Так получилось

Бэкхёну, если честно, плевать. Он разворачивается и бьет в челюсть. Вокруг ахают. — Я чего-то такого и ждал, — Кёнсу усмехается углом рта и сплевывает. — Бьешь как девчонка. Понравился? — Еще слово, и ты пожалеешь, — ровно говорит Бэкхён. Заметно светлеет. — Не здесь, — Чанёль расталкивает всех и становится перед Кёнсу. Чанёль знает, где вставать, его Бэкхён, может, и пожалеет. — Убьешь его позже. Сехуна бы точно не пожалел. Бэкхён прикрывает глаза и выдыхает, заставляя себя успокоиться. Кёнсу проходит мимо, не подозревая, что его только что едва не испепелили. — Тебе понравится снизу, — шепчет Кёнсу напоследок.

***

— Трахнись с ним, он такой подставы точно не ожидает, — Чанёль закидывает в рот карамельку. Бэкхён кисло улыбается. — Кончишь разок, его испепелит и все, проблема решена. — Я что-то не уверен, что он даст мне кончить. — А ты назло. Чанёль единственный, кто с ним секс пережил, и то потому, что это был первый раз у обоих, и кончить Бэкхёну было весьма затруднительно. — Какого черта его на мне переклинило. Сехун благоразумно молчит. Один раз Бэкхён его едва не выжег, повторять Сехуну не хочется. Бэкхён не так терпелив и кроток, как положено, хоть и Светом отмечен. Сехун сдуру посчитал, что свет и святость одно и то же, и с тех пор очень хорошо понимает границы дозволенного. — Про тебя поговорка есть, не в курсе? — Бэкхён качает головой. — Трахнуть Бэкхёна и умереть. Бэкхён прыскает против воли, а потом и смеется. Секс с ним и правда убивает, Бэкхёну нельзя терять над собой контроль. — И как, считается, я трахаюсь? — Охуенно, — подает голос Сехун. — К тебе бы уже очередь выстроилась, но все боятся. — А он, значит, смелый, — Бэкхён перестает смеяться. — А он, по-моему, просто не знает. Кёнсу настолько издалека, что Бэкхён видит его первый раз в жизни. Может быть, это правда. — И как ты себе это представляешь, просто прийти к нему и подставиться? — Можно поговорить о погоде минут пять, — Чанёль закидывает еще одну карамельку, — но в целом да. — Так веришь в мою страстную натуру? — Ты вспыхиваешь с полоборота. Так не заводятся, когда другой безразличен. Бэкхён не думал, что Чанёль замечает.

***

— Тс-с, тише, Солнышко, — Кёнсу оттесняет его в угол. — Я сорву один поцелуй с твоих губок. Бэкхён почти бьет его в печень, но вдруг вспоминает, о чем вчера Чанёль говорил. Удар выходит смазанным, Бэкхён приоткрывает губы и цепляет Кёнсу за штаны, притягивает к себе. Кёнсу целует напористо и сразу глубоко, как будто точно знает, что Бэкхён ответит. Бэкхён трется о его бедра, толкается вперед, ловит стон и сбившееся дыхание. — Минет по-быстрому? — Я думал, ты не предложишь, — Кёнсу прижимает его к стене, из коридора не видно. — Зря, — Бэкхён облизывается, прикусывает его губу. У Кёнсу расширенные зрачки, выглядит охренительно. Может, трахнуться не такая плохая идея. — Я люблю минеты, — Кёнсу сглатывает. — Штаны расстегнуть или сам справишься?

***

Кёнсу целуется потрясающе. — Признайся, Солнышко, тебе нравится, когда я это делаю, — Кёнсу сидит на стуле, его руки у Бэкхёна под одеждой, целовать его, подняв голову за подбородок, гораздо лучше, чем быть зажатым в коридоре в углу. По крайней мере, тут можно запереть дверь. — Тебе самому хочется подчиниться. — Поцелуй меня в задницу. — Вот так сразу? — Кёнсу усмехается. — Откуда я знаю, сколько тебя туда целовало. Бэкхён ломает ему нос.

***

— Хочешь, чтобы я попросил прощения? — Кёнсу с повязкой выглядит скорее жалко, чем круто, и Бэкхён ощущает что-то, похожее на удовлетворение. — Можешь и насосать, — Бэкхён светски улыбается. — Говорят, тебе не обязательно кончать? Любишь грубый секс? — Могу сломать тебе что-нибудь или глаз выжечь. Что предпочитаешь? — Предпочитаю тебя на коленях. В этот раз Бэкхён ему ничего не ломает только потому, что вовремя приходит Чанёль. И глаза Кёнсу сохраняет по той же причине.

***

— Какой обидчивый, — Бэкхёна при одном звуке его голоса начинает трясти. — Тебе разве можно быть таким обидчивым? — Тебя спасает ровно один факт, — и слово, данное Чанёлю. — Как только перестанешь быть полезен, я тебя уничтожу. — Можешь прямо сейчас начать, — Кёнсу усмехается. — Силенок не хватит. Бэкхён хватает его за воротник, прокусывает губу и целует, чувствуя привкус крови. — Солнышко, — Кёнсу больше не улыбается. — Посвети мне. — Слабак, — выдыхает Бэкхён ему в губы. — Не надейся даже попробовать.

***

— Он просто хочет произвести впечатление. — А ты просто ешь поп-корн, — ворчит Бэкхён. — Не без этого. — И почему для этого надо быть мудаком? — Ты тоже не корзинка с цветами, — замечает Чанёль. — Я первым не начинаю. — Начни, — Бэкхён смотрит непонимающе. — Прояви инициативу, глядишь, тебе и понравится. — Я передумал, — Бэкхён окидывает его скептическим взглядом. — Он тут не один мудак. Чанёль смеется. — Я всегда был за здоровую самокритику!

***

Бэкхён стучит в дверь Кёнсу и входит, не дожидаясь, пока ему откроют. — Орел или решка? — Выясним сразу, кто сверху? На Кёнсу только незастегнутые штаны и татуировка на левом плече. — Именно, — на памяти Бэкхёна Кёнсу впервые теряется. — Так орел или решка? — Орел. — Так и думал, — Бэкхён усмехается. — Куда ты без дешевых понтов. Он подкидывает монетку, Кёнсу ловит ее в воздухе. — Я тебе не доверяю, — Бэкхён бы поверил в его спокойствие, если бы не едва заметно дрожащие руки. — Ты просто хочешь меня трахнуть, признайся уже, — Бэкхён закатывает глаза. — Прям как девственник. — А ты бы дал? — Кёнсу смотрит ему в глаза. — Нет, но я бы думал, что у тебя смелость есть. Кёнсу открывает монетку. — Снимай штаны, Солнышко. — Смазка-то хоть у тебя есть, девственник? — Ты же не любишь, когда с тобой по-хорошему, — Бэкхён чертыхается. Задницу жалко, но секса хочется больше. — Тебе понравится. Бэкхён раздевается и идет к кровати, Кёнсу смотрит как-то уж слишком пристально. — Что, от радости язык отнялся? — Я без ума от твоей покорности, — Кёнсу обнимает сзади и выдыхает ему в ухо. Бэкхён дрожит. Кёнсу все еще в штанах, но его член очень хорошо чувствуется. — На колени. — Пошел ты, — Бэкхён высвобождается и ложится на постель. Кёнсу шуршит одеждой, постель прогибается, когда он садится рядом. Бэкхён совсем не против побыть снизу, о чем Кёнсу, впрочем, знать совершенно не обязательно. — Расслабься, — Кёнсу ведет ладонью по внутренней стороне бедер. Бэкхён раздвигает ноги. — Тебе идет. — Тебе бы тоже пошло. Кёнсу ласкает его там, где Бэкхён сам не всегда себя касается, и это как-то уж слишком возбуждающе. Бэкхён, конечно, не кончит, но очень хочется. — Сколько до меня не было? — Ты последний, — Бэкхёну до смерти надоели намеки на его воображаемое блядство. Он подается назад и выдыхает. — Это точно, — по крайней мере, смазка у Кёнсу все-таки есть. — Я — твой последний, запомни хорошенько. Он ложится сверху и покусывает плечи. — Мы трахаемся или я как-нибудь сам по-быстрому? — Бэкхён упирается лбом в скрещенные руки. Жарко, хочется и Кёнсу куда лучше, чем он рассчитывал. Бэкхён уже уверен, что кончит. — В следующий раз сделаем как ты любишь, — Бэкхён жмурится, ему надоедает ждать. — Слушайся меня и, может быть, я дам тебе кончить. Кёнсу входит. Бэкхён резко вздыхает, выгибается и стонет. Больно примерно так же, как хорошо, от этого еще лучше, и голова кружится. Кёнсу входит медленно, с каждым разом все глубже, у Бэкхёна дыхание перехватывает, и кровь закипает от того, как глубоко. Он постанывает и сжимается, мотает головой, двигается навстречу. Кёнсу на нем горячий и мокрый, он тяжело дышит и ускоряется, входит до основания, заставляя задыхаться и просить еще. Бэкхён даже сквозь сомкнутые веки видит, как светлеет. Бэкхён сжимает руки, упирается в них лбом. Кёнсу входит быстро, глубоко, резко, Бэкхён с каждым толчком дрожит от напряжения и съезжает. Он должен вот-вот кончить, но вот-вот все не наступает, Кёнсу не замедляется ни на секунду, Бэкхён давится стоном и выгибается, запрокидывая голову. Кёнсу кусает его плечо, сбивается с ритма — он не успевает подмахивать и кончает, долго, горячо и сладко, жмурясь от слепящего света и чувствуя последние движения Кёнсу.

***

— Вот черт. Ощущения самые мерзкие, а ему еще завтра ходить. Ему и сегодня ходить, если уж на то пошло. Все болит и тянет, в горле першит, плечо ноет от укуса. Хочется лежать и постанывать от удовлетворения, таким затраханным Бэкхён себя в жизни не чувствовал. — Ладно, оно того стоило. Секс был отличный, ему почти жаль, что с Кёнсу не выйдет второй раз. Бэкхён не чувствует слоя пепла на мокрой спине, как обычно, это радует. Пепел как песок, забивается во все места, от него не избавишься. Ну, это не его комната, и Бэкхёну не придется в ней убираться. Бэкхён ерошит волосы, стряхивая пепел, но его нет. — Я же говорил, тебе понравится снизу. Бэкхён оборачивается. Кёнсу лежит на спине, положив руку под голову, и улыбается. Бэкхёну очень хочется стереть эту самодовольную улыбку с его лица. — Рассчитывал на другое? — Бэкхён привык кучку пепла видеть вместо любовника, а не Кёнсу с потемневшей кожей. — Солнышко, — Кёнсу откидывает влажные пряди с его лица. Это уже слишком, Бэкхён на такое не подписывался. — Поменяемся в следующий раз? — Следующего раза не будет. Бэкхён дергает головой, но Кёнсу успевает перекатиться и поцеловать его в губы. — Тогда я опять буду сверху. Бэкхён ломает ему нос. Снова.