состояние льда.

Дома хорошо, только есть совсем нечего. Переехав от родителей, я достаточно быстро привык к постоянному чувству голода. Готовить не умею, заходить в магазины избегаю, там слишком много людей. Как при такой социофобии я умудрился стать журналистом – неизвестно. А сегодня придется пересилить себя. Глядя в пол, сжимая руки в кулаки – только бы не взглянуть в эти лица. Несколько банок энергетика, какие-то мёрзлые полуфабрикаты, сигареты. Теперь точно домой. Встретить соседей на лестничной площадке смерти подобно. Охуительный звук поворачивающегося в замке ключа. И не зажигая свет в квартиру. Сбрасываю промокшие кеды по пути к кухне. Всё в холодильник, кроме сигарет. Сигареты на пол. Чтобы потом подобрать, когда пойду в душ. В комнате сдираю с себя одежду, пытаюсь смыть подводку лосьоном, но только размазываю. Быстрый взгляд в зеркало – похож на упаднического поэта. Радует. Люблю, когда кто-нибудь расхаживает по квартире голым, но применительно к себе терпеть не могу. Поэтому почти бегом до ванной и под тёплые струи. Закуриваю, отводя руку от льющейся воды. Идиотская привычка. В душе меня всегда посещают странные мысли, вот и сегодня я думаю, как хорошо было бы иметь пишущую машинку или компьютер с полной невозможностью подключить интернет. Потому что отвлекает. А у меня слишком слабая воля. Нет сил размышлять о хуйне. Нужно вытираться, надевать одну из многочисленных чёрных маек и ложиться в неубранную с утра постель. Теперь не дать себе заснуть. Иначе опять стеклянные глаза женщины в футболке с Летовым и неживая оболочка человека /друга/ в гробу. Как всегда в начале июня. Право на страшные сны, ха. У меня был один знакомый. Не помню, как зовут. Так вот, в любой, самой приличной с точки зрения обывателя аптечке, среди цитрамона и активированного угля он умудрялся найти что-нибудь, уносившее потом в бескрайний космос. Зачастую даже не зная названий, по компонентам или интуитивно. Он мог соорудить коктейль из валерианки и пустырника, от которого будет неизмеримо хорошо. Но сегодня мне даже успокоительные не подарят пустой тьмы без сновидений. Посему кофе, энергетик, аскофен и холодный воздух из окна. В конце концов просто сворачиваюсь клубочком посреди бордовой простыни, которая ночью кажется чёрной. Пусть тело отдыхает, мозг всё равно уже не сможет отключиться – кофеиновая защита плотно оккупировала сознание. Примерно через два часа появляется Крис. Он бесшумно проходит по коридору, скидывает одежду рядом с кроватью и забирается ко мне под одеяло. Никакой он не Крис на самом деле, а Костя. У него высветленные, вечно лежащие беспорядочно волосы и неизменные очки с оранжевыми стеклами. Он программист, видимо гениальный. У него теплые руки, а в дыхании чувствуется запах крепчайших сигарет и немного – шмали. Все программисты дуют, как чёрт знает кто, а потом воссоединяются со своими компьютерами и ловят дикий кайф от этого. Крис просто обнимает меня сзади и утыкается носом в плечо. С ним не так страшно. Смутно понимаю, что раз он здесь не под утро и вообще здесь, значит завтра воскресенье, и это не может не радовать. И я вжимаюсь в его тело и всё же позволяю себе провалиться в полузабытье.