fall in love

Ему сложно было сказать наверняка, что хотелось больше всего. Что-то внутри неописуемо желало напиток покрепче (и под это "что-то" подошла бы даже банальная бутылка пива), а другое "что-то" - Хосока рядом. Хотелось ощущать его, трогать аккуратно, словно самую красивую драгоценность, что есть у него. Пальцы судорожно бегали по клавиатуре ноутбука, набирая строчки. Это могло бы стать неплохой песней, если бы не 'ты мне безумно нужен', читавшееся между строк. Слишком очевидно, слишком наивно, слишком не в шугановском стиле. Если он бы и сказал подобные слова, то только один на один, когда ни единая душа бы не слышала их, и можно нести откровенный бред. Говорить глупости из разряда только тебе, а он бы это понимал и никому не рассказывал. Позволять себе ту самую слабость, которую Юнги никогда не позволял даже перед самим собой. Потому что Хосок – не он. Хосок вообще другой. Другой по характеру, по поведению, со своими тараканами и страшной любовью танцевать в зале по ночам. Он говорит, в этом есть что-то такое, что нельзя получить, танцуя днем. Мин неосознанно сравнивает это со своей любовью писать ночью, как например сейчас, и счастливо осознает, что хоть в чем-то он понимает такого странного и неугомонного Чон Хосока. Вообще, Юнги сравнил бы его с теми странными конфетками с детства, которые ещё взрывались во рту, словно тысячи маленьких фейерверков. Потому что пока ты не почувствуешь этого парня, ты не сможешь полностью ощутить его необычность. Но Хосок тоже не идеален. Все его зовут надеждой, но мало кто знает, что сам парень часто ее теряет. Мало кто знает, как сильно ему больно из-за каких-то мелочей. Юнги сказал бы, что даже сам Хосок не обращает на это внимание. Для него – это что-то вроде простого плохого настроения. Оно пройдет, Хосоку станет снова весело и боль уйдет, но только Мин замечает, что с каждым днем эта боль только увеличивается. Ему хочется это изменить, изменить самого Хосока, перекроить его сознание, чтобы он не оставлял это на потом. Потому что Юнги знает, что потом – это не есть хорошо. И он явно не хочет, чтобы его маленький мальчик грустил все чаще. Когда Юнги впервые назвал так Чона, он лишь рассмеялся, говоря что-то вроде – 'Юнги-хён! Ты же ещё сам ребенок!'. Это было около трех лет назад, когда они ещё только попали в одну группу трейни. После этого, такие фразочки как "мой хороший", "мой маленький", "мое чудо" и все в этом роде стали чем-то нормальным. Хосоку нравилось это, а Юнги чувствовал хоть какую-то отдушину. Сейчас он боялся, что скоро не выдержит и скажет это. Скажет слова, которые уже давно сидят в его голове. Что не выходят ни на секунду, даже тогда, когда Хосок практикуется в зале, а сам Юнги дома в Тэгу. Тогда, когда Хосок без задней мысли улыбается девочкам-трейни, которые на самом деле от него без ума. И даже тогда, когда видит его целующимся с какой-то девочкой-трейни. Так ведь должно быть, правда? Юнги тоже так думает, но, несмотря на это, продолжает чувствовать внутри тепло от одного нахождения Хосока рядом. Ему нравится перебирать волосы парня, когда тот случайно засыпает у него на коленях, смотря какой-то фильм (какой-то, потому что Юнги не особо тогда следил за сюжетом), рад их объятьям и обнимает чуть крепче, чем других, а когда им удается нормально поговорить, Юнги временами забывает, как дышать. Он вообще никогда раньше не думал, что чьи-то глаза или губы могут быть настолько красивыми. Ему кажется, что если Хосок узнает о слабости старшего, то уже не будет его этого маленького мира, где есть только Юнги и его чувства. А ведь он узнает. Но не отталкивает, чего, в принципе, и ждал Юнги. - Знаешь, я никогда раньше и не задумывался об этом, - начал как-то Чон, когда было уже поздно, но они не торопились уходить из зала для практики. – Не обращал внимания. Теперь я думаю, что в большинстве случаев вообще не вижу дальше своего носа. - Есть такое, - очень тихо произнес Юнги, прикрывая глаза. Он лежал на полу, из-за чего ветерок, пробирающийся через открытое окно, приятно холодил тело и охлаждал мысли. - А вообще, мне хотелось бы попробовать… Тот разговор раз за разом всплывал в голове Юнги. Наверно, сегодня, придя в общежитие, Юнги обязательно, незаметно для всех, запрется в ванной с Хосоком. Дрожащими губами произнесет те слова, что так давно сидят в его голове и предложит быть вместе ближайшую вечность. Хосок, наверно, улыбнется своей привычной нежной улыбкой и поцелует Юнги, притянув чуть ближе. Потому что он не против разделить с ним ближайшую вечность. Их ближайшую вечность.