Я вручаю своё тело бездне

Подвал действительно был "волшебный"; Максим давно собирал коллекции из средневековых орудий пыток. Многое выкупал заграницей и со временем перепродавал в музеи. Некоторое оставлял у себя для антуража при играх с нижними. У него самого глаза на лоб лезли при виде "Испанских пауков", "Утробных кошек", "Колыбелей Иуды" и различных "цепей с железными звездами", а что уж говорить про милых нежных мальчиков, которые иногда лишь хотят грубого секса. Когда сессии у Максима с друзьями проходили в этом подвале, Зарецкий испытывал ни с чем не сравнимые оргазмы, чувствуя, как нижние извиваются от страха, когда Дима в шутку запугивал их всевозможными приспособлениями, как судорожно сжимаются их анусы вокруг члена Максима. Зарецкий фантазировал и фактически уже дрожал от предвкушения завтрашнего дня, медленно ступая по мягкому серому ковру подвала, обводя взглядом все вокруг. Сама мысль, что завтра здесь будет извиваться от сладкой боли незнакомый парень, приводила его в неописуемый восторг. И в то же время, бремя ответственности, что ложилось на него и его друзей, давило на плечи стопудовыми гирями. Но о последствиях он все-таки решил подумать после "преступления". Все-таки не убивать и не расчленять же они будут свою жертву... *** Весь следующий день Максим был как на иголках. Невидящим взглядом просмотрел новый танец своих мальчиков, вроде бы даже одобрил; подписал накладные на поставку спиртного, даже не прочитав списков; Ангелу Кирюше дал незапланированный выходной, отчего он засветился как солнышко, и вприпрыжку побежал на выход со словами: Ну, ничего себе, повезло! Поэтому в пять часов вечера, когда ему позвонил Назар и попросил открыть заднюю дверь со двора в подвал, у Максима уже порядком тряслись руки. - Неужели? - осоловело прошептал Зарецкий, открывая дверь и видя улыбающегося во все тридцать два зуба Назара, выходящего из черного Лексуса Карпова. - Блин, Макс, ты не поверишь, какого мы птенчика отхватили! И Димка это сокровище ещё прятал от нас! - возбужденно затараторил Ларинов, пожимая протянутую руку. - В смысле прятал? Дим, ты стащил кого-то из знакомых? - обращаясь уже к выходящему из машины Карпову. - Ну, как знакомый... Сосед, можно сказать. Только что переехал в соседний дом, живет один, профессиональный танцор. Я его уже недели две пасу! Парень - просто картинка, работы, бля, неизвестного художника! Безумно хочется посмотреть, что же твоя необузданная фантазия, Зарецкий, сделает с его телом. - Ооо, даа! - простонал Назар. Оба моих друга были уже порядком перевозбуждены. Да и я сам сгорал от нетерпения глянуть на диковинную птицу. - В багажнике? - Ну, а где ж ещё? Словили по дороге домой с тренировки. Заметил, что он который раз все по каким-то подворотням возвращается. Зарецкий лихорадочно вглядывался на тротуар слева, где иногда сновали прохожие. Впереди был глухой торец высотного здания, а справа тупик. - Так, Назар, иди стой на шухере! Махнешь головой, когда будет можно. Не успел Ларинов прикурить сигарету и дойти до тротуара, как тут же махнул головой, оповещая, что путь свободен и в ближайшие пару минут никто мимо не пройдет. Дима сразу же открыл багажник и Максим не задумываясь подхватил миниатюрное тельце лежащее на дне глубокой машины, лишь успев заметить, как взметнулись ярко-рыжие кудри. - Укольчик снотворного, проспит ещё час или полчаса, - прошептал Дима, открывая двери перед Максимом. И только когда Зарецкий опустил свою ношу на огромную кровать в подвале, он рассмотрел лежащее перед ним чудо и замер в восхищении. - Знал, что тебе понравится! - хлопнув друга по плечу, улыбнулся Карпов. Такой экземпляр просто не мог не понравиться! Изящная фигурка, округлая попка, рыжие мягкие кудри до середины спины, нереально длинные изогнутые черные ресницы, миндалевидные глаза, пухлые щечки и сочные алые губы. Соблазнительная рыжая бестия! Не иначе! Хотя в тоже время совершенно невинная и трогательная. - Ну, что мужики, на крест его и в душ? - весело проговорил Назар закрывая за собой дверь подвала, - этот рыжий только с тренировки, успел явно помыться и благоухает, как майская роза, а я лично полдня корпел над бумажками в офисе и хочу расслабиться! Предложение одобрили. Пытки - пытками, а личную гигиену ещё никто не отменял, тем более, что игры затянутся не на один час... Пока раздевали рыжего и пристёгивали к кресту, Назар стонал, что не вытерпит и прямо так его трахнет! Зрелище действительно не для "слабонервных"! Стройные ножки, изящные ступни, совершенно бритый лобок и промежность, что несказанно порадовало (надо сказать волосы у этого малыша вообще были только на голове), тонкая талия, мягонький животик и розовые пятнышки сосочков. Трое мужчин были уже дико возбуждены, когда полюбовавшись своей работой, а именно распятым на кресте рыжим парнишкой, все дружно отправились в душ, не забыв нацепить на члены кольца, а иначе бы просто спустили под струями воды, не дождавшись "десерта". *** Уже с самого детства Вилен рос не похожим на остальных ребятишек. Слишком красивый, слишком талантливый, слишком ласковый и при этом слишком стеснительный и нелюдимый. Из-за своей внешности мальчик всегда очень сильно комплексовал. Во дворе его часто с презрением обзывали девчонкой и недопарнем. Но рыжее чудо никогда не было способно долго обижаться, Вилен был очень добрым ребёнком. Тем более его всегда поддерживали родители. И вот, когда в неполных двенадцать лет он сильно увлёкся танцами, и отец, и мама снова поддержали своего мальчика. Очень скоро юное дарование стало делать большие успехи и их маленький городок не мог предоставить должной подготовки для талантливого танцора. Вилен с различными группами начал выступать по разным городам, завоёвывал определенную славу и все ждал, когда же на горизонте появится ну хоть кто-то, кто сможет подставить своё плечо, выслушать вечерами и не даст окончательно упасть духом. Дожив до семнадцати лет, рано повзрослевший духовно, Вилен даже ни разу ещё не целовался, когда вокруг все парни только и твердят о хорошеньких девушках. Да, у парня было любимое дело, он буквально жил танцами, были знакомые по работе, которые иногда звали его на разные вечеринки, но Вилен дальше собственного носа явно не видел. Страсть в его глазах, его партнёры могли видеть только во время того, как парень танцевал. В жизни же к нему старались лишний раз не подходить, так как всегда натыкались на глухую стену отчуждения. Вилен мило всем улыбался, всегда исполнял все просьбы и поручения, но совершенно никого не пускал в своё сердце. Да никто особо и не настаивал. Красотой и талантом Вилена все окружающие давно предпочли любоваться со стороны, не стараясь залезть парню в душу и сердце, и не видя, как внутри него полыхает пожар и пламя, которое он мог выплеснуть только в танце. Поэтому, когда Вилена пригласили в танцевальную группу столицы, парень подумал, что вот он, его шанс наконец-то обрести себя! Примириться со своими детскими комплексами и страхами и найти уже наконец того единственного человека, кроме его родителей, кто будет его понимать. И, естественно, парень не мог и предположить, что когда-нибудь вляпается в Такую историю... ***