Он рядом

Кирилл: «Артём, ты тут?» Артём: «Я везде! Страшно? Ха-ха.» Кирилл: «Очень страшно. Медленно буду отвечать ведь с телефона.» Артём: «Ничего, я подожду. А что там с братом твоим, он согласен на фото?» Кирилл:</b> «Да! Завтра будут фото. Я немного стесняюсь.» Артём: «С братом сосаться, ну ты и выдумал! Но ладно, твоё дело, мне главное фото посмотреть и оценить. И если мне не понравится, то переснимать будете. Кирилл: «Хитро, но я согласен!» Артём: «Справитесь вы, я тебя знаю. Но никогда такого не было, чтобы ты просто так начал с кем-то целоваться, да вообще так выступать против Ромы. Среди вас двоих только Ромка таким был, а тут ты. Растешь.» Кирилл: «Надоело мне быть слишком хорошим.» Артём: «Но тебе шло это – быть хорошим. Это тебя и красит, а наглых куча.» Кирилл: «Это будет первый и последний раз, когда я так себя веду.» Артём: «Посмотрим, но я не уверен, что это последний раз.» Кирилл: «Людей привлекает всё опасное и плохое…» Артём: «Именно, Кир. О, мне Ромка написал!»

Замираю и перечитываю сообщение. Вот сюрприз, так сюрприз!

Кирилл: «Что пишет этот придурок?» Артём: «Копирую вот:

Рома: «Привет!)» Артём: «Смотрите-ка, кто это написал, у-у!» Рома: «Ха, как дела, дебил?» Артём: «Можно было обойтись без кличек. Но прощаю. Чего тебе нужно от меня?» Рома: «Умница, сразу понял, что мне нет дела до тебя. Ты гулял с Кирой, и не ври, что это не так! Я видел!» Артём: «Не успел соврать, а ты уже раскусил. Да, гулял я с ним сегодня.» Рома: «Вот я и по поводу него. Как он там?»

Значит, интересуется. Волнуется всё же, я ведь лучший друг ему как никак.

Кирилл: «Скажи, что я в норме, но его фото... Я удивлён.» Артём: «Сейчас скажу.» Кирилл: «Я жду.»

Смотрю в экран телефона, вожу пальцем по сенсору, листая переписку то вниз, то вверх. Он скучает по мне всё же.. А эти фото - чтобы позлить. Но скучать, он скучает. А гордость не позволяет спросить лично у меня, как дела. Мы впервые ссоримся. Как девчонки какие-то мстим, показывая друг другу какие у нас там «подружки». Артём: «Неужели тебе так важен он? Думал, тебе на него плевать, ведь такие фото так и говорят об этом.» Рома: «Да, он мне важен! Угомонись ты!» Артём: «А такими фото ты показываешь, как он тебе не важен.» Рома: «Он злится на меня?» Артём: «Да, он злится.» Рома: «Я извиняюсь…» — Слушай, Кир, — раздаётся от стороны входной двери, и я отрываю взгляд, как раз, на чём остановился – это и был конец копированной переписки. — Да? — оглядываю Пашку одетого уже в пижамные штаны и потрепанную футболку. — Я тут подумал. И пообщался со своими друзьями. Короче! — подбегает ко мне и ложится поперёк кровати, прямо на мои ноги. Как ему удобно вообще? — Что удумал, рассказывай. — улыбнувшись, смотрю на задумчивое лицо брата. — На фото с Ромой два парня, так пускай же с тобой буду не только я, но и ещё кое-кто! — Что-о? — раскрыв глаза шире, ошарашено смотрю на улыбающегося парня. — Он уже согласен! Он красивый! А ты ему понравился, пригляделся. А он не на каждого там нападает, кстати. — подмигивает, намекая: Смекаешь, Кира, смекаешь? — Слушай, может не стоит вообще это делать? — тихо проговариваю я, опускаю взгляд на экран. Снова пришла переписка, но я проматываю наверх и перечитываю слова Ромы: «Да, он мне важен! Угомонись ты!», «Я извиняюсь…» Пролистываю снова вниз. Артём: «Я передам ему это, но стоило бы сказать ему это лично. Зачем эти фото?!» Рома: «Тусуюсь с этими парнями. Они получше Киры, ведь не стесняются своих чувств.» Не стесняются своих чувств… — Хотя, нет, стоит. — отрываю взгляд от экрана и смотрю на довольного лежащего на моих ногах парня. — Я согласен, зови ещё одного. — Отлично! Это и правда отлично, хм.

Кирилл: «Плевать на него тогда. Я буду не только с Пашей, но и с другом Паши.» Артём: «Это слишком, Кир!» Кирилл: «Всё под контролём!» Артём: «Нет, Кир, не нужно третьего.» Кирилл: «Нужно! Посмотришь – оценишь, и всё! А мне пора, пока!» Артём: «Эх, пока.»

Телефон сжимаю в руке и расслабляюсь, растянувшись на подушке. — А у тебя удобно. — хмыкает брат, разглядывая потолок с такой пьяной улыбкой. — У тебя лучше. — Может, но у тебя хотя бы душ работает и туалет. Заливаюсь смехом и сталкиваю со своих ног Пашу, тот недовольно бурчит. Обнимаю сильнее Ри, прижимая ещё к стене, сам тоже отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Спустя несколько секунд сзади пристраивается и Пашка. — Ты спать что ль со мной собираешься? — раздаётся в тишине мой голос и Ри шумно вздыхает. — Может и с тобой, если понравится на твоей кровати. Посмотрим, в общем. — Я сейчас ещё не спать. — А когда? — У меня дела, Паш. Чат! Чуть из головы же не вылетело! Быстро разворачиваюсь к Пашке лицом, даже не подозревая, что он настолько близко. — Можешь лежать на моей кровати, главное дай я встану. — Стой, а ты куда? — его рука ложится мне на талию, задумчиво смотрю на ладонь, поглаживающую моё тело, потом отрываю наконец-то взгляд. — За ноутбук. — Полежи со мной, пожалуйста… — шепчет парень и грубо прижимает меня к себе. Затаив дыхание, не двигаюсь, смотрю в тёмные глаза, едва различимые в темноте. Он что-то шепчет, и его дыхание… Горячее, обжигающее мне лицо, и внизу живота от близости всё скручивается узлом. Так было ещё когда Ромка впервые до меня дотронулся не как до друга, а как до парня в целях удовлетворения. — Паш, м-м, слишком близко. — шепчу тихо и неуверенно, и дрожь в голосе чётко уловима. — Стесняешься? — с усмешкой произносит брат, и его ладонь скользит ниже, располагаясь на моём бедре. — Не то чтобы стесняюсь… — Это возбуждает тебя? Такие, как ты, легко возбудимы. — Не уверен, что я легко возбудим. — хмыкаю и накрыв его ладонь своею, пытаюсь убрать руку, а тот резко хватается за запястье, и каким-то чудом я уже лежу на спине прижатым к кровати. — Знал, что что-то у нас, да будет. — склоняясь надо мной он, кажется, пытается посмотреть мне в глаза, а я вижу лишь темноту и его помятую футболку, освещаемую единственным лучом света. «Ну и что дальше? — спрашиваю сам у себя в панике. — Что дальше?! Мне целовать его? В таких моментах всегда герои целуются вроде как.» Ох, а он тяжелый. Он правда тяжелый, раздавит меня к чертям. — Паш, ты не мог бы, — тихо-тихо проговариваю, думаю, что тот даже не слышит, но эта тишина даёт понять, что он как раз таки внимательно слушает меня, — Э-э, мне тяжело, привстань немного, пожалуйста. — Так? — привстаёт и плюхается прямо на пах ягодицами. От неожиданности изо рта вырывается стон, и я затыкаю сам себя. — Или вот так? — специально, тварь, водит своей пятой точкой по паху, от чего чувствую, как приятное сладкое чувство скользит к низу живота. — Паша! — выговариваю сдавленно, его тихий победный смешок - и он останавливается, прекращая движения. Его пальцы крепко сжимают мои запястья, поднимая мои руки над головой, он прижимает их к подушке. — Такой невинный. Заводит, очень заводит. — склоняет голову в бок, и мурашки по спине, потоки воздуха стремятся мне прямо в губы. Он близко, слишком близко для брата, и достаточно для хорошего совратителя таких, как я – мальчиков-девственников. — Тебе ближе к ночи крышу сносит. — фыркаю я, отворачиваю лицо от него. — От такого, как ты, сносит крышу даже утром… — шепчет, опаляя жаром левую сторону лица. Зажмуриваю глаза и, сжав зубы, смыкаю губы, готовясь уже к его выходкам. Ведь знаю, что будет дальше. Любой уже догадается, что будет дальше! Даже идиот! — Не бойся меня. — шепчет на ухо и его горячий язык нежно скользит по моей щеке. Шумно выдыхая, ошарашено раскрываю широко глаза. — Паша, что ты… — Заткнись. — рычит парень и зубами впивается в щеку. — Больно, сука! — зашипев от боли, дёргаю головой, а его пальцы на моих запястьях сжимаю сильнее. Кажется, уже кровь не циркулирует в кисти. Дёргаю руками в попытке освободить руки, но меня останавливают. Замираю и ослабеваю. Его губы осторожно касаются уголка моих. Зачем и к чему, но размыкаю губы и поворачиваюсь к нему лицом. Сам поддаюсь вперёд и касаюсь его губ своими, а тот резко вырывается назад, отрываясь от моих губ. Тихое хихиканье, а я, в надежде не опозориться именно сейчас, тянусь к его губам. — Пожалуйста… — шепчу ему, касаюсь в эту секунду его губ, а они снова ускользают от меня. — Паша-а-а. — умоляюще протягиваю. — Попроси ещё. Мне нравится твоя мольба. — М-м… Ну, умоляю! — дёргаю руками заключенными в его. Смотрит на меня, а после, сам целует, так и не услышав от меня больше ничего. Медленно и сладко ласкает мои губы своими, резко и грубо хватается за мои скулы и надавливает на них пальцами, тем самым ещё пятой точкой надавливая на пах. Прогибаюсь в спине, приподнимаюсь, застонав от боли и наслаждения, открываю рот шире, пользуясь моментом тот углубляет поцелуй, языком проникая в мой рот. Сначала робко прикусываю зубами кончик его языка, а брюнет стонет и начинает тереться ягодицами о меня. Решаюсь и что-то вытворяю языком, он сразу же подхватывает эту мысль и сплетается с моим языком. Поцелуй становится жарким и влажным. Внизу живота всё горит, сам двигаю бедрами навстречу, а он усаживается на пах и не даёт двинуться. Свободной рукой касаюсь его щеки и пальцами скольжу по нежной коже парня. Его рука уже не сжимает моё лицо, а прижимает мою ладонь к своей щеке. И всё резко прекращается. Он прерывает поцелуй, а я вспоминаю как дышать. Жадно хватаю ртом воздух, Паша убирает руки и ложится рядом, к краю кровати. — Будем считать это тренировкой перед предстоящими нам завтра испытаниями. — говорит Паша. — А-ага. — растерянно отвечаю ему и вытираю губы ладонью. Не скажу, что он Бог поцелуев. Слишком влажно, но всё равно приятно и заводит. Молчим. Только вздыхаем, а кто-то ещё и успевает щёлкать в эти часы пальцами, раздражая меня этим. Сам уже со скуки начинаю стучать костяшками пальцев по стене. — Прям мелодия! — усмехается брат и щёлкает пальцами прибавляя ритма и мелодичности. — Мне нравится! — смеюсь я и увеличиваю скорость стуков. — Помедленнее! — смеётся со мной, — Я не успеваю, подожди! Останавливаюсь и смеюсь громче, живот уже начинает болеть от смеха, но не перестаю. Хихикая, Пашка что-то говорит, а я не разберу слов из-за его пауз и моего смеха. Потом стук раздаётся три раза со стороны Пашки. — Да хватит. Аха-ха-ха. — О чём ты? — успокаиваясь, спрашивает. Стук повторяется. — Вот об этом! — Но это не я. Тук-тук… — Что? Паш, хватит, раздражает это. — Но… Тук-тук-тук. Затихаем оба. Его руки у него на груди. А стук раздаётся ещё дальше его тела. Даже где-то возле ванны. — Кто это?.. — шепчет Паша, а я замираю, вспоминая снова то существо. Это Оно, снова. Снова! — Я не знаю… — шепчу тише брата. Стук раздаётся громче, даже вздрагиваем оба! — Паша! — хватаюсь за его ногу. — Кирилл, блять, что за хрень?! — взвизгивает юноша и поворачивается ко мне на бок, откуда-то уже достаёт мой плед, который был в ногах. Прижимается ко мне, а я не могу выговорить и не слова. — Кирилл, что это, объясни? Ри! Где твой Ри?! Эй, тупой пёсик, где ты? — расположив руку поперёк груди, ищет тело питомца. — Он рядом! — очухиваюсь, дрожащей рукой нащупываю тело… Холодное. Едва уловимое касаниями, будто таит в руках… — Он… — сглатываю и внутри всё холодеет. — Рядом… — раздаётся со стороны стены. — Я рядом. — Кира, Кира! — кричит в панике Пашка, и стуки в ванной, именно в ванной, громкие и пугающие. И чужие, дрожащие ледяные пальцы скользят по моему плечу. Веки тяжелеют, в голове лишь одно: «Я рядом… Рядом…» Пронзающая острая боль в висках и я зажмуриваюсь. Тело погружается в никуда. В пустоту и черноту. Не чувствую касаний брата и криков. Тело расслабляется само. Не могу дёрнуться или что-то сказать. Моё тело не подвластно мне. Больше не подвластно. В глазах мигают круги красного и зеленого цвета, и кажется, что я падаю, падаю всё глубже и глубже. *Открываю глаза и незнакомое лицо в глазах двоится. Капюшон на голове. Глаза серые-серые, кожа в пятнах грязи и смуглая. Глаза какого-то юноши смотрят именно на меня с неподдельным интересом. Какой-то чёрный плащ, брюки зауженные и сапоги с толстой подошвой. Касаюсь пальцами того, на чём лежу. А парень, стоящий надо мной, так и следит за мной. Кафель, кажется. — Кто ты? — еле выдавливаю из себя, мои слова раздаются эхом по огромному, белоснежному вокруг нас пространству. Юноша молча садится на корточки передо мной. Полы плаща аккуратно и красиво располагаются позади и вокруг него. — Я тот, кто будет рядом. — улыбнувшись мягко, выдыхает он. — Не бойся меня. Но я люблю пошутить над тобой и твоими близкими. — улыбается шире, показывая белоснежные зубы. — Ты не обязан находиться рядом. — начинаю медленно вставать с пола, а парнишка сразу же резко встаёт на ноги и отходит от меня на пару шагов. И взгляд у него такой теперь испуганный. Что я сделал такого необычного? Встав так же на ноги, оглядываюсь, приметив, что и правда – белоснежное пространство. И ничего больше. — Вот… — стремительно подходит ко мне он, тяжело шагая, снимает с пальца кольцо чёрного цвета. Берёт меня за руку. Руки. Руки ледяные. До ужаса ледяные и дрожащие. Кольцо большое. Огромное, чёрное. Оказывается у меня на большом пальце. С недопониманием смотрю на его пальцы, и на среднем пальце у него такое же кольцо. — Не снимай. — тихо говорит мне он и, вытирая руки о плащ, будто в грязи, отходит от меня. — Зачем оно? Где я вообще? — Нужно оно. Если снимешь, то всё равно я насильно надену. — пожимает плечами и продолжает отдаляться, — Где ты находишься? Да нигде! — смеётся сероглазый и поправляет капюшон одной рукой. — Подожди! — уже хочу побежать за ним, но его фигура растворяется в воздухе. Кружусь на месте, пытаясь разглядеть хотя бы что-то, но кроме слепящей глаза белоснежной пустоши, я ничего не вижу. — Где ты? — кричу, и эхом повторяются слова. — Я повсюду! (и плавно раздаётся эхо - Повсюду. Повсюду…) С тобой! (С тобой. Тобой…) — Но я не вижу тебя… — говорю тише, делая шаг вперёд. — И не надо. Ты просто… Чувствуй.*