Синий дым

Теодору Драйзеру уже исполнилось семнадцать, он учился в выпускном классе и был личностью довольно заметной. Все знали его, сына бывшего директора, уволенного год назад из-за «превышения должностных полномочий» – так, по крайней мере, осторожно говорили преподаватели своим не в меру любопытным воспитанникам. В то время, когда отец Драйзера еще стоял во главе их маленького школьного царства, Теодор уверенно набирал баллы и награды для поступления в престижный университет в соседнем городе — для всех это было само собой разумеющимся. Удивительно другое: после того, как отец был с позором изгнан, сам Теодор неожиданно наотрез отказался переходить в другую школу. Многие преподаватели и даже ученики парню явно сочувствовали, но гораздо больше было тех, кто откровенно посмеивался. Уж теперь-то не получится спокойно сидеть под папиным крылышком. Однако время шло, и сплетникам волей-неволей пришлось прикусить свои раздвоенные языки. Теодор, и раньше довольно старательный, после случившегося еще больше налег на учебу. Никто не мог сказать, что высокие баллы получены незаслуженно. Для Драйзера увольнение отца наверняка оказалось нежданным ударом, но внешне он держался как всегда — сдержанно и чуть отстраненно. Джек никогда не слышал, чтобы кто-то из особо хулиганистых учеников докапывался до Теодора, и если раньше это можно было списать на родство с директором, то его теперешнюю почти что неприкосновенность объяснить было трудно. Возможно, причина все-таки была в нем самом. Драйзер всегда выглядел уверенным в себе, но без наглости и бахвальства того же Леона. Ему не надо было повышать голос, чтобы его слушали, а как-то раз, он один заступился за парня, которому все заочно приписали вину в краже по принципу «больше некому». Джек привык держать ухо востро, а нос по ветру, так что о Теодоре Драйзере был наслышан. Лично от себя он мог добавить, что Драйзер не терпит, когда при нем сильные унижают слабых. «Прессуют лохов», как сказал бы Грег. В один не прекрасный день Джек убедился в этом сам.

***

Себя двенадцатилетнего Джек вспоминать не любил. Он тогда только перешел из младших классов в среднее звено, и жизнь его состояла из домашних заданий, маленьких (и пока невинных) сделок, ежевечернего ожидания родителей и бесцельного шатания по городу с Мэттом. Кажется, именно тогда Джек впервые обратил внимание на свое отражение в зеркале. К великому огорчению, Джек понял, что вьющиеся волосы вкупе с невысоким ростом делают его похожим на девчонку. Одно время Джек даже подумывал попробовать накачать себе груду мышц, как рестлеры, которых он видел по телевизору. Впрочем, даже в двенадцать Джек смутно понимал, что действительно круто — не скакать по рингу на потеху публике, а принимать ставки на победителя. Внешность-то и сыграла с Джеком злую шутку. Однажды он спокойно направлялся в класс с целой горой учебников, только что полученных в библиотеке. Надо сказать, что в быту Джек никогда не отличался ловкостью движений, поэтому умудрился налететь на кого-то и выронить книги. Неожиданной преградой оказалась пара старшеклассников в спортивной форме. Один из них вполне дружелюбно улыбнулся и стал помогать Джеку поднимать учебники. — Спасибо, — кивнул Джек, думая, что на этом неприятный инцидент исчерпан. — Да не за что, — парень протянул ему книги, — девчонкам надо помогать. Тем более таким хорошеньким. Кстати, как тебя зовут? — Джек, — растерянно пробормотали в ответ. Второй парень радостно заржал. — Хорошенькая девочка? Джек? Нет, Ларри, ты точно педик, правильно про тебя эта дура Линн сказала. Хотя, оказывается, не такая уж дура. Ларри замер и крепче сжал книги. Судя по всему, слова его приятеля попали в больное место. Он снова улыбнулся, однако прежнего дружелюбия как ни бывало. — А я виноват, что он выглядит так? — Ларри брезгливо бросил книги на пол и со вкусом отпихнул их ногой в сторону. — Эй! Ты что творишь? — возмутился Джек. — Смотри-ка, у нашей девочки прорезался голосок. Такими темпами и в штанах что-то вырастет. — Давай проверим, — тихо предложил второй парень, — отведем его в туалет и посмотрим. Не успел Джек опомниться, как они одной рукой схватили его за плечо, а второй зажали рот рукой. Джек попытался вырваться, укусить обидчика, но силы были неравны. — Замолчи, — зашипел второй, — иначе все узнают. Ларри, так ты идешь? Или ты тоже девка? Ларри было явно не по себе, однако, секунду помедлив, он кивнул. У Джека от ужаса перехватило дыхание. Казалось, у него разом подкосились ноги, а к горлу подкатила тошнота. Нет, нет, пожалуйста, не надо. — Что здесь происходит? — раздался вдруг позади спокойный голос. Все трое невольно обернулись. Теодор Драйзер смотрел на них пронзительными серыми глазами. Очевидно, парни Драйзера отлично знали, потому что второй ослабил хватку и заговорил деланно небрежным тоном. — Да ничего, просто играем с мелким. Кстати, Тед, какой сейчас урок? Мы не опаздываем? — Уберите от мальчика руки. — Уже убрали, — приятель Ларри действительно отпустил Джека и примирительно поднял руки вверх. — Они ничего тебе не сделали? — обратился Теодор к Джеку. Джек, все это время не сводивший глаз со своего спасителя, медленно покачал головой. Ларри выдавил нервный смешок. — Говорим же, все путем. Мы просто дурачились. Драйзер, даже не взглянув на Ларри, снова обратился к Джеку. — Если кто-то из них снова захочет с тобой подурачиться, скажи мне. Хотя, я уверен: больше они к тебе не подойдут, поверь. И Джек, впервые в жизни чувствуя непонятные робость и смущение, едва нашел в себе силы кивнуть. Слова Теодора Драйзера оказались правдой: больше Джеку те двое на глаза не попадались. После того случая Джек стал невольно высматривать Теодора в коридорах школы и даже чаще бывать в библиотеке. Иногда ему действительно удавалось увидеть Драйзера. В такие моменты Джек начинал особенно громко болтать и шутить, вертеться и задирать всех подряд. Теодор же обращал внимание на Джека не больше, чем на всех остальных. Постепенно Джек признался себе, что Теодор Драйзер вступился бы за любого, кто оказался на его месте, и его, Джека, вряд ли вообще помнит. Дни шли своим чередом. Появились новые увлечения и новые проблемы. Постепенно Джек перестал вспоминать о произошедшем. Забылся и Теодор Драйзер. …, но сейчас, глядя на Теодора и сжимая в руках «рыжую радость», Джек живо припомнил то, что произошло с ним почти три года назад. Молчать дальше было невыносимо. Первым заговорил Драйзер. — Что здесь происходит? Джек засмеялся, если бы мог. Вот он снова стоит перед Теодором, но теперь как бы по другую сторону баррикад. Жизнь все-таки чертовски непредсказуемая штука.