается, то только он. Луи, нахмурившись, смотрит на меня. И, угадайте, что он делает? Правильно, он развернулся и собрался уходить. - И ты можешь хотя бы раз всё нормально объяснить, а не тупо свалить, как ты всегда делаешь?! Я смотрел на него и тяжело дышал. Кажется, меня слышала вся округа, но мне слишком плевать. Томлинсон держится за дверную ручку, после чего громко хлопает дверью, закрывая её, и возвращается обратно. Он снова облокотился о поручни, игнорируя меня. - Ты не знаешь? – Луи разглядывал свои руки, сейчас он говорил тихо, и я едва разбирал слова. Будто бы он еще не понял, ага. - А что я должен был знать? – со злостью спросил я, только сейчас замечая, насколько все-таки холодно. У меня уже подрагивают пальцы, и в темноте я не вижу, но чувствую, что они уже скоро посинеют, господи, зачем я вообще сюда пришел? Он не отвечает. Завершает диалог, как умеет. Как обычно. Как делает всегда. Меня это не устраивает, хотя Луи когда-либо меня слушал? Очень смешно. - Не расскажешь? – спросил я более-менее спокойно, потому что зачем злиться? Это как говорить с гребанной стеной. - Нет. Я кивнул. Нет смысла уговаривать, вообще ни в чем нет смысла, даже в этом срыве. Я вообще зря приперся на балкон, начал с ним говорить и только испортил себе настроение. В который раз убеждаюсь, что мы слишком непохожи, и что он слишком сложный. Луи докуривает сигарету, и я уже думаю о том, чтобы идти спать, хотя вряд ли мне это удастся после такой встряски. - Я приехал сюда потому, что хотел сбежать. Я не мог жить в родном городе. Что? Я удивленно посмотрел на парня, который продолжал тихо говорить, будто обращаясь больше к самому себе, нежели ко мне. - Еще летом я со своей семьей, - Луи сглотнул и запнулся на несколько секунд, - С мамой и сестрами, мы собирались полететь на море. Окей, Луи собрался рассказать. - Самолет разбился. Выжило человек десять. Выжил я. Но не они, - шатен тяжело вздохнул, он был слишком напряжен, будто бы сдерживая себя от чего-то, - Очнулся в больнице, и только тогда узнал обо всём этом. В общем, я не смог находиться в том городе со своим дедушкой и Крисом, меня тошнило от воспоминаний, меня тошнило от их вещей, меня тошнило от слёз и боли, от всего подряд, я хотел подохнуть просто потому, что чувствовал себя наиболее виноватым в этом всем. Ты не представляешь, насколько меня достала жалость других людей за это время, я ощущал себя никчемным идиотом, который хотел бы, чтобы его чем-нибудь раздавило. Луи затушил сигарету и, опустив голову, продолжил говорить: - У меня даже что-то в мозгах случилось, или как это называется? У меня начали появляться вспышки воспоминаний с того дня, иногда я терял сознание, падал или просто терялся, будто бы был под чем-то. Я не выдержал. И уехал. Сбежал сюда, перевелся в другой универ. Свалил. Как я всегда делаю. Я думал, мне это поможет. Немного легче, но всё так же хреново. - Я и Крис были знакомы с Грегом раньше, как ты понял, - он скрестил руки на груди, - И я попросил его не говорить тебе. Но ты как-то странно себя вел по началу, или мне показалось… В общем, я подумал, что ты знаешь. И это меня добило. Извини. Передо мной стоял Луи, который не просто в очередной раз на некоторое время снял маску, чтобы потом снова вернуть её. Он только что разбил всю свою защиту. Я видел, как он съежился, как он сейчас ненавидел себя не только за свое прошлое, но и за то, что открыл его мне. За то, что был неправ, ассоциируя моё желание помочь с жалостью, которую он ненавидел еще больше. И я не знал, что сказать. Я чувствовал себя идиотом, думая, что он – обыкновенный мудак, который живет только ради удовольствия, секса и возможности раздражать других. Но он был сломан. Он определенно считал, что не достоин жить дальше, он не хотел этого, он чувствовал свою вину, и все вокруг его жалели. И он не смог этого выдержать. Луи закрылся, сбежал, пустился во все тяжкие. И превратился в того, каким я его видел всё это время. Насколько первое впечатление может быть обманчивым. - Л- - Нет, молчи. Пожалуйста. Он не позволил мне ничего сказать. В который раз я чувствую необходимость ответить хоть что-нибудь, но у меня нет такой возможности. Потому что Луи думает, что это его добьет окончательно. И поэтому он закрывается, чтобы ему не мог никто навредить, кроме него самого. Я не знал, что делать. Томлинсон смотрел вдаль, и я был уверен, что он хочет закурить еще одну (десятую, сотую?) сигарету. Поэтому я без лишних слов забираю пачку и кладу её с другой стороны, рядом с собой. Он слишком много курит. Мы молчим. Луи поворачивается ко мне и вздыхает: - Тут холодно. И я хочу спать. - Спокойной ночи.