Купить супруга

POV Рихард:       Хоть утром я и ушел на работу в хорошем настроении, к обеду оно исполнилось. Контракт заключить не удалось, фирма выдвинула невыгодные нам условия для покупки сырья. С каждым днем я думаю, что новая ветка производства не нужна нашей фирме, хоть отец и видит в ней перспективы, я вижу одни проблемы. Из-за сорванного контракта я рассердился.       Эрик начал искать другого партнера, а я стал злиться еще сильнее. Он пытался меня успокоить, а я, как дурак, накричал на него. — Рихард, ну все, не надо так нервничать, вот, смотри, сейчас найдем поставщиков и оборудование сразу сможем у них посмотреть, — Эрик взял меня за руку и показался подтащить к себе, чтобы показать. — Да нахуй мне это не сдалось, не хочу я вообще работать над этим проектом, — отдергиваю руку. — Давай я просто займусь этим и все, — он поднялся и взял меня за руки, пытаясь поцеловать, но меня это только больше раздражало. — Да делай что хочешь, меня просто все уже бесит. Не надо, я не хочу, — уворачиваюсь от его губ, — я поехал домой, ты тоже можешь сегодня отдыхать.       Я психанул, поехал домой. По дороге чуть не врезался, отвлекаясь на сообщения от Эрика: «Я нашел пару фирм, отправил им сообщения с вложением предполагаемого контракта, оставил свои данные, чтобы тебя не беспокоили». Доехал, решил не отвечать ему, а то и его обижу. Зашёл домой, увидел детей, сидящих на ковре с Михаэлем, подошел к ним, скинув сумку на стул. — Можем идти кушать? — приподнимаешься, откладывая книгу. — Что ты им читаешь? — беру книгу, открываю произвольную страницу и ужасаюсь. — Ты что хочешь, чтобы мои дети были такими? Пусть как хотят, так и ходят. Нечего из них тупых и гламурных омег делать. Давай! Учи! Пускай они считают, как и ты, что все альфы уроды. Пусть они, так же как и ты, никогда не узнают, что такое любовь. Что за гламурных тупых куриц ты решил вырастить? Родишь своих детей и будешь их учить этому бреду! — выкидываю книгу. — В ней много интересных вещей, — он забрал у меня книгу, с какой-то детской псевдопсихологией для омег. — Слушай, мальчик, ты на кого учился? — в голове все снова закипает. — На дизайнера… — смотришь на меня напугано. — Вот если бы ты делал что-то полезное для людей, то понимал бы, что это полное дерьмо. — Да? А ты что хорошего сделал? Только и имеешь свою подстилку, — он поднялся и видимо тоже стал злиться. — К твоему сведению, большую часть прибыли мы отдаем на благотворительность. — Ага, ну-ну, деньги, на благотворительность. — Слышишь ты, ребеночек, ты еще слишком глупый. Я не позволю делать из моих детей идиотов, понял? Ты еще слишком мало жил, не надо экспериментировать на моих мальчиках. — Что случилось? Ты голоден? Мы тебя ждали, пошли за стол, — пытаешься меня успокоить и взять за руку. — Случилось? Вот переходит наследство таким как ты, а потом эти бараны что-то ужасающее делают, — отвожу руку и смотрю в его глаза. — У вас контракт не подписан? — Да какое твое дело? Иди вон, дизайнери, — забираю детей. — Вы куда? — идешь за нами. — Мы поехали, поедим в кафе. Ты с нами? — тяжело вздыхаю, помогая обуться младшему. — Нет, спасибо, — садишься за стол, накладывая себе. — Отлично. И не смей, не смей учить моих детей, идиот! — Хорошо… — И вообще, не говори с ними, не трогай их, не подходи и не играй с ними. Это мои дети! — закрываю дверь за нами. — Папа, он хороший. — Вырастите дураками, посмотрим, кто будет хороший потом, — усаживаю их в машину и везу в кафе.       Дома я застал тебя в своей комнате. Ты тихо переставлял там предметы. Рисовал что-то на листах и приклеивал их на скотч. Распечатал разные картинки, приколол их на иглы. Увлеченно напевая себе под нос, ты не замечаешь моего присутствия в комнате. — Дизайнеры так старались… — Я ведь тоже дизайнер, у меня другое видение. Тем более мы договорились, что я тут живу, это моя комната. — До вечера, полагаю. Мы тебе поесть привезли, если что. Я буду в кабинете, — посмотрев на тебя еще пару секунд, ухожу в комнату, где, присев за стол, начинаю лазить по просторам сети и читать новости.       Через некоторое время всплыла новость, которая, судя по заголовку, потрясла соседнюю страну. Она касалась сына хозяина нашей содружественной компании. Его младшенького-омегу украли. Никто не шантажирует, ничего не требует. Есть предположение, что беднягу выкрали для торговли им.       Найдя в сети имя этого парня, я решил посмотреть на его фотографию и наведаться на рынок, поискать его. Открыв фотографию, я ужаснулся, ведь его лицо мне было очень знакомо. В дверь постучали, я быстро закрыл все страницы и посмотрел на вошедшего. — Отец, ты знал, кого купил? — Он тебе сам сказал? — присаживаешься напротив. — Нет, я в сети нашел. Зачем ты его притащил сюда? — Ну, во-первых, симпатичный, на мой взгляд, омега, сын нашего союзника, хорошие гены, как ты говоришь. А во-вторых, парня стало жалко, я знал его маленьким. Он меня не вспомнил, хотя и сам Михаэль сильно изменился. — Он же убьет меня. — А я думаю наградит. Ты спас его сыну жизнь. Он дорожит им, Михаэль единственный омега. — Отец, нам надо отдать его. — Тебе надо сделать с ним ребенка. — Да не хочу я с ним спать, — откидываюсь на стул и гляжу в окно. — Разве он некрасив? Разве не старается для тебя? — Он тупой, я не знаю, как это когда-то было сперматозоидом умного человека. — Тупой тем, что не разбирается в твоей специальности? Не забывай, что он еще и на десять лет младше тебя. — Кстати, он сейчас успешно убегает, — отъезжаю на стуле от окна. — Как?!       Отец выскочил из дома и побежал за ним, быстрее, чем спортсмен на соревнованиях. Привел его ко мне и посадил в кресло. — Я в магазин пошел, — с вызовом заявил омега. — Да-да, не ври. Отец, отпусти ты его уже. — Отпустить? Ну, уходи, попробуй.       Михаэль посмотрел на него. — Я могу? Правда? — Иди, — отец подставил к моему горлу нож. — Ты что делаешь? — смотрю на него. — Иди, Михаэль, теперь мне и сын не нужен. — Хорошо…- поднимаешься и идешь к выходу. — Отцу передавай привет. — Если я уйду, Вы убьете его? — Ну, не на твоих глазах. Какая тебе разница? Иди, ты теперь свободен. — Нет, я не уйду, — подходишь и отводишь ножик от горла. Берешь меня за лицо и целуешь в губы, обнимая. Садишься ко мне на колени, целуешь, а я просто смотрю на тебя, никак не отвечая. — Видишь, он полюбил тебя. — А я нет, — говорю я, отодвинув его от себя. — Я пойду, ужин приготовлю, — встаешь и уходишь, опустив голову. — Сын, ты просто дурак. Он же готов тебе жизнь свою отдать, да даже не тебе, а за тебя. — Я не люблю его, я не хочу его. — Пускай в следующий раз бежит. Я никогда не думал, что ты будешь так слеп. Он же создан для тебя. — Создан? Представь, что мое сердце, которым я считаю всех шлюхами, наконец-то влюбилось. И не в этого мальчика. И не будет папой твоего внука девственник, зато я буду любить его. — Ты о своем секретаре? Он же бесплодный. Трахал бы ты его без защиты, если бы он мог залететь? — Заткнись. Он мой, за него я и убить могу. Он хозяйственный, заботливый, его дети обожают. — Он не сможет родить тебе наследника. — Да к черту наследника! Вон, в такого клетку поместим и все, — показываю пальцем на дверь. — Этот лучше. Он и родит, он и чист, он готовит, убирается, пытается ладить с детьми. Он звонил мне, спрашивал, что тебе лучше приготовить, что ты любишь. Что тебе вообще нравится. — Мне плевать. Отец. Я бросил якорь, я Эрика люблю. — Ты же лжец. Как ты смеешь? — Ужин готов, — раздался голос за дверью. — Мы не будем есть! И детей моих не зови! — открыв дверь, говорю ему в лицо. — Я буду есть. Михаэль, поживи тут еще пару месяцев, а потом я увезу тебя домой. — Спасибо… Я буду ждать этого дня, — смотришь на меня красными глазами и утыкаешься в плечо отца. — Я пиццу закажу, кто будет? — Папа, Вы ведь со мной ужинать? Думаю, дети тоже не откажутся. — Да Михаэль, идем, и тебя мы тоже ждем, придурок, — они ушли. Дети пошли с ними, я, посидев 5 минут, тоже пошел в столовую, сел с ними за стол. Муж сразу положил мне приготовленное блюдо в тарелку, налил вина и сел напротив. — Пап, представляешь, а он еще и торт приготовил! — воскликнул один из моих сыновей. — Молодец какой, — начинаю кушать, — Ты хорошо готовишь. — Я знаю, приятного аппетита, — продолжаешь кушать.       Позже мы ели торт с чаем, смотрели мультики с детьми. Я периодически смотрел на тебя, думал о том, что будет через пару месяцев. Раньше я задал отцу вопрос «А что будет, если я не захочу его опустить через 2 месяца?». «Тогда уже нечего будет исправлять. Завтра я подам все документы» — ответил он. Меня смутило, что, возможно, я привыкну к нему, а еще хуже — привыкнут дети. — Что-то случилось? — отодвигаешься от меня. — Да нет, думаю вот. — О чем? — улыбаешься, смотря на меня. — Какой же ты все же…- «Скажи красивый, скажи красивый» — читается в твоих глазах, — Страшненький. — Ну да, многие люди красивее меня, — отвечаешь ты, поникнув. — Ты детей любишь? — подвигаюсь ближе. — Да, очень люблю, — сморишь на моих заснувших омежек. — А тебе своих рожать-то нельзя, уродами таким же вырастут, а не дай бог это еще и омега будет. — Учту, — выдавливаешь из себя улыбку, поднимаешься и уходишь к себе в комнату.       Детей я унес в их комнату, напоследок заглянул к Михаэлю.       Ты сидел перед зеркалом в полной темноте. Ты смотрел на себя в освещении лунного света. На щеках блестели дорожки от слез. Ты шмыгаешь носом и утыкаешься в столешницу, что-то шепчешь себе, приподнимаешься и ударяешь кулаком в зеркало. Ты, видимо, думал, что это не больно, но тихо простонал от боли и сжался. Зеркало разбилось, от центра к краям разбежалась паутинка трещин. Я закрыл дверь и ушел в свою комнату.       Во время сна я услышал, как в ванной зашумела вода. Я решил проверить, не случилось ли там чего, зашел и увидел голого Михаэля в воде с осколком зеркала в руке. — Ты что решил сделать? — подхожу и сажусь на пол рядом. — Какая тебе разница? — Ну, я к тебе уже практически привык, да и тела мне тут не надо. А если бы дети пришли? А что твой отец сделает потом с нами? А два твои качко-брата? — Ты знаешь их? Ты знаешь меня? — Совсем немного знаю, — опускаю руку в воду. — Ты холодный. Замерз? — берешь меня за руку. — Да, без тебя там прохладно. — А в подвале включить отопление не доходит? — улыбаешься. — Садись, погреемся, — отодвигаешься.       Я, раздевшись, залез к нему, взял за руку, отобрал кусок зеркала и положил его на полку. — Ты совсем не стесняешься? — Да, благодаря двум братьям, они у меня просто уроды те еще. — Приучили с детства? — Домогались часто, пошлости разные делали. Из-за них не люблю альф. Грубые, требовательные. Извращенцы, живущие ради секса. — Продолжения рода, а не секса, Вы тоже ради этого живете, это природа. — Ну, ты долг перед природой сделал уже. Причем, видимо, сразу три раза. — Я люблю их, он невинные, нежные, мои маленькие котята. — Какой хороший отец. У меня в семье со мной занимались только братья. Папы не было, а отец был занят воспитанием наследников. А в итоге старший наплодил, как и ты, неизвестно от кого. — Так, ну я знаю, кто их рожал, так что не надо. Я с каждым из тех омег был во время родов. А ты, раз не стесняешься, иди ко мне. Знаешь, ни с одним омегой так просто не сидел в ванной. — Ты, наверное, и видеть их привык в определенной позе, — улыбаешься, подползая ко мне. — Не то чтобы прямо вот так вот нагло, но, тем не менее, ты говоришь правду. — Я так и знал. Муж, прости меня. Почему мы днем готовы убить друг друга, а вечером наоборот? — Не знаю, честно. Может мы устаем и у нас нет сил ругаться? — Наверное, ты прав. Можно у тебя поспать? — Нужно, — вылажу из воды, обматываюсь полотенцем. Поднимаю тебя, укутываю в большое полотенце и, взяв на руки, уношу в спальню. Вытираю тебя и приношу пижамку, в которую ты быстро залазишь. — Я пойду, отопление включу.       Когда я вернулся снова, на кровати сидел милый омега в смешной пижаме. На руках ты держишь мишку и смотришь на меня с улыбкой. — Муж, давай быстрее спать, — ложишься. — Спать, так спать, — включаю свет, ложусь рядом, складываю на тебя ноги и руки.