Купить супруга

POV Михаэль: — Михаэль, ты посидишь завтра с моими детьми? Ты ведь любишь своих племянников? — брат снова пытается сплавить своих детей на мою шею. Я конечно очень люблю племяшек, но все же зачастую меняю свои планы по просьбе брата. — Хорошо, я заберу их из садика, — улыбаюсь, складывая сумку в институт. — Вот зря берешь его детей. Наплодил, а няньку нанять не хочет. Денег много, а ты бедного младшего братика мучаешь, — ко мне подошел младший из братьев-альф и поцеловал меня в затылок. Эти два парня вседозволенно себя ведут по отношению ко мне. — Ты же знаешь, как я из-за вас альф ненавижу, вот тоже заведу себе ребенка и буду жить без альфы, думаю, не умру, только счастлив буду. Почему вы всегда, ироды такие, ко мне домогаетесь? И ладно бы когда у меня течка, так нет же, вы просто меня хотели несколько раз отыметь, а были младше. До сих пор помню, как лет в одиннадцать вы меня раздевали и трогали, мужланы неотесанные, — они воспринимают мои слова как шутку и не понимают, что они достаточно подорвали мое восприятие. — Ну, сложно удержаться, когда у тебя такой красивый младший брат-омега, — усаживаешь меня на кровать и прижимаешь к ней, повалив. — Может тогда сделаем лялечку? — Максим завалил мне не дав нормально собрать сумку на завтра. — Пошел вон, иначе не буду сидеть с твоими детьми, когда наплодишь их! — отталкиваю его и ударяю учебником философии по голове. — Может хоть мозги появятся. — А если это будет наш ребенок? — залезаешь мне под футболку, начинаешь щекотать бока. — Не хочу, чтобы мой ребенок унаследовал отсутствие мозгов от тебя, идиот, — отползаю и переодеваюсь в пижаму, стоя у шкафа. — Макс, да отстань ты от него, он у нас милый, добрый братик, — старший увел из моей комнаты Макса. — Сладких снов, красавчик, — Том помахал мне рукой. — Ненавижу вас, придурки, — закрываю дверь и заваливаюсь в постель.       Утром, как обычно немного проспав, еду на такси до института, поглощая завтрак в машине, а после бегу до аудитории. Тут друзей у меня немного, все знают, чей я сын, а такой друг, видимо, не всех интересует. Наша семья владеет достаточно большим бизнесом, поэтому все считают, что я та еще стерва и шлюха. Быть владельцами крупной розничной сети круто, особенно, что нет проблем с денежными средствами, но есть и минус, настоящих друзей сложно найти.       Пары скучны, как и все эти люди, окружающие меня: зажатые омеги, похотливые альфы. Они все пытаются выделиться, крикнуть своим видом «Смотри, это я! Я бросил вызов обществу», но по сути своей они напоминают кучку офисного планктона, среди которого надеть не черный галстук или брюки в клетку считается чем-то слишком дерзким, опасным и пугающим до дрожи в теле.       Был у меня ухажер среди таких. Милые ухаживания, подарки, но он был слишком скучен, часто говорил о своем, о том чего я и знать не мог. Мы недолго провстречались, да и альф я терпеть не могу из-за этих дураков. Альфам многое дозволено, они считают, что по их желанию мы должны раздвигать ноги. Многие так и делают, а я, похоже, слишком верю в то, что чувства должны преобладать над желанием.       Найду ли я себе когда-нибудь альфу? Вряд ли, ребенка может и рожу, а другого мне и не надо. Я часто думаю о детях, когда сижу с племянниками. Они очень красивые мальчики, смышленые, два омеги. Я завидую их наивности, пытаюсь воспитать, не давая и мысли, чтобы они могли отдаться как многие.       После скучных пар я выбегаю первым, захватываю шоколадку в магазине и иду к детскому саду. Ненавижу эти пары с этими псевдо учениками, которые насиживают себе пятерочки. Делают псевдо доклады, тянут ручки чтобы прочитать их, да и многие преподаватели так и радуются, когда их «целуют в попу». — Эй, парень. Ты обронил? — меня окликнул какой-то мужчина за спиной. Сразу дернул руку в сторону кармана, проверяя не выронил ли карту, доставая телефон.       Я оглянулся, а потом почувствовал боль, тело ослабло так, что меня начало шатать. Мне на голову нацепили мешок и куда-то понесли. Я не мог сопротивляться, тело не слушалось меня, а когда мое сознание восстановилось, и я начал слышать отчетливо голоса на иностранном языке, то открыл глаза. Я сидел на какой-то подстилке, руки скованы за спиной, во рту кляп, а сам я в чем родился. Огляделся и сразу понял, куда попал. Аукционы омег, нам говорили в институте о них, говорили опасаться всем, но я и подозревать не мог, что попаду сюда. Эти рынки бывают общие вместе с бетами, где в основном набирают прислугу, а бывает только для омег, где покупатели имеют другую цель.       Ко мне подошел мужчина, сел рядом. Я поднял голову и увидел сбитые костяшки на его руках, он держал сигарету в руке. Достаточно крепкий альфа, который видимо надзирает тут. — Полагаю, ты сейчас пить сильно хочешь, так что смотри, я достану кляп, но если ты будешь орать, я тебя просто убью. На твоем месте я бы сидел и красовался, сегодня, я слышал, придет знатный господин, а если тебе важно, чтобы родители знали, что ты жив, надо понравиться им и скорее подписать брачный контракт, после которого родители узнают, что их сын жив… Ну только если вы поладите.       Я кивнул головой, он убрал кляп и дал мне воды. Я пил и пил, смотря на него. После какого-то укола, мне действительно очень хотелось пить. — Спасибо… — как только я заговорил, мужчина снова вставил кляп мне в рот. — Не смотри на меня так жалостливо, моему ребенку операция нужна, я тоже здесь не по своей воле. Прости, я не могу тебя отпустить. Попытайся найти себе сегодня же покупателя, — он потрепал мои волосы и ушел.       В голове была полная неразбериха, паника, я не знал что делать и как сбежать, смотрел на цепь, думал сорвать, но звенья слишком большие и мощные. Совсем скоро объявили открытие, я перестал дергаться и поджав к себе ноги закрылся.       В эти минуты я боялся, боялся даже двинуться, боялся тем самым привлечь внимание. Я закрывал глаза, раз за разом надеясь, что это кошмар или шутка моих глупых братьев, но ничего не менялось, становилось немного холоднее, ходили разные люди, а я все ждал и боялся. С начала этого дня я о чем только не думал, молился о спасении, уже разочаровался в боге и теперь просто надеялся, что меня заберут нормальные люди, без каких-либо наклонностей.       Ближе к вечеру ко мне подошел мужчина лет пятидесяти, нахмурился, протер очки, посмотрел на меня, снял свой пиджак и накинул на мои плечи. Я поднял несмело голову, чтобы разглядеть его глаза лучше, — Я забираю тебя, — он вынул кляп из моего рта и нагнувшись, потрогал мое лицо. — Простите, а не слишком ли я молод? — не сдерживая себя, я спросил у мужчины, а позже отвернулся. — Молод, но, думаю, как раз моему сыну подойдешь, — поднимаешь меня с накидки под руки.       Мужчина оказался достаточно добрым, но при этом несколько раз запугивал меня. Мне отдали одежду, я переоделся и меня повели в машину, я попытался вырваться, но охрана мне тонко намекнула, чуть не отбив почки, что этот фокус у меня не удастся.       Целые сутки я был у этого мужчины в доме. Сначала меня закрыли в комнате, а потом ко мне пришел омега лет сорока пяти, может чуть старше, в положении. Он улыбнулся мне с порога, сел на край кровати и протянул мне руку. — Здравствуй, не бойся меня, я такой же, как и ты. Знаешь, у моего мужа, видимо, хороший вкус, раз он нас выбрал. Я Тони, ты прости, что мой муж так обращался с тобой. Он нервничает… Я так рад, что ты такой красивый, явно понравишься моему сыну, да и, думаю, он тебе тоже. — Я не люблю альф, я их ненавижу, — отстраняюсь. — А детей любишь? У твоего мужа трое детей, а ты родишь ему еще одного, но только альфу. — Вы дикие люди, я подам в суд, вы не имеете права так поступать. Какой муж? А я давал согласие?! Вы вообще знаете, кто я такой? — Мальчик, по закону, если тебя купили, то твоего согласия не требуется. Знаешь, стерпится — слюбится. Мой сын тебя не ударит никогда. Когда я попал сюда, я тоже боялся. Все было как и сейчас. Я ненавидел своего мужа, а потом полюбил, и еще сильнее полюбил, когда носил под сердцем его наследника. И у тебя все стерпится. Теперь тебе надо выспаться, завтра вечером тебя отведут к мужу. И не сопротивляйся лучше. Для своей родни ты уже умер, а, поверь, сделать это на деле не так уж и сложно. А они и глазом не моргнут. — Убить могут, а ударить нет? — смотрю на омегу удивленно. — Люди моего мужа и мой сын разные, он тоже не хочет обзаводиться омегой, но вы уже мужья, деваться некуда, по закону должны прожить два года, раньше не разведут. Я не знаю, когда мой сын полюбит тебя, но я могу гарантировать, что как бы он не хотел тебя убить и не поднимал руку, он никогда не ударит омегу, — я тогда еще не понимал, что в этих словах есть подвох. — Я не буду любить его, за эти два года у нас не будет детей, мы не будем заниматься сексом. Вы потратите и свое, и мое время зря. Сколько Вашему сыну лет? — Практически тридцать один, через месяц будет. — Ну вот будет тридцать три, а маленького альфы не будет, сами от меня избавитесь. А может и у вашего мальчика мозгов хватит. — Можешь говорить все, что хочешь. Ложись спать и не бунтуй, не хочу, чтобы тебя искалечили. Завтра сложный день. — Я-то лягу, — смотрю на омегу, который пытается казаться хорошим, — А мой муж знает обо мне? — Завтра вечером все узнает. Пойми, я не хочу, чтобы тебе навредили.       Утром меня разбудили, посадили на цепь. Весь день меня готовили к встрече с мужем. Сначала пришел косметолог, затем визажист. Меня накрасили, уложили волосы. На некоторое время я забыл о страхе, мне стало интересно, ради кого меня так прихорашивают. Что там за альфа, которому должен понравиться только идеальный омега.       Вечером меня перевезли в другой дом, отвели на кровать в какой-то комнате, сняли наручники, но поставили рядом мужчину с пистолетом. Попытался дернуться, но дуло очень быстро прижалось к моему затылку.       Я замер, смотрел на вход и ждал. Никогда не думал, что буду так бояться смерти. Я сразу полюбил своих братьев, захотел к ним. Но как только я полностью погрузился в воспоминания, в комнату зашёл мужчина. Красивый, подкачанный мужчина в одних брюках. Он посмотрел на меня взглядом хищного зверя. Зеленые глаза свернули в лучах искусственного света. В моем мгновенном восхищении промелькнула горестная нотка. — Такой же, как и все, типичный альфа, — я тихо произнес. — Это кто еще такой? — самец посмотрел на своего отца. — Поздравляю, сын, это твой муж. И уже по контракту. Теперь мы ждем от вас наследника. Начинайте, а мы поедем с папой домой, мешать не будем. — Что начинать? Ты с ума сошел? Какой муж? — он кинул рубашку на стул, а часы положил на стол. — Детей делать. Ты же умеешь это делать. Давай, представь, что он как все парни, этот даже лучше, этот и готовить будет, и ухаживать за тобой, если жить хочет. Ключ от наручников на верхней полке. Завтра придем, расскажите все, — он показал ему пальцем где ключ и они отправились на выход.       Они ушли и остался я с этими полуголым альфой, который смотрел на меня не менее удивленно, чем я на него. — Даже не смей трогать меня. Не хватало еще болячек заработать разных, — сдвигаюсь в угол. — О, смотри-ка, девственник нашелся? Я ненавижу омег, вы все подстилки. Шлюхи, готовые на что угодно, лишь бы удовлетворить свое желание, — он хмыкнул и стал расстегивать штаны. — Я не люблю альф. Вы не умеете любить и только насильно владеете всем, — поднимаю взгляд. — Посмотрю как ты свой зад отклячишь, когда течка начнется. Лично я сегодня уже натрахался, так что давай спать, муж, — ты искривил лицо, подчеркивая свое омерзение к этому статусу. — Не дождешься! — дергаюсь, но все еще не могу нормально двигаться, поэтому поднимаю руку в наручнике, чтобы показать, что я закован. — Завтрак мне приготовь утром и посиди завтра с моими детьми. Можешь спать здесь. — Ты тоже, твой отец дверь запер, — развожу руками. — Вот сволочь. Двигайся, — подходишь и расстёгиваешь мне наручники. — Они тебя так размалевали? — Да, я не люблю красить лицо, — стираю губы рукой. — Может не все так плохо. Я, кстати, Рихард, — он протянул руку и пожал мне ее. — А я Михаэль, — раздеваюсь и ложусь в постель. — Муж, свет выключи, — говорю это с усмешкой и устраиваюсь удобнее.       Почему-то мне не было страшно, этот Рихард оказался в той же «лодке», что и я. Он помог мне, дал свою футболку на ночь, от которой приятно пахло этим альфой. Ничего пошлого, просто вкусный запах.