Он рядом

Открываю глаза, когда слышу приглушенную музыку и басы, ударяющие по вискам. Разглядываю перед собой стакан с розовой полупрозрачной жидкостью. Долго смотрю, пока в ритм музыке, раздающейся из ниоткуда, жидкость колеблется в стакане. Оглядываю сам журнальный столик, на котором стоит стакан. Привстаю с дивана и, взяв стакан, не думая, делаю глоток. Странный терпкий и фруктовый вкус на языке. — Вкусно, да? — слышу мелодичный голос, и это не Адам. Поднимаю голову, и, оглядев сидящего в углу парня, встаю с дивана. — Да, вкусно. Где я? — оглядываю помещение. Достаточно просторное. Бордовые обои, потолок белый, и сверху льется приглушенный свет, бордовые обои. Диван позади меня, на котором лежал, этот низкий журнальный столик рядом. Прямо в углу в метрах полтора от двери сидит на небольшом пуфике парень. — У Адама ты, — отвечает он, сделав паузу. — В клубе? — смотрю в противоположный угол тому, в котором сидит незнакомец. Винный шкаф, заполненный бутылками, скрытыми за стеклянной дверцей. — Не волнуйся, Адам внизу, — вздыхает глубоко, встает и как-то по-девчачьи, осторожно прячет пальцы рук в карманы облегающих джинс, хотя нормальный бы парень сунул руки полностью в карманы. На тонком запястье висит браслет серого цвета. Где-то на нем должны быть те самые четыре символа «Х». Почему он тут, а не сам Адам? Неужто так занят он? — Тебя как зовут-то? — спрашивает он, медленно приближаясь ко мне свободной походкой, покачивая бедрами из стороны в сторону. — Кирилл. А тебя? — Кира. Он называл тебя Кирой, вот я и не сразу понял, — улыбается, и вижу что-то мелькающее у него в зубах. — Рио. — Рио? — Полностью – Рион, а так Рио. — Почему такое странное имя? — Не спрашивай, а просто привыкни к нему, — подмигивает, вставая прямо напротив меня. Удивительно, но он еще худее меня. Теперь я знаю, что значит – хрупкий. Он, вот он, прямо говоря, по виду хрупок и слаб. Темные с рыжим отливом волосы, лохматые и не слишком длинные. При свете что-то блестит у него в волосах. Не могу понять, что это. Какие-то бусинки, блестки? Разные цветом: нежно-зеленые, алые, розовые, голубые, ярко-синие, желтые. Глаза пронзительно зеленые. Настолько зеленые, что, даже спеша навстречу ему, издали можно заметить и не спутать ни с каким оттенком глаз. Лицо бледное-бледное. Может быть, оно кажется бледным при таком свете, но резко проступавшие веснушки напоминали застывшие брызги темной краски. — Почему ты так смотришь на меня? — улыбается широко, и замечаю пирсинг. Ах, да. Смаил! Вот как называют прокол уздечки над верхней губой. — Извини. Ты просто… — Красивый? Он это знает и уверен в своей красоте. Киваю без слов, а он продолжает улыбаться. Рио совсем чуть-чуть выше меня, на пару сантиметров, не больше. — А я не сомневался в его выборе, — выдает он, хватая стакан с вином, делает несколько глотков. — То есть? — слежу за его движениями. — То, что он выбрал тебя – было предсказуемо. — отпивает снова, — М-м! Розовое вино всегда считалось исключительно женским, — смотрит на розоватую жидкость. — Почему? Почему предсказуемо и почему исключительно женским? — Потому что он любит таких, как ты - худых, слабых по виду, глупых. А женским оно считается, потому что сладковатый вкус и фруктовый аромат. Самое то для нежных дам, так как оно не такое и крепкое. — Я неглуп. — Для него ты глуп. Для него все глупы, — ставит на место стакан. — Ты разбираешься в винах? — Нет, просто люблю розовое вино. Спросить про него у бармена нетрудно. Киваю без слов. — Время уже час тридцать, — говорит, оборачиваясь назад, поднимает голову на часы, висящие в том самом углу, где он и сидел. — Что это значит? — сделав паузу, спрашиваю у него. — Я занят немного, — берет за руку неожиданно меня и тянет к выходу. — Извини, я не могу показать тебе сам весь клуб, придется тебе одному. Адаму обещал проследить за тобой, но не могу, ведь ухожу. — Я один буду бродить в клубе? Там незнакомые мне люди! И куда ты уходишь? — неторопливо бреду за ним. — Надо! — отрезает Рио, бросив на меня взгляд. — Побродишь несколько минут и найдешь Адама. — Он внизу веселится? — Не, скорее развлекает гостей новых, — открывает дверь, и музыка оглушает. В полной темноте свет цветных прожекторов и различных лучей скользит по всему огромному помещению. Быстро подбегаю к перилам и, опустив взгляд вниз, вижу несколько десятков человек, непрерывно танцующих и даже двигающихся не в такт музыки. — Поразительно! — выкрикиваю, зная, что Рио этого не услышал. Смотришь на них, и в крови адреналин сам поднимается. Желание танцевать такое внезапное, легкомысленное, возбуждающее изнутри энергию. — Я хочу танцевать! — выкрикиваю, когда Рио стоит уже давно рядом и покачивается в ритм музыки. — Вон там. — указывает куда-то в сторону рукой. — Спасибо! — отвечаю ему и с улыбкой бегу туда, куда он указал. А, это лестница. Спускаюсь по ступенькам. У перил стоят взрослые мужчины, разглядывая все так, будто в сотый раз видят это и всем недовольны, только порой в их глазах мелькает интерес. Протискиваюсь сквозь толпу, успев при этом быть награжденным за свое желание – ударили пару раз локтем, наступили на ногу, успели обнять и извиниться, мол, попутали. Оказавшись где-то в центре танцпола, где, по моему мнению, показалось более просторнее, сразу танцую, не задумываясь, как это выглядит со стороны. Впервые не стесняюсь, ведь никому нет до меня дела! И эта мысль только и придает уверенности. Двигаюсь, как пожелаю. Закрываю глаза и только следую желанию. В ушах звенит, но это самый приятный шум. Как и многие, поднимаю руки вверх. В воздухе витает запах пота, смешанный с сотней различных видов аромата парфюма. Вслушиваясь в чужой смех, разговоры, ритм, отдаюсь полностью музыке. Но так и не успеваю насладиться этим, даже после сорока минут беспрерывных движений. Вокруг музыка затихает. Останавливаюсь и оглядываюсь. Стою среди парней, внимательно оглядывающихся вокруг. Прожекторы медленно скользят по толпе и останавливаются на сцене, устроенной выше моего роста от пола. На это белоснежное пятно вместе с какой-то торжественной и странноватой музыкой встает мужчина, вышедший из темноты. Подняв микрофон на уровне своего лица, гордо задирает подбородок наверх, глядя спокойно на всех. Проведя свободной рукой по своим блестящим черным объемистым волосам, мужчина произносит: — О-о, здравствуйте! Как же я рад вас всех видеть! — звучит громко и настолько искренне. Это не актерская игра, он и правда рад видеть всех нас. — Меня не было всего неделю, но я жутко соскучился по вам всем! — Дионис! Дионис! Я люблю тебя! — выкрикивает кто-то из толпы. — Ой, дорогой, ну не при всех же! — махает рукой, строя глазки, поворачивается боком, — Пс-с. — внезапно оборачивается и двигает бровями, шепчет — Но я тебя тоже люблю. Толпа заливается смехом, сопровождая это протяжным: «О-о-о!» Возле меня встает какой-то мужчина, с улыбкой глядит на стоящего на сцене. — Кто это? — обращаюсь к нему. — А? — смотрит на меня, а я указываю на сцену. — Это Дионис – ведущий. — Кажется, он хорош, — улыбаюсь, разглядываю спокойно ходящего по сцене, дающего всем со сцены «пять». — Он веселый и единственный ведущий здесь, который всем нравится. — объясняет мужчина, разглядывая меня сверху. — А тебе он нравится? — Он знает свою работу, вот и все. Сейчас мне нравишься ты, — оглядывает так, будто я уже стою голый перед ним. Облизывается. «Как бы не оказаться изнасилованным», — говорю себе и отхожу на шаг от него, смотрю на сцену. — И тебе пять. И тебе, милый! — смеясь, продолжает. — О-о! И тебе, красавчик. Чересчур обходительно с его стороны так общаться со всеми. — Итак, пора начинать. — поправляет рубашку нежно-зеленого цвета на себе, — Как вы все и ожидали… — вздыхает, улыбаясь широко. — У-у! — уже встречая кого-то, звучит откуда-то. — Как вы все и ожидали! Он самый, прекрасный и сексуальный – Дамиан. — Дамиан? — смотрю на стоящего рядом мужчину, — Это имя такое? Оказывается, он так и смотрел на меня. — Дамиан, да. Переводится, как «доминирующий, подчиняющий», — кивает и переводит взгляд на сцену. Когда я смотрю на сцену, обворожительный ведущий сходит с белоснежного пятна, и свет сам постепенно потухает. Красные, синие, желтые лучи сверху начинают быстро скользить по стенам помещения. Вдруг басы заполняют клуб и сразу затихают, сливаясь с музыкой. Становится просторно. Оборачиваюсь по сторонам и понимаю, что многие уходят куда-то дальше. Остается человек двадцать впереди меня, а позади еще меньше. И на сцене загорается нежно-зеленый и сиреневый свет. Виднеется мужской силуэт, и то ли мужчина ходит вокруг, то ли по одной и той же линии, разворачиваясь просто обратно. Когда свет становится немного ярче, вижу вверх ведущую черную линию – шест. — Это… — раскрываю рот от удивления тогда, когда черный силуэт уже цепляется руками и обхватывает ногами шест, и крутится, запрокинув голову назад. — Стриптиз, да. — добавляет мужчина. Смотрю на него удивленно, а он смеется. — Он мастер своего дела. Пассивы просто визжат при виде его, — хихикает он, — Ну что, где твой визг? — Я не интересуюсь стриптизом, — качаю головой, косо смотря на стриптезера и вслушиваясь в ритмичную, одновременно спокойную музыку. Черный силуэт медленнее прогибается в спине, после чего мужчина резко прижимается грудью к шесту, зажав в изгибе колена шест, крутится на нем. «И как он это делает?» — Ты не наш… — слышу от парня. — Что? — непонимающе смотрю на него. — Ты не наш, бля. Где браслет? — А-а, — смотрю на свои запястья, — у меня его нет, но… — Если узнает Адам, то тебе конец! — Я как раз… — Тебе вообще сколько лет? Точно не восемнадцать! — Подожди, ты… — Парни-парни! — громко зовет кого-то, некоторые из них уже подходят к нам. — Тут мальчишка лет пятнадцати! Кто впустил сопляка сюда?! — Да что такое?! — оглядываюсь. — Ты не так все понял. Дай мне объяснить! — О-о, это зря ты, малыш, — слышу грубый голос, и мускулистый мужчина хватает меня за плечо. Вырываюсь, отпрыгнув назад. — Подождите вы! Не выгоняйте меня! Я же… — пячусь назад, заикаясь. — Какой придурок впустил тебя? Скажи имя охранника. — укоризненно глядя на меня, задает вопрос мужчина. — Я не… Просто… Прижимаюсь спиной к кому-то и замираю. Чужие пальцы зарываются мне в волосы и теребят их. — Все хорошо, ребят. Этот мальчик со мной, — раздается надо мной знакомый мелодичный голос. — Так, маленький? Поднимаю голову наверх и вижу выступающие скулы Адама. Губы немного искривлены. Глаза темнее серого, в таком приглушенном свете они просто темные. — Да, так, — подтверждаю, киваю. — Ох, я уж испугался. — выдыхает один из мужчин, и все разворачиваются. — Поосторожнее с гостями своими. Выгонят еще, — советует один, фыркает и идет следом за остальными. Провожаю взглядом их и отхожу от Адама. Поворачиваюсь к нему лицом. — Почему… — произносит только это и замолкает, — Ах, да! Работа, — кивает. — Ты о чем? — вскидываю брови удивленно, замечая, как музыка уже кончается. Гляжу на сцену. Силуэт отдаляется от шеста. И тут один из прожекторов направляется прямо на него. Лицо стриптезера пугает. Спокойное, скучно разглядывающее всех вокруг. В эту минуту все начинают аплодировать, многие свистят и встают со своих мест. — Дамиан, ты лучший! — Да, ты лучший! — Обожаю тебя! Стоящий на сцене Дамиан слышит это прекрасно. Улыбается натянуто и устало. Клонится. Видны русые волосы, собранные в пучок. — На этот раз прощаю. Ариону нужно было уходить и срочно. Забыл совсем. А ты, естественно, почувствовав свободу, ринулся сюда. Удивительно, что тебя тут еще не облапали. — Арион — твой хороший друг? — улыбаюсь, — Он красивый. — Он был моим напарником по сексу. Прекрасный мальчик, — улыбается довольно. — М-м, — поджимаю губы, отойдя от него на шаг. — Вы встречались? — Только секс, — качает головой. — Без каких-либо чувств? — Восторг и удовольствие, — спустя паузу, отвечает сероволосый, чьи волосы сейчас кажутся вообще синими. — А любовь? Адам отводит взгляд от меня на сцену. Пока мы разговаривали, уже ведущий что-то проговорил, и настала тишина. Я слышал лишь: «Самый юный и гибкий». Адам аплодирует вместе со всеми, и на сцене начинает играть музыка. Освещение меняется на лиловый со светло-желтым. Приглушенный свет в ритм музыки несколько раз мигает, пока откуда-то сбоку к шесту медленной и изящной походной приближается незнакомец. — Самый юный? — смотрю удивленно на Адама. — Самый-самый, — едва не задыхаясь от восхищения, отвечает он. — Смотри внимательно. Послушно перевожу взгляд на сцену. Белый луч прожектора медленно скользит к сцене по стене, задевая по левую сторону еще несколько пустых шестов, отливающих платиной. Вот уже касается пяток, поднимается вверх, освещая стройные ноги. Видны короткие шорты на бедрах, свободно болтающиеся на нем. Раскрываю рот. — Сколько ему?! — Тише!.. Парень встает уже у шеста спиной к нам. Свет медленно поднимается по его телу, освещая обтягивающие тканью шорт ягодицы, тонкую талию и хрупкие плечи. Свет останавливается. Парень медленно укладывает ладони на шест над собой, и, скользя ими, сам медленно скользит вниз, раздвигая ноги в стороны. Оставшись в таком положении, он замирает на месте. Что-то ярко-ярко блестит в рыжеватых волосах. Зеленые, желтые, розовые… В ритм музыки под звучный бас парень прогибается назад, оказавшись лицом к нам. Белоснежное лицо, без каких-либо признаков тех темных веснушек. Церемонно кусая губу, спустя несколько секунд, следуя за музыкой, поднимается. Цепляясь одной рукой и ногой за шест, быстро крутится вокруг него и замирает… Слышу восхищенные возгласы мужчин, и множество завороженных пар глаз следят за стройной фигурой у шеста. — Арион… — шепчу я. — Да, наш маленький Рио. — шепчет в ответ Адам. — Это… Я не думал, что он танцует. — Глядя на его фигуру, уж можно догадаться. — Но не смею отрицать, он прекрасен, — киваю, не сводя взгляда с повисшей едва в воздухе фигуры. Держится только руками за шест, выполняя в воздухе всем телом волну. Поворачивает голову на всех нас и улыбается. Зеленые глаза уверенно осматривают всех, и он, спрыгнув с шеста, обходит кошачьей походкой его. Скользит пальцами руки по нему, оглядывая как-то возбужденно, хищно. После чего вновь цепляется за шест уже всеми конечностями, прогнувшись в спине и запрокинув голову назад, крутится. — Все, уже конец. — оповещает Адам и, взяв за руку, ведет меня куда-то. — Стой! Стой! — иду за ним, пытаюсь притормозить. Смотрю на Ариона. Эти бусинки в его волосах переливаются на свету. Музыка заканчивается, а он той же походкой, покачивая бедрами, подходит к краю сцены. Кто-то ему тянет маленький ярко-желтый цветок. Неужто одуванчик? Зрители аплодируют даже громче, чем тому первому. — Как всегда, Арион, как всегда прекрасно! — раздается по всему залу, и выходит сам Дионис. В эту минуту поднимаюсь за Адамом по лестнице. Не слушаю, что говорит он, смотрю только на Рио. — Спасибо, — слышу тихий ответ зеленоглазого, проговорившего это в микрофон. После его ответа танцпол взрывается аплодисментами и криками. Улыбаясь широко, парень клонится и бегом на цыпочках скрывается в темноте. — Кира, у меня много дел. — поясняет Адам, встряхнув меня за плечо. — Сколько Ариону? — Да послушай ты меня! — выкрикивает раздраженно, впуская меня в ту же комнату в бордовыми обоями. — Не кричи. — бурчу я, следуя сразу к дивану. — Милый, я сейчас уйду. Будь тут, умоляю. Не уходи никуда! Там опасно для тебя. Хорошо? «Милый», — повторяю про себя и, мельком улыбнувшись, киваю сероглазому. — Замечательно, — заключил он. — А теперь я уйду, а ты сидишь тут. Вон ноутбук, — указывает на угол, где стоит тот пуфик, на котором сидел до этого зеленоглазый. — Хорошо. А потом ты вернешься? — Сто раз «да!» — разворачивается, говоря громче, подняв руку наверх. Идет к двери и скрывается за ней, успев подмигнуть мне со словами: «Только не скучай тут сильно без меня». Улыбаюсь ему, обещая, что не буду, и остаюсь один в пустой комнате.