Владычица Безвременья

Безвременье ...ушли, втянулись под камни страшные, словно из фильма ужасов, руки, которые уже хватали их. Зара была едва жива и не владела собой, Слава держал ее за локоть, не давая сползти. - Зарка, ты молодец! - выдохнула Лина. Ее руки еще ощущали прикосновение к этим... тварям. Когда под рукой бесплотная, казалось бы, тьма обретала плотскость, и удар падал на холодное, омерзительно чавкающее и несомненно живое... Или не совсем? - Лина... Смотри, Мадс... Он там... - едва ворочая языком, сказала Зара. И только теперь Лина увидела рядом со страшной старухой Мадса - опутанного такими же гибкими живыми ветками, какие у озера схватили Свейна. - Я согласна вернуться к тебе, Наяна, - у девушки со светлыми волосами голос мертвый. Словно и не она только что так отчаянно кричала. - Я согласна принять власть Владычицы. Я готова поклясться в том, если ты дашь им уйти невредимыми. Им. Всем. - Неужто ты готова, сестрица, отказаться... - человек-змей во все глаза смотрел на девушку. Но та, поняла Лина, не видела сейчас никого и ничего - кроме юноши с мечом, в изодранной, окровавленной рубахе, медленно, как во сне, спустившегося с холма. Смотреть в их лица было страшно. Лина ощущала, как вокруг каждого из них серым облачком дрожит отчаяние. Но застывшую болезненную тишину разорвал смех - смеялся старик, о котором все успели почти позабыть. - Она согласна! Слышишь, Наяна, твоя внучка предлагает тебе сделку, будто вы на ярмарке. Могучая Владычица Навьего мира стала торговкой! Старуха в ярости стиснула кулаки, ее лицо перекосилось. Но старика, что называется, понесло. - Или великая Наяна забыла - ставшая Владычицей вопреки своей доброй воле будет слаба. И власть ее будет слаба. И Навь будет слаба. - Может быть другая, - прошипела старуха. Но старик ответил еще одним взрывом хохота. - Не может! - крикнул Мадс. - Знаю я и о том. Знаю и о том, что предречено было - появится новая... сильная. Но я, Финн, жрец могучего Юмаллы, озаботился, дабы не случилось такого, - сказал он, отсмеявшись. - Не хуже меня ведомо тебе, Наяна - которая прилепится сердцем к мужчине, той Владычицей не бывать. Владычице должно быть одинокой. - Владычице должно быть одинокой, - как эхо повторил Мадс. Он словно забыл о стягивающих его руки и ноги путах, он смеялся и смотрел на Зару. - Мой ученик лишил силы ту, что могла заменить твою внучку, Наяна... Тут он замолчал, будто спохватившись, и Лина заметила, как он пристальнее всматривается в них с Зарой. - Ойна! - Свейн, словно ожив, бросился к девушке. Но та остановила его взглядом. - Ойна, что сделать мне, чтобы ты освободилась? - Она свободна! - яростно перебила его старуха. - Она более свободна, чем была бы у тебя в дому, щенок! Свейн будто не слышал. - Ойна... - Ничего... - светловолосая девушка слабо улыбнулась. - Ничего тут не сделать. Брат мой правду сказал - я только брала. Пришел черед и мне отдать что-то для других. Свейн... ты прошел все колодцы. Все, что мог, сделал ты, мой... - она прервалась, будто ей перехватило горло. - И последний, самый страшный колодец ты прошел - отказавшись от своей страсти ради... них, - девушка дернула подбородком в их сторону. Стать Владычицей Безвременья, принять этот уже ставший своим мир, принять не только его - только сейчас Лина поняла значение слов "в этот мир проростают корни". Это мир корней, без которых невозможно ни расти, ни плодиться, без которого и колос не нальется, и человек на свет не появится. И ей показалось, что весь этот мир, странный, жуткий и чуткий настолько, что казался лишенным кожи, замер и слушает. И ждет. - Недаром стонет земля, - пробормотала старуха, и бормотание ее на удивление четко разнеслось в захолодевшем вдруг воздухе. - Слаба стала Владычица... Что-то забилось, заколотилось в сознании Лины, требуя выпустить. Она отпустила руку Зары, сделала шаг в сторону и коснулась двойного камня, возле которого они сражались с хищной тьмой. Камень был тепел и отозвался тихим звоном, тенью звона. - Я готова заменить Ойну, - сказала Лина и поразилась тому, как полнозвучно отдался ее голос, полетел над землей. - Лина, что ты несешь? - выдохнул откуда-то из-за спины Слава. - Я готова... - повторила Лина - и остановилась, слушая раздавшийся вокруг перезвон сродни колокольному. С громким шорохом ветки, державшие Мадса, сползли с его рук и ног и, будто ручные змеи, потянулись к холму. Зара прижалась к Славе, когда они вползли наверх - но гибкие плети потянулись к Лине, будто ласкаясь. И та гладила льнущие к ней побеги. - Лин... значит... - голос Славы звучал жалобно. - Ты совсем меня не любишь? - Разве я обещала тебе обратное? - она обернулась и Слава сник под неожиданно сильным и пронизывающим взглядом. - Прости... я никогда не давала тебе ложных надежд. Я поняла... я не создана быть с кем-то. Я всегда одна, и мне так хорошо... нет, не одна, я всегда растворяюсь в этом... во всем, что вокруг... Я чувствую, что могу. И я хочу этого, по-настоящему. Понимаешь? - Понимаю, - грустно пробормотал Слава, отводя взгляд. - Но как же... - старик Финн явно не мог поверить своим глазам. И отпущенный на свободу Мадс, так же не веря, подошел к холму, с которого, сопровождаемая торжественным перезвоном, сходила Лина. - Я выбирал... сильную... - заикаясь, пробормотал он. Зара громко ахнула - до нее только сейчас дошло. - Как же ты проглядел, вахлак?! - взвизгнул Финн. - Как мог выбрать сырую силу без прямости, без пути - и проглядеть ту? - он кивнул на Лину. - Худо я учил тебя, убоище! В другое время ругательства старика показались бы Лине смешными, но сейчас в них, чувствовалась страшная угрожающая сила. - Убоище! - еще раз крикнул старик. И, будто повинуясь этому слову, Мадс кинулся к ней. И снова мгновение вытянулось, замедлилось время - она видела, как искажется воплем его лицо, как Мадс выбрасывает руку, в которой взблескивает нож-выкидушка. И как пресекает его путь взлетевший и опустившийся меч... Брызги, попавшие на ее лицо, показались горячими; Лина машинально утерлась и отрешенно поглядела на свою руку, испачканную в крови. Чужой крови. Тело Мадса было уже на земле. - Нет!!! - отчаянно завизжала Зара. - Нет! Мадс! Максим!!! Нет!!! Слава перехватил ее и силой отвернул ее лицо. - Не смотри, - коротко и строго приказал он. - Уже все. Кровь толчками вытекала из перерубленной шеи. Свейн медленно выпрямился и стряхнул с меча алые капли. Ойна подошла к нему, ее ноги, казалось, застревали во мху. - Жертва! - громко воскликнул человек-змей. - Жертва! - повторила старая Наяна. Лицо ее словно разгладилось, она молодела на глазах. И через несколько мгновений перед ними стояла молодая черноволосая женщина ослепительной красоты. - Благословен триединый мир. Благословенны Вышние! Будет течь вода Безвременья, будут расти корни. И Лина без страха подошла к ней. Наяна взглянула приветливо и тут же строго сдвинула брови. - Прими это! В руке ее оказался загнутый посох, корявый, как древесная кора. И этот посох Наяна протянула, как протягивают воину оружие. Но когда Лина коснулась посоха, тот оказался теплым и странно живым. *** - Я прошу отпустить из Безвременья всех, кому не должно быть здесь, - говорит Лина. - И вернуть обличье тем, кто его утратил. - Тебе и власть теперь, - отвечает старуха. Лицо ее непроницаемо. Лина кивает. Славе кажется, что она стала выше ростом, что лицо ее излучает мягкое сияние. Власть, сила, древняя, как сама земля, исходит сейчас от Лины. И повинуясь этой власти, перед ними появляется та рыжая тварь, в которую обратилась Жанна. Слава видит, как тварь падает на землю и ее начинают бить конвульсии. Рыжая шкура чулком слазит с ее лап, с тела с головы, обнажается красное кровоточащее мясо... Слава, не выдержав, зажмуривается. А когда открывает глаза, никаких кровавых ошметков не обнаруживается, а перед ними стоит Жанна - прежняя Жанна, живая и здоровая. Только вылупленные в безумном удивлении глаза выдают то, что преображение не прошло для нее незамеченным. Но более всего, кажется, изумляет ее человеко-змей. - Жанка, Жанка, живая! - Зара бросается к подруге, облапив ее, заливаясь слезами. А Лина подходит к боязливо сжавшейся на земле саламандре - и с саламандрой происходит то же самое: вывернутая кожа, белое отвратительное мясо... И все это на глазах меняет цвет, превращаясь в толстого парня с каштановыми кудряшками и заметной проплешиной между ними. Харлампий Устюмов так же оказывается вполне жив и относительно здоров - он ощупывает себя с безумным лицом, еще не веря счастливому возвращению человеческого облика. *** Когда-то, в незапамятные времена... ...трое выбрались из сплетения каменных змеиных колец. Двое держались за руки, не в силах и на миг потерять друг друга. Третий нес две баклаги. Недолгим был полет их в долину, где под курганом лежал в крови Арслан, князь ясов - вела Ойну вина, вел Свейна долг, а Черного змея, что нес их на своей спине, вела любовь. - Вода мертвая раны исцелит, а живая жизнь вернет, - молвил Змей, когда опустились они подле кургана. - Целительное дело требует женских рук, - с улыбкой ответил Свейн и взглянул на Ойну. Но та засмеялась и отвечала, что такое должен делать либо близкий друг, либо тот, кто любит глубоко. И уж течет тяжкими камнями вода из мертвого ручья, вспыхивают раны на груди Арслана, стягивается на глазах кожа, будто и не входило в грудь холодное острие меча. Бесследно исчезла рана, нетронуто тело витязя, и кажется оно сейчас прекрасною статуей. Тогда принял Змей облик человечий, набрал в горсть воды из второй баклаги, из источника живого, склонился к лежащему и обмыл ладонью его лицо. Вернулся румянец, глаза открылись и Арслан встал ото сна, будто и не умирал вовсе. - Я не прошу простить меня, князь ясов, - молвила Ойна после того, как они рассказали Арслану обо всем, что приключилось, пока он едва не заснул навеки. - Я не из тех, кто просит прощения. - Я знаю, - отвечал Арслан. - Мне нет нужды прощать тебя. Хотел бы я только иметь такого друга, как тот, кого ты избрала. Хотя и должно его скорее пожалеть - не позавидуешь тому, кто берет в жены ведьму. Засмеялся Свейн в ответ. - Зато я знаю все, на что она способна. Знать такое о своей жене не так плохо. - Возьми себе его коня, зятьюшка будущий, - прерывает Свейна Змей. - Ему конь теперь без надобности. - Как так - без надобности? - вскакивает на ноги Арслан. Но Змей молча обнимает его, охватывает плечи рукой, а чешуйчатый хвост вокруг пояса обвивается. - Без надобности, - и кончик змеиного хвоста по ноге Арслана проходится, будто дразнит. - В каменный замок мой мы без коня скорее доберемся. - Прощай, братец, - смеется Ойна и гладит нежно протянувшийся к ней змеиный хвост. - Прощай, сестрица.