Эпилог
20 октября 2015 г., 09:47
Наши дни
На вокзальном полу, как и при их прибытии, сидел большой черно-белый котяра; щурил янтарные глаза. Но на сей раз Жанна не почувствовала желания погладить его - ей показалось, что кот как-то уж слишком внимательно следит за ней и за остальными туристами. Но вот объявили посадку, и всякие коты начисто вылетели из головы Жанны.
А кот продолжал сидеть, потом неспеша встал и прошелся - направо, а потом налево. Интересные эти двуногие! И не видят, что у них за спиной.
Слава погиб на Памире - лавина. Бывшие с ним в том походе потом говорили, что Слава и еще двое поставили палатку там, где предписывалось всеми правилами безопасности. А они сами остановились на ночлег шагах в десяти, в гораздо менее безопасном месте. Их упрекали в "авосьности", но что-то, говорили выжившие альпинисты, властно диктовало им не полагаться на правила безопасности. А ночью прошла лавина, и прошла там и так, где ее практически невозможно было ожидать. Десять шагов... их оказалось достаточно.
В маленькой чистенькой кухоньке Жанны взорвался газ. Несчастный случай, неисправность оборудования, сказали потом. Но Владычица знает, что сперва вентили были открыты, и Жанна, которую угораздило незадолго до этого поссориться с очередной лучшей подругой, решила доказать что-то и подруге, и себе. После долгого сидения на табурете с чашкой кофе в руках идея что-то доказать показалась глупой, Жанна закрыла вентили и потянулась к сигаретам и зажигалке... Хоронили ее в закрытом гробу.
Зара погибла под колесами несущейся под сто двадцать "тойоты". В роковой день она шла домой вдоль широкого четырехрядного проспекта, новенького, со свежеуложенным, еще идеально ровным асфальтом, а потом вдруг перелезла через отбойник и кинулась на другую сторону. Следователь гадал, что могло заставить девушку броситься прямо под колеса, и остановился на версии самоубийства. Мотивов, правда, так и не нашли. Только Владычица знала, что противоположной стороне проспекта Заре бросился в глаза высокий парень с застывшим, будто маска, лицом и такими знакомыми, странно знакомыми и притягательными холодными глазами...
Харлампий погиб во дворе своего дома - "проникающие ножевые ранения грудной клетки", так было записано в заключении паталогоанатома. Убийц не нашли. А брат и жених молоденькой помощницы эйч-ара (она однажды имела несчастье задержаться в офисе и остаться там наедине с замдиректора господином Устюмовым, а потом выбежала из офисного здания заплаканная, кутаясь в плащ, чтобы не видны были разорванная на груди блузка и рваные колготки), конечно, ничего не скажут даже своей сестре и невесте.
Безвременье
Идет Владычица, кончается лес, редеет, мхи-лишайники все мягче да гуще. А серые камни ноздреватые, будто великаньи кегли, торчат там и сям.
Они вернулись, забыв все. И никто не удивился, увидев в просветах между ветвями кончик вышки ЛЭП - Славин ориентир. До лабаза они добрались в два счета и дальнейший поход прошел без приключений - побывали в Сурьеве, попарились в бане, с вениками, визгами, плесканьем воды на каменку и сладкими жалобами на то, что нет снега, а есть только пруд, в который предполагалось нырять для здоровья и закаливания. Никто ничего не вспомнил. Кроме нее, которая память не теряла. Она должна была проводить их, должна была завершить свои дела - те, за которые отвечала. Завершить, чтобы уйти.
Чем больше помнишь, тем более отравлен. Помнишь, как закричала на тебя Зара. "Почему??? Почему ты не вернула Мадса? Что, он больше всех провинился? - Больше, Зарка". Зара, простая добрая душа, она не смогла бы быть Владычицей. Владычица должна быть безжалостной - гнилой корень пусть сгниет.
И все же она их пожалела. Отобрала память, стерла из памяти и последние слова старой Наяны - "кто без дела сюда пришел, тому недолго землю топтать". Все стерла - и Наяну, и обретших наконец друг друга и оттого не могущих разорвать счастливых объятий Ойну и Свейна, и Черного Змея. И старого Финна.
- Ну что ж, надо и мне подыскать себе более достойного ученика, - Финн не сводит с нее желтоватых глаз, которые сейчас вспыхивают огоньками крошечных молний. - И мы еще встретимся с тобой, Навья Владычица.
Чем больше знаешь, тем больше отравлен. Безвременье не отпускает просто так, забредших в него без цели оно клеймит. Смертью клеймит.
Идет Владычица по тропке, что выходит на мшистую равнину, идет сторожко, ногу прокатывает колесиком, с пятки до носка. Чтоб меньше лицо земли топтать. Вот и лес окончился, и холмы встречают ту, что хранит и правит Навью, тонким каменным перезвоном.
