состояние льда.

Я проснулся от звона посуды. На кухне хозяйничала Мики. Даже не нужно спрашивать, какого хрена она тут в восемь утра. Мы втроём были всё равно, что крошечной комунной. Менялись одеждой, существовали друг у друга попеременно. Эти двое были теми из немногих, чье присутствие я мог выносить спокойно. Мики только исполнилось девятнадцать, и она во многом напоминает мне себя самого два года назад – истинная панкушка. Криво выстриженные темные волосы с красными прядками,ультракороткая юбка, растянутая майка – кажется моя. Татуировки на тонких запястьях – анархия и логотип группы f.p.g. И в довершение – тускло поблескивающее колечко в губе. Я знаю, что точно такое же у неё в левом соске. Крис тоже знает, ибо наша подруга принципиально не носит лифчики, но он, вроде, не спал с ней. Не смотря на совершенно раздолбайский образ жизни, Мики учится на философском факультете лучшего ВУЗа в городе и, надо сказать, очень хорошо учится, родители не могут на неё нарадоваться и попросту закрывают глаза на все ненормальности. Старый раздолбанный аудиомагнитофон транслирует что-то из русского рока. Крис морщится, но терпит, Мики ловит кайф от воплей какого-то хриплого корифея. Все мои вчерашние полуфабрикаты высыпаны на шипящую сковородку. Наша девочка вечно голодная. Как бы забавно не звучало, именно это и стало причиной нашего знакомства. Просто однажды вечером Крис притащился в мою каморку не один, а с тощей растрепанной девчонкой на буксире, и пока она жизнерадостно копалась в холодильнике, шепотом объяснил, что смертельно-жалостливых взглядов на булочку с корицей в его руках посреди полупустого вагона метро он не смог выдержать. Таким образом, в нашей локальной компании появилась женская составляющая. Что, в сущности, прекрасно. Я сажусь на пол, так как единственный стул в помещении занят Крисом, закуриваю и смиренно жду завтрака. Интересно, эти двое уже распланировали мои выходные по минутам или у меня ещё осталось жалкое право голоса? Размышления прерывает стук сковородки об стол и крик «Что за идиотские манеры, сядь за стол по человечески!» Неет, тащиться за вторым стулом в комнату безумно лень, по этому я просто плюхаюсь на колени к Крису, которому к счастью, похуй. Мики устраивается на низком подоконнике и, кажется, теперь вполне довольна нашим расположением. Минут десять мы в молчании поглощаем неприглядную, но вполне вкусную смесь из картошки, цветной капусты и ещё чего-то. Причём, сидеть на коленках человека, который сам балансирует на шатающемся предмете мебели, безумно неудобно, руки заняты – ими я держусь за край стола. Посему меня кормят с ложечки, а Мики с умилением косится на «пидорасов». Когда с завтраком покончено, мы втроем заваливаемся на кровать и я получаю, наконец, программу мероприятий. Набор вполне стандартный, и мне даже предоставлен выбор. Можно выехать загород и там нажраться. Можно закупить алкоголя и нажраться дома, накуриться и два дня не вылезать на улицу. Можно сходить вечером на концерт, а завтра придумать ещё чего-нибудь… Из всего этого потока предложений я пытаюсь вычленить самое лицеприятное, и на выходе получается – отправить Криса в магазин, нажраться и накуриться прямо сейчас, только в меньших пропорциях, а в конце дня доползти до концерта. Десять часов прошли привычным медленным пожаром. Под конец выходить уже никуда не хотелось, но Мики, как самая заинтересованная в посещении концерта группы, гитарист которой (этого двухметрового зататуированного чувака лично я побаиваюсь) является её закадычным приятелем, чуть ли не за руки и за ноги стащила нас с дивана, выключила на половине серию «отбросов» и заставила собираться. Совершенно наглым образом, размазывая вокруг глаз мои тени, сообщила, что если мы не поторопимся, кровавой расправы нам не избежать. Наконец улица, солнце медленно гаснущее в крышах. Пешком, иногда еще впадая в приступы глупого смеха, до крошечного грязного клуба. Звонки всем этим гитаристам/барабанщикам, в результате которых внутрь нахаляву. И я заранее знаю, как мне будет сегодня скучно, среди симфо-металлических переливов и вопящих подростков.