Он рядом

— Больше никогда не обую эти туфли, ой-ой… — cтонет от боли Лина, сидя за партой. Ухмыляюсь и продолжаю наблюдать за шатенкой, сидящей на парте, вокруг которой собралось куча парней. Самое глупое, что я вообще один в классе из парней, который не подошел к ней. Первую перемену мы сидели с ней и разговаривали о какой-то чуши. Я даже не хотел подходить к ней, просто хотел, чтобы она сама подошла, и Лина будто бы услышала меня. Перед этим она смотрела на меня, не отводя взгляда, такое чувство, что звала к себе, а я сопротивлялся. И она сама уселась за парту со мной и завела диалог. Не знаю почему, но признаю — она притягательна и загадочна, и это пугает. Слишком идеальна для девушки. Но я не удивляюсь, что парни возле нее кучей. Будь я давно в этом классе, то, быть может, тоже сидел там вместе с другими и вслушивался в ее слова. Так, хватит на нее пялится, она замечает это. Замечает, потому что я не свожу глаз с нее, и, видя каждый раз мой взгляд на себе, она мне игриво улыбается, от чего внутри странное чувство… А парни видят, что обращает внимание она на меня, а не на них, и если будет это продолжаться, то я не силач, чтобы раскидать пятнадцать парней. Вздыхая, встаю со стула и прохожу мимо них, косо поглядываю на нее. Она проводит меня взглядом, и, только когда выхожу из класса, чувствую облегчение. Кто же знал, что она может так смотреть? Тяжелый, прожигающий в тебе дыру взгляд! Не успеваю даже пройтись по коридору, который на удивление пустой, как звенит звонок. Приходится возвращаться в класс. Передо мной раскрывается дверь, и парни других классов выходят из кабинета, бросая недовольные взгляды на меня. Учительница заходит в класс следом за мной. Когда просит встать класс, Лина встает прямо передо мной и улыбается. Улыбаюсь ей в ответ и прохожу мимо, сторонясь, и ее глаза так смотрят на меня. Не по себе… Быстро прохожу мимо нее и усаживаюсь за парту. Заметив, что достал не ту тетрадь, роюсь в портфеле в поиске нужной, найдя лишь черновик, листаю его и начинаю писать. Уже к концу урока начинаю со скуки перелистывать страницы в тетради и натыкаюсь на знакомый эскиз. Написано прямо в углу тетрадного листа: «28 каб» «08\09» «Ври больше незнакомкам». ( https://pp.vk.me/c622828/v622828053/35753/IT7VjySX0_E.jpg ) Прочитываю несколько раз и не понимаю, в чем смысл. Незнакомкам? Девушкам, то есть, но зачем? Некий совет, но для чего? Рассматриваю знакомые апартаменты в эскизе кабинета. Только немного поменялось, но те же прямоугольники и овалы. Два креста – красный и желтый за одной партой. Для чего это? Зачем это он рисовал? Задумчиво рассматриваю фото, как вдруг учительница объявляет небольшой тест к концу урока. Приходится отвлечься на него. Тест оказался психологическим, вообще относящийся не к уроку, на котором мы сидели. И большую часть этого времени Лина оборачивалась и смотрела на меня. Я улыбался ей, и тогда она улыбалась в ответ.

***

Перемена перед шестым уроком. Если бы не Лина, то потерялся. Уверенно шагая на каблуках, идет и смотрит прямо, ловя косые взгляды в ее сторону. — Лина. — зову девушку. — Да? — отзывается она, не поворачивая головы в мою сторону. Быстро оглядываю ее лицо: изгиб длинных ресниц, карие глаза, устремленные вперед, маленький и аккуратный носик, красные губы, один уголок которых поднят вверх. Волосы, на концах завивающиеся в небольшие пряди, и ее тонкая рука прижимает к груди светло-зеленую папку. — Кира, что такое? — поворачивает голову на меня, пристально глядя в глаза. — А-а, я спросить хотел, — очнувшись, договариваю — Ты давно стала популярной? — Почему ты считаешь меня популярной? — хмыкнув, пожимает плечами. — По тебе многие тащатся просто парни. Девушки завидуют твоей красоте. Довольно улыбается и отводит взгляд, махнув быстро головой, убирает тем самым прядь волос со своего плеча. — С седьмого класса. Не знаю, просто после летних каникул пошла в школу и началось. Тогда я и сменила это противное «Ангелина» на «Лина». Так ведь лучше, правда? — Правда, — киваю и смотрю, как и она, вперед. — Было трудно этого добиться. Девушки порой обгоняли меня в этом. — Не вижу ни одну еще, которая обогнала тебя в этом. — Скоро увидишь, появится. Считай, она моя конкурентка. — Сильная конкурентка? — Не слишком уж. Она… М-м, знаешь, она другая. — Какая? — недоуменно поднимаю брови наверх и пытаюсь уловить ее взгляд. — Увидишь скоро. Сам поймешь, что она моя конкурентка. — Ладно. — согласно киваю и замолкаю. Заворачиваем в нужный нам кабинет и усаживаемся на свои места. Мы первые, кто зашел в него. Не проходит и минуты, как кабинет после нас начал заполняться другими детьми. Кстати, с Никитой я стал общаться лучше, но парень больше не садиться со мной. Я и не прошу. Со мною могут иногда поговорить, но я сам не горю желанием говорить с ними. Поглядываю на Лину, опирающуюся руками о парту и нагнувшуюся к девушке за партой. Разглядываю фигуру шатенки и замечаю ее взгляд на себе. «Спалился». Отвожу взгляд, будто не на нее только что пялился. Косо смотрю и понимаю, что она приближается ко мне. — Я давно сказать тебе хотела, — выдает Лина, резко усаживаясь на мою парту. — Что? — смотрю в глаза и опускаю взгляд, пытаясь уловить каждую деталь. Высокая грудь и тонкая талия. «Да ты идеальна, хотя я не раз говорил это, но, да, идеальная», — усмехаюсь про себя. — Ты был популярен у нас до того, как поступил в эту школу. — Рад, — ухмыляюсь, — Очень рад. Лина усаживается поудобнее. Линия разреза на юбке на бедре медленно ползет вверх. Из-за такой посадки на парту ее юбка полезла наверх по бедрам. Черная ткань постепенно поднимается, оголяя ее ногу. — Знаешь как? — спрашивает тихо, успев провести рукой по моему лицу. — Понятия не имею. — качаю головой, игнорируя ее прикосновения. Смотрю, как загипнотизированный, на ее ноги. — Твои фотографии, — отвечает мне она. — Все знают в школе, что ты занимаешься… этим. — замолкает. — Фотосталкеризмом. — поправляю ее «этим». — Ах, да. Именно этим! И я хотела давно сказать, что ты замечательно снимаешь. — Благодарю. Она понимает, что смотрю я ей не в глаза. Поправляет неловко юбку, оттягивая ее вниз, но черная ткань не слушается и быстро поднимается наверх снова. Разрез на ее бедре становится откровеннее. Она что-то говорит, но я не слышу, лишь смотрю на разрез, который продолжает открывать больше места для просмотра чужими глазами. Удивляюсь еще больше, когда вместо тонкого капрона на ее бедре вижу выглядывающую черную плотную ткань. Резинка. Это резинка. Черт возьми, это чулки! — Ты слышишь меня, малыш? — быстро поддевает пальцем мой подбородок и заставляет посмотреть ей в глаза. — Ам… Да, — искусственно улыбаюсь и пытаюсь не глядеть на ее ноги. — Так вот! — широко улыбается и вздыхает, — Я хотела бы туда с тобой! — Куда «туда?» — Сказала же – на заброшку. — кривит губы недовольно, смотря карими глазами на меня. Только сейчас замечаю, что они вовсе не карие. А какие-то… Орехового оттенка. Так, стоп. Отвлекаюсь! — Извини, нельзя, — убираю ее руку от моего лица. Та успевает кончиками пальцев сжать мои и понимающе кивнуть головой, мол, поняла всю опасность этого занятия и не пытаюсь тебе мешать и навязываться. — Ангелина, дорогая, парта существует не для того, чтобы на ней сидеть! — звучит женский голос у двери кабинета. Перевожу взгляд как раз туда. Лина соскакивает с парты, поправляя юбку на себе. — Я — Лина! Лина! — рычит она и, поправив на себе все, что нужно, выпрямляется и недовольно добавляет — Сколько можно путать. — Извиняюсь, Лина. — учительница кладет стопку тетрадей на свой стол и смотрит на меня. — Не соблазняй мальчишку, новенький ведь еще. — Елена Николаевна, а он сам! — хихикая, глядит на меня, и учительница улыбается и цокает, аля «как не стыдно». Ловлю недовольные взгляды одноклассников. Завистливые взгляды одноклассниц. Становится не по себе. Хорошо, что этот неловкий момент, который кажется неловким лишь для меня, прерывает звонок. Лина последний раз глядит на меня, и я неотрывно смотрю ей в глаза, пока та сама не отводит глаз от меня.

***

Спускаюсь по лестнице, Лина как раз хватает меня за локоть как в первый день нашего знакомства и спускается со мною. — Ты домой сейчас? — Естественно, — хмыкаю и закидываю на плечо портфель, смотря себе под ноги. — Вообще, это ты должен предлагать, но, может, сходим погулять как-нибудь? — Я живу за городом, трудно будет, но да, я согласен. — А я в городе, в центре. — Когда хочешь? — Сегодня же! Ее радость сейчас не знает границ. Улыбается восхищенно, как ребенок, смотря на меня. Адам… Адам сегодня хотел позвонить. Да и дела какие-нибудь дома найдутся. — Ой, нет, я сегодня не смогу. Девушка спокойно на это реагирует. Смирилась с отказом. Выходим из здания и двое осматриваем толпу детей, собравшуюся у дороги. Все выбегают из школы и бегут туда. Многие поднимают руку и визжат почему-то. Особенно девушки. Но не сказать, что от ужаса, скорее, от радости. — Сбили кого-то… — выдыхает Лина, тут же поменявшись в лице. — Нет, — махнул рукой, — Точно не это. Смотри, как девушки реагируют. — Не будем смотреть, пойдем, — дергает меня за руку. Только сейчас понимаю, что идем вдвоем. Я сжимаю ее руку в своей. Когда я успел-то? — Идем, — не сопротивляюсь и медленно тащусь за ней, позволяя себя вести. Не успеваем отойти от школы на приличное расстояние, как вдруг… — Кира! Кира! — кричит какая-то девушка, несясь к нам. Лина удивленно глядит на нее, как и я. — Д-да? — отзываюсь я, развернувшись к ней. — Там это! Парень какой-то тебя ждет, — указывает пальцем на толпу подростков, стоящих в куче, — а ты ушел куда-то, дурак! — Кто бы это мог быть? — усмехнувшись, тяну теперь Лину за собой, и она не сопротивляется. Ей, кажется, так же интересно, кто это. — Кто тебе он?! — задыхаясь, спрашивает девушка. Замечаю ее торчащие в стороны волосы и пожимаю плечами. — Я не знаю даже кто он, про кого ты говоришь. — Ну, парень, ему лет двадцать. На машине такой еще, машина – вау… — мечтательно вздыхает, подняв взгляд на небо, будто представляет себя на водительском месте этой самой машины. — Симпатичный такой! — хлопает в ладоши, обращаясь уже к Лине. Лина молча улыбается ей в ответ и кивает. Пробираемся сквозь толпу. Лина сама отпускает мою руку, и я теряю ее в толпе, хотя и не стараюсь искать. Когда не чувствую ее руки, оглядываюсь и вижу лишь взгляды девушек, направленные не на меня, а сквозь. Все пытаются что-то разглядеть. А я и слышу только визг шин. — Его зовут Адам! Адам! — вопит одна из сумасшедших в толпе, плюясь слюной. — Какой он! А-а! «Чокнутая». — комментирую увидевшее и вспоминаю имя, которое она вопила. Адам… Только не это. Только не это. Он же обещал позвонить! Не было и разговора о приезде его в школу! Только не… И вот. В попытке соблазнить Адама девушка нагибается к нему, сидящему в машине, и что-то говорит. В такой обстановке не разобрать слов. Все кричат! — Адам! — выкрикиваю, оттолкнув нагло девушку. Та чуть не падает на землю. Пробормотав что-то точно нехорошее мне, злобно глядит и скрывается в толпе. — Спасибо, что избавил меня от нее. — улыбается сероволосый, положив руки на руль. — Привет, малыш. — Какого черта?! — ударяю по дверце. — Ты же сказал, что позвонишь! Ты чего тут устроил?! — Малыш, я звонил тебе! — мягко улыбается мне, и его улыбка становится шире, когда кто-то выкрикивает подобное: «Ты красивый, Адам!» — И нужно было притащиться сюда? — цокаю и закатываю глаза. — Детка, я боялся опять потерять общение с тобой. — Не называй меня деткой! — Садись в машину, они тебя сейчас разорвут. — смеется Адам, и я это делаю. Поудобнее усевшись на переднем сидении рядом с ним, выдыхаю. Окно открыто, и крики все равно раздаются, но не так громко. Наверное, половина девушек сдалась и ушла. — Почему ты тут? — Я объяснил тебе, сладкий. — Ты выпил что ли? Что еще за клички? — фыркаю и кривлю губы, успев ударить его в плечо в этот момент. — М-м, я с… Крики заглушают абсолютно все. — Что?! — Я… То ли он говорит, но вновь крики. То ли он правда затихает на «Я», ибо его перебивают. — Адам, привет. Сегодня открыт клуб, а-а-а? — знакомый голос… Резко поворачиваю голову в сторону и вижу лицо Ромы. Шатен ухмыляется мне и смотрит внимательно на Адама. — Маленьким вход строго запрещен. — выдает в ответ сероволосый, язвительно улыбнувшись. — А этому мелкому все можно, ага? Не гляжу на Рому. Но уверен, что указал он на меня, говоря о каком-то «мелком». Обращаю внимание на кого-то, стоящего рядом с Романом, но подальше. Ноги, обтянутые в спортивные штаны. Загорелая кожа рук, и кисти спрятанные в карманы штанов. Чуть склоняю голову, чтобы посмотреть на лицо. Меланхоличный взгляд его меняется на вопросительный. Глядит на меня, но его лицо одновременно с моим меняется. В этих глазах сейчас загорается только ярость. Черт! Вжимаюсь резко в спинку сидения. Он узнал меня. Узнал! А я узнал его. Его! Это Леон! Это он! Он! Тот самый Леон, которого я чуть не убил! Из-за которого на сайте Ромы только и интересовались, что со здоровьем бедного мальчика. Рома и Адам уже ссорятся, повышая тон. Перебиваю Рому, хотя вообще это его затыкает Адам. — Рома, заткнись! — рявкнул сероглазый, и шатен резко замолкает. Вытаращив глаза на него, смотрит нагло и недовольно. — Адам… — зову его, но тут хмуро глядит на парня. — Понял меня? — спрашивает парень у шатена и спустя молчание: — Понял?! — Да, — отвечает он и отходит от машины. — Замечательно. — вздыхает облегченно, переведя взгляд на меня, — Че? — Там Леон… — шепчу тихо. — Леон? — повторяет имя, от которого у меня руки начинают трястись. Конечно же, серые глаза встречаются с взглядом чужих глаз, старающихся разглядеть сейчас меня. Мельком поглядываю на парня. Рома встал спиной к нам и стоит, как бы прикрывая нас, но Леон выглядывает и таращиться на рядом стоящую машину. Читаю прямо по его губам: «Это он?» — О, черт! — комментирует это сероглазый и заводит машину. Рома недовольный и такой же злой, как этот Леон, что-то говорит ему и проталкивает сквозь расходившуюся уже в стороны толпу девушек. Некоторые хватают за руки Леона, но тот сбрасывает их руки с себя и пытается оттолкнуть шатена. — Адам, быстрее! — прошу я, жалобно пискнув, — Адам! Адам, я боюсь! Ну же?! — поворачиваю голову к нему, и автомобиль в эту же секунду трогается с места. Оба облегченно вздыхаем, наблюдая в зеркале заднего вида, как Леон уже всерьез раскидывает в стороны повисших на нем девушек и в том числе Ромку. Его взгляд смотрит на автомобиль, в котором находимся мы…