Он рядом

Кирилл: «Арион».

— Кирилл, я не уверен, что это поможет. — вздыхая, проговорил Саша, положив свою руку мне на плечо. — Ты еще не знаешь, что я хочу от него. — Знаю. Он не даст, мне кажется. — хмыкает Он.

Арион: «Опять ты? Ну что тебе? Фото я не удалю!» Кирилл: «Плевать на фото. Я хочу кое-что другое». Арион: «Мне от Адама попало. Вдвойне…» Кирилл: «Расскажешь потом, почему вдвойне попало. Сейчас я хочу у тебя кое-что попросить, и ты обязан мне это дать». Арион: «Что тебе нужно?» Кирилл: «Я хочу увидеть твою переписку с Адамом по телефону». Арион: «Вот за это мне и попало! Ты читал переписку, да? Адам мне ввалил за то, что я не удалил ее и тебе вдобавок показал». Кирилл: «Скрины мне. Скрины мне дай. А вот по поводу отношений между вами я поговорю с тобой попозже». Арион: «А что говорить? Кирюш, пойми, он мой. Скрины тебе дать? Ух, да ты мазохист! Еще больнее хочешь себе сделать, прочитав это?) Окей. Жди». Кирилл: «Жду».

— Зачем тебе это? — наклонившись, спрашивает Саша, заглядывая мне в глаза. — Хочу распечатать это через… — компьютер отца. У него есть принтер. — перебивает меня Он, — Знаю-знаю. Но смысл? — Показать это ему, когда он придет, а потом уже выгнать. — Он любит тебя. — говорит тихо, смотря своими серыми глазами на меня. — Чушь не неси. — отвечаю спокойно парню. — Я говорю правду. Арион был лишь игрушкой для секса. Ты тот, кто ему нужен. Не отвечаю ему, ведь отвлекаюсь; на экране появляется десяток скринов.

Арион: «Возможно, он убьет меня за это, а возможно и нет. [10 фотографий]».

Быстро просмотрев, я не был рад тому, что он скинул.

Арион: «Все?» Кирилл: «Так мало? Дальше-дальше! Это лишь конец. Хочу увидеть начало! Он говорил тебе про меня, и ты ему что-то там. Про секс, и как все было хорошо. Он еще благодарил тебя там за это». Арион: «Как ты далеко забрался, надо же. Не нужно было тебе отдавать телефон, эх. Адам меня точно убьет». Кирилл: «А что он сделал тебе, кстати?» Арион: «Грозил уволить меня и ударил несколько раз». Кирилл: «Понятно. Я жду скринов». Арион: «Сейчас скину».

***

Пашка стоит рядом и после того, как я беру из принтера распечатанные листы, он вырывает их у меня из рук и читает. — Почему ты мне не сказал вчера или сегодня утром?! — рычит брат, и его карие глаза скользят по строкам на листе. — А смысл? — Черт, да такое невозможно! — Почему же? — спрашиваю тихо и продолжаю наблюдать за мимикой парня. — Я был уверен, что он, вроде как, любит тебя. Ну, я давал процентов семьдесят на то, что он влюблен в тебя, а остальные тридцать были отданы таким, как этот Арион. — Увы. — пожимаю плечами, перевожу взгляд на Сашу, стоящего у порога в комнату. — Нет, я уверен, он любит тебя. Арион — игрушка. Понимаешь? — Угу. — киваю и беру из его рук распечатанную переписку.

***

Я попросил Пашу не вмешиваться в это дело и впустить Адама в наш дом, если он постучится. Я не собирался выходить и встречать сероглазого. Я собирался поговорить с ним… Перечитывая несколько раз одни и те же сообщения, отправленные Адамом Ариону, пытался понять, зачем он так делает? Я обещал себе, что не сорвусь на него, если что-то из его слов заденет мои чувства. Арион даже скинул то, чего я не читал.

Адам: «Помнишь того пацаненка, он такой еще миленький. Ин и Ян знают его». Арион: «Паша?» Адам: «Ага, он самый. У этого красавчика есть брат сводный». Арион: «Ну и как?» Адам: «Пашка глупый, думал, и тот такой же, но он оказался весьма грамотен. Пускай, и рыжий, но желание трахнуть его не исчезает!» Арион: «М-м, рад за тебя».

Следующая переписка:

Арион: «Что это было?! Что это было?!» Адам: «Да подумаешь, ну обнял я этого рыжего)» Арион: «Поговорим позже об этом. Просто так я тебе этого не забуду».

Следующее:

Адам: «Он не так слаб, как кажется». Арион: «О чем ты?» Адам: «Об этом Кирилле. Меня тянет к нему». Арион: «Ага, молодец».

И еще несколько переписок подобного типа. После идет переписка, где они ссорятся.

***

Слышу голос Адама и звук шагов, приближающихся к моей двери. Дверь открывается, и косым взглядом вижу Адама, возвышающегося надо мной. Я, сидя на полу, даже не поднимаю взгляда на него (ну, или делаю вид, что не поднимаю). Адам прикрывает за собой дверь, и в руках шелестит бумага. — Кирилл… «Три секунды». — говорю сам себе. «Три секунды, и все…» «Возможно, через три секунды я пораню его, и мир между нами перевернется». Один… Он перевернется с ног на голову, и уже не будет Огня и Воды. Два… Вдруг станет все наоборот? Так и есть. Вода потушит Огонь. Три… Огонь потухнет. — Зачем ты повел себя так? Почему я… Схватив нож, даже не вставая с пола, кидаю в сторону Адама. Лезвие со стуком врезается куда-то. Судя по звуку, это точно не тело человека, а дверь. Слышу прерывистое дыхание парня. Мну бумагу в пальцах. Перечитываю последние строки:

Адам: «Как бы глупо это не звучало, но вы нравитесь мне оба. Мне кажется, я выбираю Кирилла. Прости, Арион».

— Я ненавижу тебя… — шепчу, не свожу взгляда с этих строк, — Слышишь? Лучше бы ты выбрал его! Он простит тебе все, потому что влюбленный дурак. Но я не такой! Я не способен сходить с ума так по человеку, как Арион. Я не способен прощать измены! И я не собираюсь их прощать! — повысив тон, поворачиваю голову в сторону парня. В эту самую секунду, успев отразить солнечный свет, лезвие пролетает, блеснув холодным белым блеском. Все бумаги мигом выскакивают из моих рук, при этом порезав мне ладонь. — И я… — затихаю… Шиплю от боли и вижу тонкую красную линию на ладони. А все бумаги крепко прижаты ножом, который проткнул их насквозь и врезался в одну из полок моего стола. Замечаю выгравированные два слова мелким шрифтом:

«Поцелуй смерти»

— Ты кинул в меня нож! — выкрикиваю я удивленно. — Да что ты говоришь? Адам поворачивается ко мне боком и вытаскивает лезвие моего ножа из двери, и бумага, которая была в его руках, таким же способом прижата крепко к поверхности двери. — Сука… — рычу я, вытащив острие ножа из полки, в поверхность которой он врезался. — От суки слышу, сладкий мой, — выдает Адам, а я вручаю ему уже его нож. — Можешь ничего не говорить, я знаю, ты меня ненавидишь, но… — Что «но?» — Кирилл, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. — А я ненавижу тебя. Знай это. Сероглазый быстро кидает стопку своих бумаг на кровать и подходит ближе ко мне. — Что? Что ты сделаешь мне, а? — успеваю сказать я, как вдруг Адам хватает меня за плечо и толкает к кровати. Успеваю остановиться лишь у нее, но Адам толкает вновь, и я плюхаюсь на нее. — Еще одно слово, и я тебе точно врежу! — усаживая меня на свои колени, недовольно рычит сероглазый. — Послушай меня, хорошо? — смотрит мне в глаза. Когда приоткрываю рот, чтобы ответить ему: «Хорошо», он перебивает меня — Просто послушай! Наступает тишина. В этот момент я смотрю ему в глаза, а он в мои. Мы ничего не говорим и не орем друг на друга. Адам выдыхает и осторожно гладит меня по бедру. «Этот Огонь не сможет потушить Вода…» И все начинает темнеть. Веки становятся тяжелыми. Адам открывает рот и жестикулирует, а я не слышу его слов. Ни одного не слышу! Я раскрываю глаза шире, пытаюсь услышать его и увидеть. На его фоне в глазах плывут красно-неоновые круги, а в ушах лишь противная тишина. — «Саша!» — уже в панике зову его. — «Тс-с…» — «Что? Что это?!» — «Тебе нужно поспать». — «О каком сне идет речь? Прекрати!». — «Просто закрой глаза». — «Я буду сопротивляться! Опять ты заставляешь меня спать? Я спал шесть дней, Саша. Зачем ты снова это делаешь?» — «Замолчи! — и в ушах нечеловеческий голос, вместо обычного тона Саши, — Слушай мой голос». Будто голос записан на диктофон, динамик которого сломался, и его голос изменяется на более низкий. Саша мне что-то говорит, но слов не разобрать. В глазах уже совсем темнота, и только эти неоновые круги то задорно скачут, то медленно плывут. Последнее, что я слышу от Саши, это: — Твой разум – мой разум. А ты спи…